Концерт

      — Всем hello-уный hello-у, мои дорогие darling-и! — объявил Оскар Медийный: ведущий рок-концерта, живой и обаятельный человечек, облачённый в небесно-синий костюм. — Я невероятно рад приветствовать ваши фанатские лица на нашем рок-фестивале! I’m here, you’re here, we are here!       Толпа зрителей отозвалась восторженным рёвом. Особенно старались девушки: Медийный источал поистине дальнобойные флюиды. Часть фанаток пришла не столько на концерт, сколько полюбоваться самим конферансье, а в бурных фантазиях и вовсе отыметь его с особой нежностью.       — В нашей программе запланировано небольшое новшество, — с позывом вещал Оскар, поправляя крупный узел на роскошном заграничном галстуке, стоившем баснословных денег. — Surprise, super-surprise, my great-beautiful people’s! Рокерское общество пополняется новыми дарованиями, и сегодняшний день не стал исключением! Итак, внимание!       Все зрители замерли в ожидании — ведущий намеренно выдержал артистическую паузу. Кое-кто в первом ряду зычно выкрикнул дерзким прокуренным голосом:       — Бля, ёпта, давай, не тяни резину — объявляй, кто там выходит! Мы уже заебались ждать: двадцать минут торчим!!!       — Я вижу, пытливому зрителю так и не терпится узнать, что за новая группа выйдет на сцену уже через полминуты! — всё так же весело прокомментировал Медийный, с нажимом продавив последние три слова, и в шутку предложил: — My dear friend, не хочешь ли выйти на сцену, а заодно спеть одну-две song с нашими звёздами?       Компания, в которой обитал дерзкий крикун, обратилась в хохот. Добрая половина зрителей солидарно рассмеялась вместе с ними, и торопыжка предпочёл быстренько свернуть язык за зубы.       — Итак, внимание! — снова объявил Оскар своим басовитым баритоном с едва уловимым налётом тенора. От такого бархатного голоса пара фанаток даже крепко стиснули ноги, чтобы не дать волю горячей волне эйфории. — Наш концерт открывает absolutely new rock-group… «Медные трубы»!!! Поприветствуем, по-hello-уствуем!       Софиты разгорелись во всю мощь, и в ослепительных лучах под оглушительные аплодисменты на сцене показались пять чёрно-кожаных фигур. Барабанщик, клавишник и трубач чуть поодаль, ближе к границе кулис, а в двух шагах от края, в центре «передовой» линии — сгорбленный тощенький басист Дима Трубный в засаленной потрёпанной кожаночке и высокий солист Слава Медный в распахнутой настежь косухе, с электрогитарой наперевес.       — Общий! — брутально рыкнул солист и, взъерошив торчащий на голове ирокез, размашисто чиркнул пятернёй в знак приветствия. Раздался восторженный рёв зрителей. Хрупкий басист тоже вскинул было узкую ладошку вслед за Медным, но в его сторону прозвучал лишь тихий всплеск жиденьких хлопков.       Медийный выдохнул с недюжинным облегчением. Знали бы эти визжащие darling-и, какой ценой пришлось вызволить на сцену «Медные трубы»…

***

19:30.       — Добрый daу, басистых дел мастер!       Трубный, застенчивый и робкий бас-гитарист, медленно обернулся, заслышав голос конферансье.       — Добрый… а чем… могу? — с долей настороженности поинтересовался Дима. Ссутулившись, он стал похож на колесо, обтянутое чёрной кожей с заклёпками.       — Группа в сборе? У вас через полчаса выступление — ваша группа open us концерт!       Басист испуганно огляделся по сторонам и, к своему несчастью, убедился в отсутствии коллег по цеху.       — Я пока один. Ничего, остальные подтянутся скоро. Я всегда самый первый прихожу… — А затем еле слышно пробурчал себе под нос: — Только в этом я, наверное, и первый…       — Похвально, что вы настолько ответственны! — оценил Медийный, ловко нивелировав меланхолию Трубного. — Самое главное, чтобы солист вовремя пришёл…       — Ууу, с этим большие проблемы… — ещё более тихо пробубнил бас-гитарист. — Медный либо в гримёрке… сейчас одну из фанаток… любит. Либо приводит себя в форму после… неважно чего.       — How is it not important?! — возмутился ведущий, от чьего голоса Дима испуганно вздрогнул и подскочил на месте теннисным шариком.       — Вы не бойтесь, don’t panic! — Оскар тотчас же поспешил успокоить юношу. — Я исключительно зверски зол на вашего фронтмена! Слишком он у вас… необязательный.       — Да он хороший парень, просто…       — Знаем, знаем, наслышаны о вашем Медном! Он хороший дебошир и развратник, поручик Ржевский number two! — раздражённо выпалил конферансье. — Fuck everything, что движется!       Трубный молча кивнул головой в сторону гримерной, из недр которой один за другим выплывали музыканты. Клавишник, барабанщик и трубач. По очереди пожав хрупкую ручонку басиста и жилистую длань ведущего, все члены коллектива с уже привычными смешками обсуждать «явление Главы народу».       — Я не удивлюсь, если там гримёрша уже легла под его огромный толстый гриф, — хохотнул барабанщик.       — А вдруг он оргию замутил с толпой фанаток? — вторил ему трубач. — Нашему Медному в самый раз в порнухе подхалтурить — больно резвый жеребец!       — Ты-то откуда знаешь про его резвость — сосал ему что ль? — нахально усмехнулся клавишник. — Кстати, в порноиндустрии есть свои тонкости… особо чувствительным не понравится. Димон, ты уж прости, не при тебе будет сказано…       — Да ладно… чего уж там… говори… — смиренно пролепетал Трубный.       — Ну, смотри, брат, я тебя предупредил. В общем, тамошним актёрам прямо в хуй колют папаверин. Это спазмолитик, благодаря которому стояк аж на два часа пашет бесперебойно.       Как и следовало ожидать, особо чувствительный Дима болезненно поморщился.       — Полегче с рассказами, иначе басиста нашего драгоценного выведешь из строя — будут ему папаверины в хуях мерещиться весь концерт! — отшутился трубач, а заодно решил расквитаться за каверзный вопрос. — Я смотрю, ты сам-то, небось, бывалый в порнухе, раз такие вещи знаешь!       — Пацаны, давайте вы уже потом словесно потрётесь, — угомонил сотоварищей барабанщик. — Меня больше парит, что Славяна до сих пор нет… куда он там запропастился?       — И в самом деле… — снова подал голос Медийный, — где он пропадает? Ничуть не умаляю ваши great-beautiful способности, но без солиста выступление — не выступление. Кто с ним может связаться? Call him, please!

***

19:50.       — Ааах!.. Ооаах… Аааа!       В гримёрке звучала партия ударных из шлепков тела о тело: гримёрша извивалась под солистом конвульсивными зигзагами и истомно кричала:       — Да… да! Ещё!.. Трахни меня как следует… засади мне по самую матку, мой… сутенё-ор!       Медный намотал на кулак рыжие волосы любовницы и, свободной рукой легонько прихватив её за горло, томно прорычал в самое ухо:       — Ты ещё простонешь моё имя… грязная, похотливая шлюха.       Гримёрша выгнулась дугой как тетива лука, а затем конвульсивно забилась в судорожном экстазе. Слава удовлетворённо хмыкнул и, окинув беглым взглядом свою одежду, весело рассмеялся.       — Ну, ты, соска, блин, даёшь — всю косуху мне своим сиропчиком замарала!       Затем он прихватил широкой ладонью волнистые локоны девушки и, слегка запрокинув ей голову, спросил с заведомой долей утверждения:       — Почистишь?       Гримёрша всё поняла без лишних слов. Зелёные лисьи глаза стрельнули похотью, и стройная девушка старательно прошлась языком по местам «обстрела».       — Умница. — Медный потрепал рыжеволосую бестию по щеке. — Теперь посидим на дорожку. Поняла меня? На дорожку!       Любовница солиста и тут не растерялась: в ту же минуту на крохотном столике очутилась бело-зелёная купюра номиналом в сто долларов. Портрет Бенджамина Франклина обрёл карикатурный вид: знаменитый учёный, будто стесняясь своей плеши, укрывал голову кокаиновой шапкой, из-под которой комично выбивались тёмные волнистые пряди.       Гримёрша аккуратно состроила дорожку из этой «шапочки» и сделала шаг назад. Но не увернулась от цепкой руки Медного — он стиснул её выпуклый зад и резко притянул к себе:       — Не уходи, детка. Я хочу тебя ещё, и сделаю кайфово даже под кайфом.       Затем с шумом выдохнул, склонился над купюрой и втянул правой ноздрёй весь порошок. Медный воздел кверху закатившиеся глаза, зарычал восторженным медведем и усадил девушку себе на колени.       — У тебя же выход через десять минут!       — Подождут, потерпят, — безразлично отозвался Медный. — А мне нужен допинг. В виде тебя, крошка.       Возбуждённая парочка с неистовым остервенением принялась сосаться по-французски. На столе рядом с уже опустошённой купюрой назойливо трезвонили два мобильных телефона, соревнуясь в количестве звонков и смс-сообщений.       Димасик братан: «Медный, ты где? Мы тебя заждались, до выхода 10 минут».       Мой олень: «Привет, тебя сегодня ждать с работы?»       Барабашка: «Давай отпрашивайся из кружков своего члена и бегом сюда! Нас зрители на части порвут, если не выйдем вовремя!»       Мой олень: «Почему ты не отвечаешь? Неужели так трудно взять трубку?!»       Трубочист: «Ты в какой жопе там застрял? Или в чьей?! Что за хуйня опять с тобой происходит???»       Мой олень: «Мы давно не делали этого… как насчёт плотских утех сегодня ночью? Если ты успеешь, конечно…»       Клавишный петух: «Ты охуел нас подставлять??? Сука, сколько раз из-за твоих задержек тухлые яйца летели в Димона, а должны были в тебя! Ты реально всех заебал — мухой сюда, или я тебя пиздану!!!»       Мой олень: «Слушай, я соскучился… приезжай скорее. Бросала б ты эту работу. Там точно к тебе никто не пристаёт?»

***

21:40.       — Ммммм! Ууууу! У-хи-хе, хухи!       — Не дёргайся, сынок. За базар надо отвечать.       — Жеж уаш жжаю! Уууу!       Чёрный шестисотый Мерседес с надрывом мчал в сторону коттеджного посёлка в Курортном районе, где в элитном особняке дожидался своих подопечных Виктор Николаевич Медь. Получив пару профилактических ударов под дых, Початок заметно поник и с непривычной смиренностью ожидал своей участи и дальнейшего развития событий.       Под лязг тормозов и глухие хлопки дверей Федька вылетел из машины пинком под зад и неуклюже шлёпнулся коленями на грязную землю.       Никогда он ещё не падал так низко…

***

20:22.       — Щас мы исполним такую бомбезную хитяру — только что в дороге сочинили! — с изрядной долей преувеличения похвастался Слава, лихо покачивая гитарой, висящей на переброшенном через плечо ремне. — Эта хитяра — она о раздвоении личности, и там типа чувак — он не знает, кто он есть. А мы ему в этом поможем. ДА?!!       — ДА-А-А!!! — азартно взревела толпа, и этим зарядила всех музыкантов. Предусмотрительно выставив на комбике «дисторшн», Медный зажал аккорд и звучно ударил по струнам. Женская аудитория разразилась восторженными визгами.       — Они все так делают, эта зелень, лишь бы выебнуться, — произнёс один из старых рокеров — седовласый мужик в засаленной кожанке и с леопардовой банданой на голове. — Бряцанье дисторшном — избитая тема ещё при царе Горохе.       — Да уж, времена меняются, а нравы всё те же, — поддержал его сосед, невысокий кряжистый дядька лет сорока на вид, в выцветшей камуфляжной гимнастёрке и потёртых джинсах, за долгие годы утративших лоск синевы. — Слов наговорили выше крыши, а песня, небось, чёрт знает про что…       — Ну, посмотрим, на что способны эти… пионеры.       Медный, слегка помятый товарищами за систематические опоздания, почувствовал, как нестерпимо ноет туловище от тумаков. Солист даже не сопротивлялся — сам понимал, насколько далеко зашёл. И ребят подвёл в очередной раз, и несвободную девушку поимел прямо на работе…       Один лишь Трубный смотрел на него преданными глазёнками, всегда прощающий и абсолютно не злопамятный. Он единственный, кто и пальцем не тронул Медного. И от этого солисту стало ещё более тяжело и совестно. Дима — старый друг детства, вместе они учились в одном классе, вдвоём организовали группу. Трубный всегда помогал добрым словом и делом, да и на репы приходил самым первым. Сколько раз он забирал Медного из больниц, из отделов полиции, выручал из всяких прочих передряг… «Какая же я всё-таки скотина!» — думал про себя Слава, пока его внешняя оболочка метала брутальные чары в поклонниц. — «Я не достоин такого друга. Почему бабы ни разу на него не клюнули?! Вот ведь реально человек! А ни хрена, блин, ему не дают… какого чёрта???»       В эту секунду Медный поймал себя на мысли, что у него самого происходит раздвоение личности. Одна из них лишь парой метких взглядов заставляет девушек течь неприличных размеров лужами, а вторая нещадно совестит его, вгрызаясь раскалённым сверлом в затуманенный мозг.       Раздвоение личности коснулось и Димы, для которого подобное состояние на репетициях и концертах стало привычным. Едва зазвучали вступительные аккорды песни «Царский фазан», с Трубным начали происходить впечатляющие метаморфозы. В этот день бас-гитара с каждой секундой начинала слушаться его так, будто ещё при рождении акушер лично вручил её будущему музыканту. А сам басист загорелся хищным взглядом и резво зашагал по сцене, вместе с Медным зычно выкрикивая слова песни: Царский фазан! Царский фазан! Кто же тебя так окочурил?! Царь во дворце ночами не спит — Точно неладное почуял!       Уже вдвоём они заводили толпу, обнявшись за плечи и раскачиваясь, как два матроса на палубе корабля в шторм: Что за беда?! Как это так??? Вместо птицы осёл получился! Меркнет фазан, во дворце плачет царь! У него инфаркт случился-А-А!!!       В порыве творческого вдохновения и артистизма Дима Трубный схватился за сердце, после чего весьма правдоподобно вместе с бас-гитарой рухнул на сцену.       Зрители, не ожидавшие столь яркого театрального эффекта, испуганно заголосили наперебой:       — Что с ним?!       — Скорую, скорую, срочно!!!       — Он чё, помер что ли???       — Ещё жмура не хватало на концерте…

***

21:45.       Две пары мясистых тренированных рук поволокли Федьку прямо к дому своего начальника. Господин Виктор Медь получил сигнал от профессора Медицинского, и теперь намерен проучить неосторожного молодчика.       С головы Початка сняли мешок, и полоска света ударила по глазам ослепительной белизной. Усиленно поморгав, парень увидел, что сидит на деревянном стуле в незнакомом помещении, весь интерьер которого состоял исключительно из чёрных тонов. Лидер ОПГ «Сенат и Синод» — мужчина средних лет, в чёрном костюме, с чёрным галстуком, в чёрных солнцезащитных очках, черноусый брюнет. Он восседал в мягком уютном кресле, обитом чёрной кожей, за дубовым письменным столом, лакированным чёрной краской.       Люди в чёрных костюмах и чёрных солнцезащитных очках: общий дресс-код словно говорил о статусе инкогнито. Даже окна зашторены непроницаемо-чёрными занавесками «black-out». Благо, рубашки у всех белые, да и освещение — какой-никакой контраст на фоне этого официозно-траурного ансамбля.       — Выньте ему кляп, — коротко приказал Виктор Николаевич. Здоровенный амбал, один из ведших Початка под руки, поспешил исполнить поручение, наконец вернув пленнику дар речи.       И тут Остапа понесло…

***

20:25.       — Да чё вы кипиш-то устроили?! — возмутился Славик и протянул руку Димону, который ещё в самом начале своего эффектного жеста заговорщицки подмигнул. — Это братуха мой классно сымпровизировал! Он вообще-то царя сыграл — аплодируйте!!!       Перепуганные зрители не сразу сообразили, что с басистом всё в порядке. Однако с аплодисментами не торопились.       — Вот это я понимаю — мастерство! — с уважением прохрипел седовласый фанат в леопардовой бандане. — Молодец парень — так сыграть надо уметь.       — Видал, как публика обосралась?! — не менее радостно воскликнул его камуфлированный товарищ под влиянием актёрской игры басиста. — Я даже сам поверил, что ему захеровело, а тут — царь… Надо же!       Остальные же зрители не разделяли восторг этих двоих, и бедняга Трубный в тот же миг попал под арт-обстрел тухлыми яйцами и жидкими полусгнившими помидорами. В качестве щита выставил свою электрогитару Медный — заметив это, фанаты сменили «патроны», и уже в солиста полетели женские трусики и лифчики. Поймав пару комплектов, Слава обнаружил в подкладках крохотные бумажки. Рокер ничуть не удивился — далеко не впервые таким образом фанатки отправляют ему свои номера телефонов с именами.       Солист повернулся к публике спиной, сунул пальцы во внутренний карман косухи и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, наскоро отпил из заранее припасённой фляжки коньяк. Взбодрившись, он вновь повернулся лицом к зрителям, взглянул краем глаза на свою расстрелянную гитару и, осознав её непригодность, с дьявольским наслаждением разбил инструмент о край сцены.       Покончив с демонтажом, музыкант приник к микрофону губами, а затем издал смачную густейшую отрыжку. В голове Медного сгустилась плотная туманная завеса, и, тщетно пытаясь её разогнать, солист буквально проревел последнюю строчку припева:       — ООО ы се-ооо-а?! П-лиии-айа-сёл или сарс фАААн??!       Что расшифровывалось как «Кто ты сегодня? Пугливый осёл или царский фазан?»

***

21:49:58…       — Вы чё, охуели, блять, шакалы??! — Задыхаясь и клокоча от гнева, Початок разразился поистине яростной тирадой. — Чтобы вас так же забирали, ёбаный в рот: с улицы, блять, из дома — да откуда угодно, нахуй, лишь бы вы сами всё это на себе прочувствовали!!!       — Рихтаните его пару раз, — отдал новый приказ господин Медь. Двое верзил ловко приподняли Федьку за подмышки прямо со стула, а к ним приблизился ещё один член коллектива. Резкий и хлёсткий удар пришёлся прямо в живот: Початок мерзко закашлялся, сложился кузнечиком и наблевал прямо на лакированные ботинки экзекутора. Кислый запах пива вперемешку с дурманом из каши, некогда бывшей жареными семечками, мгновенно распространился по замкнутому пространству кабинета. Федька получил ещё один предупреждающий удар — на этот раз в грудь, — протяжно охнул и застонал дребезжащим фальцетом.       — Проветрить.       Печатным штампом стукнул по воздуху новый приказ: охранник по левую руку от своего предводителя двумя широкими шагами приблизился к стене, рывком сдвинул чёрную штору и распахнул настежь окно, открывая взору песчаные берега и лазурную гладь Финского залива.       — Пошто же ты, отрок, стены в парадных оскверняешь? — бесцветным голосом спросил Виктор Николаевич, как только охранник вернулся на место. Про себя Федька оценил тактический ход главаря, вспомнив давно позабытые бандитские сериалы из лихих девяностых. Каждый член группировки на своей позиции; каждое слово, каждое действие и даже паузы господина Меди взвешены и отточены до блеска.       — Я… кххх… ух… я ссать хотел… — через силу ответил Борзый, и теперь в его речи вместо запятых был не мат, а жуткий кашель. — Пкххх… кх-ух! Увидел падос и… кхх… ааа, больно!.. решил туда рвануть…       — В твоём распоряжении была на худой конец набережная: там есть спуск. Это так, на будущее… которого отныне у тебя нет, — иронично наставил господин Медь с недоброй ухмылкой. — Но чем же тебе не угодил профессор?       — Да он… кххх… мы с пацанами… всегда таких… уууй… били… кх-х… возомнил о себе до…       Третий амбал хотел было замахнуться повторно, однако жестом руки его остановил Виктор.       — Тихо-тихо… хорош.       После чего обратился уже к Початку, которого надёжно и крепко держали двое подопечных.       — Итак, подытожу: теперь у тебя два пути. Первый: ты живёшь здесь, работаешь на нас, выполняешь все приказы от и до. Сдельная зарплата без уплаты налогов, все страховки в кратчайшие сроки на раз-два. Крыша над головой во всех смыслах.       Федька призадумался. Жизнь в элитном особняке на берегу Финского залива вместо старой хрущёвки на окраине города обладала значительным преимуществом. К тому же, учитывая характер и условия новой работы, дело обещало быть весьма и весьма прибыльным.       Но как предупредить всех родственников и друзей, что он переезжает? И как долго Борзый проживёт на свободе? «Сенат и Синод» — заведомая путёвка, в лучшем случае, в кресло депутата. А в худшем… на кладбище или в места не столь отдаленные, пусть и с отсрочкой на неопределённый срок.       В голову закрались сомнения… Может быть, стоит отказаться, пока не поздно? Тогда каков второй вариант?       Виктор не заставил себя долго ждать:       — Второй вариант — мы ставим тебя на счётчик за опорожнение в парадной. Заодно оплатишь профессору моральный ущерб. Вывалишь пару лимонов — и гуляй, Васятка, на все четыре стороны. А вздумаешь опрокинуть на бабки «Сенат и Синод» — что ж… тогда заранее снимем с тебя мерку.       — Какую ещё… мерку? — сипло буркнул Початок, до которого не сразу дошёл смысл обещанной перспективы.       — Костюмчик тебе сготовим, прямо по фигуре.       Господин Медь понизил голос и угрожающе прохрипел:       — Цинковый.       Малоподвижная мимика предводителя ОПГ вдруг озарилась буйными красками: он разразился надсадным, но при этом торжествующим зловещим смехом, который дружно подхватили грозные «сенатовцы». Под этот чудовищный гогот Федька здорово струхнул и готов был взвыть от досады, как же нелепо он влип, и какие теперь ждут его последствия. Однако понимал, что выйти сухим из воды уже не сможет.       Каким-то неуловимым мимическим жестом господин Медь резко оборвал свой гомерический хохот и, словно заводная игрушка, вернулся в исходное положение. Верные соратники с поразительной синхронностью тотчас последовали его примеру. Выглядело это довольно странно и даже забавно, но при этом очень пугающе.       Как только в кабинете воцарилась гулкая тишина, подобная вакууму, Виктор Николаевич смерил юного бузотёра быстрым взглядом сверху вниз и холодно отчеканил:       — Выбор за тобой. 21:59:59…       Початок принимает решение, окончательное и бесповоротное.