Непарадный Петербург

На эту работу меня вдохновило творчество А.В. Лапенко, сериал «Внутри Лапенко». Вот и я решил создать нечто подобное, слегка переняв образы героев и манеру речи. Однако своим персонажам я дал другие имена, а действие перенёс в Санкт-Петербург.

***

      Был обычный серый Питерский вечер, июньское небо цвета молочного чая затягивалось мягкими рваными облачками. Со стороны Дворцовой площади то и дело погромыхивали динамики колонок и электрогитары, нещадно эксплуатируемые рок-музыкантами. Толпа зрителей скандировала с бешеным надрывом, повсюду доносились бодрые возгласы и одобрительный свист восторженных ценителей музыки.

***

      Вдоль набережной реки Мойки неспешно прогуливался молодой человек в белой фетровой шляпе и такого же цвета долгополом плаще до колен, а на плечи наброшен не менее белоснежный шарф. Звали его Аристарх Леопольдович Медицинский, и он был вхож в высшие аристократические круги, т.к. работал профессором-культурологом в университете.       — Значится, господа, нам с вами чрезвычайно повезло застать эпоху Возрождения в русском художестве. — Так профессор репетировал своё выступление перед грядущим собранием участников культурно-научного сообщества. — Представляете, какой переворот в истории культуры мы переживаем? Чувствуете дух Нового времени?       По неосторожности профессор едва не споткнулся о булыжник — полы плаща распахнулись, и Медицинский в своих белых одеяниях стал похож на неуклюжее привидение. Больно стукнувшись об угловатый выступ носком элегантной туфли, негромко забурчал себе нос:       — Право же, какое попустительство! И куда только власти смотрят? Могли бы уже давно отшлифовать эти камни, дабы порядошные жители славного города на Неве не знали бед и не отбивали бы себе ноги! Которыми, к слову, им нужно ходить на культурные мероприятия с целью великого Просвещения… а ведь я коренной петербуржец, причём в старейшем петербуржецком поколении. И уж поверьте — моё генеалогическое древо кристально чисто! Биография моя прозрачнее алмаза и благородна настолько, что давние мои предки имеют отношение к царской династии Романовых. А я никогда не вру, моё слово честное. Любой член научно-культурного общества подтвердит: профессор Медицинский — человек слова!       Самозабвенно увлёкшись диспутом с уже новыми воображаемыми оппонентами, Аристарх Леопольдович даже не заметил, как пришёл к своему дому.        — Вот, между прочим, где я живу, — с гордостью сообщил профессор, затем изящным взмахом кисти обвёл массивную дубовую входную дверь. — В этой парадной живут исключительно парадошные люди. Среди жителей моего дома числятся представители знати, в жилах которой течёт исконно петербуржецкая кровь. К слову, вот там поблизости, — Медицинский царственно указал рукой в сторону Дворцовой площади, — там, где Сенат и Синод… вот там тоже порядошные люди заседают, я с ними лично знаком. А вообще, мне пора домой… время вечернее, ужинное, откушать бы следует. За сим удаляюсь.       Совершив элегантный реверанс — неизменный ритуал перед входом в родной дом, — профессор скрылся в дверях парадной.

***

      На Дворцовой площади во всю мощь гремел рок-концерт: выступали новые представители современного русского рока — группа «Медные трубы». Поначалу музыканты, дабы создать о себе сравнительно пристойное впечатление, вели себя сдержанно. Однако юношеский задор и буйный темперамент взял своё, и под конец песни «Медные трубы» ударились в дикий разгул. С дьявольским рёвом и наслаждением солист расколотил вдребезги свою электрогитару, затем смачно рыгнул в микрофон и нечленораздельно проорал последнюю строчку припева:       — ООО ы се-ооо-а?! П-лиии-айа-сёл или сарс фАААн??!       Что расшифровывалось как «Кто ты сегодня? Пугливый осёл или царский фазан?»       Костяк молодых ребят в первых рядах восторженно улюлюкал и звучным матом выражал одобрение:       — Бля, ебашь её, как соску, давай!!!       — Ааа, красава!!! Басиста грифом захуярь, чтоб прям ваще мясо было!!!       — Хуя се, ебать они крутые! Ваще лютейший разъёб, пацаны, отвечаю — внатуре разъёб!!!       Последняя реплика принадлежала отпетому гопнику по прозвищу Початок. Случай, благодаря которому сей молодец обзавёлся столь комичным прозвищем, выдался не менее смехотворным. Полгода назад во время очередной тусовки парни во главе с будущим Початком — а тогда ещё Борзым или просто Федькой, — решили под эгидой своего предводителя отправиться в один из ночных клубов на улице Думской. Накануне лидер компании порешал все дела — через свои каналы раздобыл необходимых для боевого задора веществ и, собрав с каждого законно причитающуюся дань, объявил охоту на ночных «бэйбочек».       — Бля, там такие тёлки, нахуй, просто турбо-пушка, отвечаю! — громогласно просвещал Борзый свою братию, активно жестикулируя и широко улыбаясь в предвкушении ночного сафари. — Пальцем щёлкнуть не успеешь — у них ноги сами раздвигаются! Короче, план такой — я беру самую козырную бабцу, но перед этим я запихну себе в штаны кукурузу, чтобы типа сразу альфа-самца показать! Эта соска увидит меня с дичайшим стояком и вся посыпется! А уже потом, как до интима дойдёт, я там эту кукурузку незаметненько и вытащу, куда-нибудь спрячу — она ваще нихуя не заметит и уже на моего «пацанчика» насадится как эта… как насадка, во! Бля, пацаны, уже вижу зависть в ваших глазах, потому что сами знаете — у меня с цыпочками по-любасику всё заебенски получается!       С долей иронии и недоверия пацаны взирали на Федьку: уж слишком наивным показалась им затея с кукурузой. Однако Борзый иного мнения, и потому друзья его молчали безо всяких возражений и споров. Да и само по себе пререкание было бы небезопасно — в своё время парень занимался не одним видом единоборств и, невзирая на малые габариты и тщедушную комплекцию, смог бы втащить так, что искры посыпались бы изо всех щелей.       Но вернёмся к истории прозвища. Юный соблазнитель, достигший апогея смелости, искусственно взращённой отборными «солями», ангажировал на танец захмелевшую даму, пребывавшую в состоянии полной релаксации: казалось, ещё немного — и она познает Дзен.       — Бейба, ты такая чёткая… — зачарованно произнёс Борзый прокуренным голосом, обнимая вдрызг пьяную спутницу и чувствуя подступающую эрекцию. — Внатуре, прям базарю, отвечаю. Я те серьёзно это, если чё — не думай, что я лох какой-нибудь…       — Дааа… я и не думаю.       На захмелевшем личике девушки сверкнула похотливая улыбка — недолго думая, дама соблазнительно провела кистью руки чуть ниже пояса своего кавалера.       От напряжения реальный орган танцора вытеснил и без того стеснённое детище сельских урожаев: ширинка предательски расстегнулась, и под всеобщий смех танцующей публике предстало крайне фееричное зрелище. Прямо из гульфика спортивных штанов красноречиво высунулся кончик кукурузы в обрамлении коротких бесцветных волосков.       — Слышь, початок, я так не играю, — сходу заявила особа, разочарованная и вместе с тем увеселённая столь эффектным жестом. — Иди сажай свои зёрна в другом поле… я пошла, короче.       В ту же ночь несостоявшийся Казанова во мгновение ока стал Початком.

***

      И вот теперь Федька, довольно быстро оправившийся после того позорного случая, с одобрительным видом музыкального критика взирал на рокеров-дебютантов.       — Бля, тут, короче, такой нежданчик, прикиньте… — сетовал Початок, нетерпеливо пританцовывая на месте. — Я походу слишком дохуя пивчанского всадил — теперь ссать хочу как ёбаный фонтан! Погнали отсюда — может, весь мой пивасик, все там мои писулечки да растрясутся…       Компания двинулась в сторону набережной реки Мойки. Надежды Початка рухнули с оглушительным треском — стало только хуже. Ввиду задорной деятельности ноги страшно вспотели, а спортивные штаны прилипали к ним как пчёлы к цветкам. Трение кожи о ткань спровоцировало ещё больший мочегонный эффект, и потому бедного парня с превеликим трудом удержали друзья, чтобы тот не помочился прямо через ограду набережной.       Завидев роскошный дом с входной дубовой дверью, Федька восторженно присвистнул.       — Всё, пришли! Поляночка просто топчик, отвечаю!       Тут в дело вмешался один из членов разудалой компании:       — Братан, а ты уверен, что прям здесь и стоит своего младшего Початковича привязывать? Чё-то хуёвая затея именно здесь всё разбрызгивать.       — Бля, ваще похуй, ёпта, я ссать хочу! — резко возразил Початок. — Кому не нравится — съёбывайтесь отсюда к хуям! Вот идите и ссытесь, нахуй, потому что вы сами ссыкуны и лохи позорные, а я щас поссу по-королевски, потому что мой писюн просто щас охуеет от давления, если я буду тут с вами стоять и разглагольствовать!       Не дожидаясь какого-либо ответа от друзей, явно не одобрявших его идею, Початок бросил напоследок народную мудрость:       — Пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь!       На его счастье в тот же миг распахнулась дубовая дверь, откуда степенным шагом вышел благодушный старичок академической наружности.       — Молодой человек, вы к кому? — поинтересовался он было — однако нежданный посетитель не удостоил его вниманием и танцующим галопом ворвался в огромную парадную с изящной лепниной по периметру потолка и отделкой в стиле барокко. Разглядев сей архитектурный шедевр, Федька снова восторженно присвистнул сквозь щель от некогда выбитого в драке зуба.       — Бля, вот это внатуре, нахуй, чёткий падосик! — радостно воскликнул он и, оттянув край спортивных штанов, приготовился к опорожнению мочевого пузыря.       — Молодой человек, вы ведёте себя крайне не порядошно по отношению к жильцам этой парадной.       Двумя пролётами выше с шумным щелчком распахнулась дверь: в проёме показалась голова профессора Медицинского. На его благородном лице застыла отнюдь не благородная гримаса отвращения.       — И чё мне теперь делать, бля, если я дико хочу ссать?! — гневно спросил Початок, повышая голос. — Я чё, под себя что ли буду фонтанировать???       Аристарх Леопольдович на секунду призадумался, как бы он поступил на месте юного вандала. Потом ещё на секундочку… и ещё.       — Слышь, дядя, ты, нахуй, не лечи меня, как и чё мне делать! — продолжил возмущаться Федя Початок под звуки собственного журчания. — Тем более, если нихуя не знаешь, чё ответить! А, значит, базарчик твой ваще на нуле, если ты не отвечаешь за него. Так что вали нахуй обратно — туда, откуда высунулся!       Опешивший от наглости проходимца, профессор только разинул рот и не мог вымолвить ни слова. Ни одна живая душа не смела так с ним обращаться, учитывая один лишь факт его происхождения. А тут какой-то заблудший хулиган, асоциальный элемент, прыщ на теле общества петербургской интеллигенции — это существо смеет ему хамить???       Выросший в культурной семье, где оба его родители — кандидаты наук, Медицинский не привык к словесным перепалкам, а уж обсценная лексика и вовсе приводила его в состояние панического ужаса. Единственное, что мог сделать профессор — это нажать одну волшебную кнопку…

***

      — Хули ты зыришь, профессура, бля?! — На Початка напал безудержный словесный понос, который не остановил бы даже отряд быстрого реагирования «Смекта». — Я же ясно сказал — уёбывай обратно, нахуй, или я прям щас тебе втащу! Чё, бля, зассал??! Ты, чепушила, вали обратно в свою каморку, пока тебе подсрачников не надавали! Я щас пацанов своих позову… ПАЦАНЫ-Ы-Ы!!!       В эту секунду дубовая дверь с грохотом распахнулась, и вместо обещанных пацанов в парадную ворвались двое крупных мужчин в чёрных костюмах. В пылу нахлынувшего гнева Початок не видел никого и ничего вокруг себя — и даже изысканная лепнина на потолке, введшая поначалу парня в эстетический экстаз, теперь в один миг стала ему отвратительна.       Две пары мощных рук подхватили хулигана за подмышки и силой потащили из роскошной парадной. Початок активно сопротивлялся: тщетно пытаясь применить удар локтем в солнечное сплетение и «мидл-кик» по печени, он с позывом возвещал о событиях, якобы произошедших с ним в жизни:       — Вы чё, бля, рожи ментовские, в обезьянник меня тащите?! Да я отрицала, нахуй, у меня пять ходок за плечами! Суки, вы не заставите меня работать, я не буду телогрейки шить!!! Вы знаете, кто я??! Чёрная масть — вот я кто! Я самый блатной авторитет на районе! Меня там все мусора боятся, нахуй, я ваще смотрящий и только вчера откинулся! Только срок отмотал — и сразу обратно, сволочи красные! А ну-ка притихли, нахуй, шерсть ебаная! Пустите, суки!!!       Продолжить удивительное повествование о жизни бывшего «арестанта» Федьке помешал кляп во рту и надетый на голову мешок непроницаемо чёрного цвета. Профессор с благодарностью посмотрел вслед удаляющимся мрачным фигурам в чёрных костюмах. Закрыв за собой дверь на все замки, он устало выдохнул и направился в кухню.       — Дааа, ну и денёк сегодня выдался… — Рассуждая на ходу, Медицинский выудил из кухонного шкафа тонкий хрустальный бокал на высокой ножке и поставил на стол. — Сколько же будут ещё плодиться эти пролетарские неандертальцы? Сделать бы в нашем городе чистку таких несознательных граждан, которые в парадных мочиться изволят, да ещё и сквернословить в адрес почтенных жителей Петербурга! А ведь здесь порядошные люди живут, между прочим! Наша парадная — объект культурного наследия, и мы тщательно оберегаем её от подобных случаев, которых вообще быть по-хорошему не должно. У нас парадошная парадная, и люди тоже парадошные…       Вскоре на свет показалась бутылка красного полусухого вина «Киндзмараули». Бокал вмиг наполнился бордовым напитком, источающим терпкий аромат.       — За порядошность!       Молодой человек прильнул пересохшими губами к бокалу и отпил малюсенький глоточек.       — Во-о-от, вот это самое вино как раз точно отражает суть нашей интеллигенции… такое же изысканное, благородное и выдержанное…       Под звуки рингтона четвёртой сонаты Бетховена профессор вынул из кармана брюк мобильный телефон в золочёном чехле с изображением Адмиралтейства и принял вызов:       — Да-да, господин Медь, слушаю вас!       — Мои ребята забрали бойца невидимого фронта из вашей парадной. Пробьём его по базам, посмотрим, сколь высокого полёта птица. Щас потолкуют с ним как следует… пару рёбер солдатик не досчитается — сможет себя сам впоследствии ублажать. Хе-хе-хе.       — Господин Медь, вы как всегда в своём репертуаре! — признательно захихикал в ответ Аристарх Леопольдович. — Спасибо вам большое!.. Что бы я без вас делал…       — Ну, таксу мою вы знаете. Пятьсот рублей.