Глава 2, о старых знакомствах и новых путешествиях.

      Портал “выплюнул” его в конечной точке, и Элиас, запнувшись о собственную штанину, кубарем покатился по земле, упомянув до пятого колена всех предков создателя этого удобного, но крайне привередливого способа перемещений. Болезненно и с нотками обречённости простонав, брюнет всё же поднялся сначала на четвереньки, а после и на ноги, отряхнувшись от придорожной пыли и песка, попутно вытащив из волос затесавшуюся в них ветку. Злобно посмотрев на арку портала, который будто в насмешку вспыхнул и выпустил из своих недр нового человека, Шофтиел развернулся и подобрал с земли рюкзак, направившись в сторону порта.       Гавань встретила его криками грузчиков, отборной бранью, запахом алкоголя и солью моря. Элиас задумчиво улыбнулся и, охнув, отошёл в сторону, когда на него злобно рыкнул орк, тащивший на плече массивный ящик. Эту местность не зря служители законов не любили – Южные Острова были оплотом беззакония и преступности. В этом злачном месте собирались мелкие бандиты и отпетые преступники, за головы которых назначались сотни тысяч, а то и миллионов нумусов. Алкоголь здесь проливался кувшинами, девицы лёгкого поведения сновали туда-сюда, пестря в толпе яркими юбками и завлекая проходящих в трактиры и бары. Но самое интересное то, что во всём мире именно эти земли были признаны нейтральными. Стража не нападала на пиратов, пираты не топили корабли торговцев, даже карманники не стремились обчистить ни перепивших бандитов, ни зазевавшихся стражников, ни богатеньких торговцев.       Элиас вовремя остановился, когда из какого-то паба выкинули пьяного вусмерть человека. Тот проехался лицом по мокрому булыжнику дороги, поднялся на нетвёрдых ногах, едва стоя, наклонившись вбок, как шхуна в шторм, и взмахнул руками.       – Да ты знаешь… Знаешь, кто я?! Да я..!       Пират, запнувшись о собственные ноги, с грохотом упал на бочки с рыбьими потрохами. Вонючие внутренности вывалились на несчастного, и тот попытался выбраться из склизкой массы, но в процессе ощутимо позеленел. Поскальзываясь на похрустывающих хребтах, мужчина подошёл к деревянному ограждению дороги, – а скорее врезался в него, – и перевалился туловищем, опустошая желудок прямо в ни в чём не повинное море. Элиас, как и многие другие прохожие, мгновенно скривился. Из-за этого он чаще всего старался избегать Южные Острова. Но до Восточных Джунглей не вёл ни один портал, так что приходилось пользоваться старыми, но проверенными веками методами.       Аккуратно проходя дальше, Шофтиел то и дело пригибал голову, когда в воздухе пролетали бутылки с ромом и элем, да уклонялся от завлекающих надушенных ярких поституток. Ещё этого “счастья” ему не хватало. Так что вежливо открестившись от настойчивых девушек, Элиас воспользовался своим не очень высоким ростом и нырнул в толпу, буквально сбежав от женщин.       Выдохнуть брюнет смог только у нужного причала, привалившись к перилам и проведя рукой по выбившейся из хвоста чёлке. Одёрнув рубашку и вернув себе самообладание, юноша двинулся по трапу на борт корабля.       – Стоять! Куда намылился?       Его схватили за шкирку, как нашкодившего котёнка, отчего Элиас охнул и обернулся, гневно сверкнув синими глазами, и скрестил руки на груди.       – Вот ещё! Почему я должен тебе отчитываться?       Мужчина сверлил брюнета перед собой хмурым взглядом, на что Шофтиел ответил не менее мрачным. А следом в воздухе раздался дружный смех. Хлопнув друг друга по ладоням, оба столкнулись плечами в своеобразном приветствии.       – Элиас, брат, как же я рад тебя видеть!       – Взаимно, Леонард, взаимно. Думал – всё, морская пена забрала тебя в свои объятия.       – Не дождёшься. Я ещё не все сокровища нашёл, – пират надменно фыркнул, но не сдержал улыбки. Братьями они, конечно, не были. Но вот давними друзьями – точно.       Леонард Блэквуд выглядел как типичный пират. Чёрные волосы с длинной прядью слева, в которой постукивали костяные бусины, были забраны в хвост, скрытый повидавшей виды треуголкой с нашитым массивным – явно настоящим – черепом какой-то зверушки на ней. Небольшая небритость красовалась на лице мужчины, контрастируя с загорелой кожей и выделяя живые серые глаза. Когда-то белая рубашка обладала стоячим воротником, но не от крахмала, а от соли, пропитавшей всю одежду Леонарда. Чёрный кожаный плащ без рукавов чуть покачивался от морского бриза, открывая вид на залатанные штаны и обёрнутые вокруг пояса ремни. На уровне бёдер висели две кобуры, из которых торчали начищенные рукоятки серебряных револьверов, ближе к пояснице находились ножны с парой изогнутых кинжалов. Но что самое отличительное в нём было, так это левая механическая рука. На стальных пальцах красовались изогнутые когти, под стать его прозвищу.       Леонард упёрся руками в бока, и протез протяжно скрипнул деталями, заставив обоих поморщиться, а Элиаса ещё и тяжело вздохнуть.       – Буду считать, что починка твоей руки и работа по кораблю являются оплатой проезда.       Блэквуд только неопределённо хмыкнул и поднялся на борт, а Шофтиел проследовал за ним. Через пару часов они отойдут от причала и возьмут курс на восток.       Волны с тихим шумом бились о борт Чёрной Гривы, алые паруса шуршали под порывами слабого ветра, и вместе с ними развевались на вершинах мачт чёрные флаги с символом в виде черепа, перечёркнутого рваными полосами, будто от когтей. Элиас окинул палубу взглядом, не заметив каких-то особых изменений, и покружился на месте.       – Не мешайся, пацан!       Его толкнули, как котёнка, в сторону, и Шофтиел быстро отскочил к борту, пронаблюдав, как двухметровый крепкий мужчина прошёл мимо, таща за собой ящик с забитой гвоздями крышкой. Проводив старшего матроса взглядом, брюнет отлип от края и уверенно направился дальше по палубе, осматривая основания мачт. На некоторых, явно заменённых во время путешествий, он не обнаружил когда-то поставленных туда артефактов. Задумчиво почесав макушку, Элиас поднялся с колен и обернулся, столкнувшись с женщиной.       – Элиас, малыш! Как же я рада тебя видеть! А подрос-то как! Всё ходишь туда-сюда по экспедициям? Осесть не планировал?       – Могу тебя спросить о том же самом, Асцилла.       Женщина надула пухлые губы, накрашенные алой помадой, и скрестила руки под грудью с глубоким откровенным декольте на рубашке. Асцилла была нереидой – достаточно редкой расой, предпочитающей не приближаться к поселениям и не контактировать с людом и нелюдом, но подобные ей существа ценились на кораблях дороже, чем все богатства мира. Идеальные штурманы – нереиды обладали магией и слышали море, предсказывали шторма, находили незаметные течения и могли провести судно даже по самым сложным и “мёртвым” местам.       Асцилла, конечно, выглядела экстравагантно. Плотные штаны обхватывали длинные ноги с выделяющимися крепкими мышцами под тканью, корсет поддерживал пышную грудь, волосы цвета бирюзы и длиной до середины спины сейчас ровной волной лежали на плече в слабом хвосте, перехваченным шнуром. Высокие сапоги и длинный кожаный плащ с стоячим расшитым особыми нитями воротником дополняли образ, в то время как внушительная изогнутая сабля с изящной гардой и рукоятью, закреплённая на поясничных ножнах за спиной, вызывала уважение и давала понимание, что хрупкая на вид нереида была грозной воительницей и занимала не последнюю должность на корабле.       – Опять достаёшь ребёнка?       К ним подошёл Леонард, встав к Асцилле вплотную и обняв её за талию, попытавшись соскользнуть ладонью на бедро, за что тут же получил по рукам. Блэквуд недовольно поджал губы, но спорить не стал – его жена в гневе становилась настоящей Медузой Горгоной, и не стоило ей попадаться под горячую руку. Дёрнув головой, отчего синие перья экзотической птицы на треуголке качнулись, женщина вздохнула.       – Да, только этот ребёнок не желает идти в мои объятия.       – Эй, мне вообще-то двадцать шесть, я уже не ребёнок!       – А мне за сотню, и что?       Шофтиел только раздраженно вздохнул. Нереиды отличались невероятным долгожительством, наблюдая жизнь и смерть десятков поколений, из-за чего их ошибочно считали бессмертными.       – Ладно, мальчики, мне пора. Вы же не хотите, чтобы мы заплыли куда-то не туда?       Леонард хмыкнул и, прежде чем Асцилла ушла, успел поцеловать жену в губы, отчего нереида довольно улыбнулась. Элиас с лёгкой улыбкой пронаблюдал за этой картиной и после вернул своё внимание к другу. Блэквуд, прекрасно поняв многозначительный взгляд брата, кивнул и двинулся в свою каюту.       На самом деле, корабль выделялся на фоне всех своими поистине невероятными размерами и богатым внешним видом. Форштевень представлял из себя огромную кошку в прыжке и с оскаленной в рёве пастью. На конце бушприта покачивался массивный фонарь, который зажигали в ночи и во время захвата вражеских судов, как символ боевого духа. Некоторые матросы верили, что этот фонарь отпугивал морских злых духов и оберегал корабль от несчастий. Две верхних палубы и ещё несколько внутри делали из судна настоящий боевой фрегат. Задняя часть являлась настоящим произведением всего пиратского искусства – по деревянным стенам поднимались десятки скелетов, цепляясь за доски и перекладины, а за грязным матовым стеклом виднелись каюта капитана и кабинет штурмана.       Толкнув тяжёлую дверь, Леонард придержал её, пропуская Элиаса, и, захлопнув, запер её на засов. Скинул плащ на стоящее неподалёку кресло, куда следом отправилась и рубашка с остальной амуницией, и опустился на стул лицом к другу. Шофтиел более аккуратно приземлил свой рюкзак на свободный от документов и карт край стола, достав оттуда необходимые инструменты, и развернул пенал, наконец-то обернувшись к Блэквуду.       – Ну, рассказывай.       – Да что рассказывать, – мужчина недовольно поморщился, когда от движения протез заскрипел, – как обычно, рванули на абордаж, только меня в процессе в море столкнули, чуть не потонул, Годефри упаси, конечно. Но вот рука была явно не в восторге от такого купания.       Элиас только обречённо покачал головой. Он подошёл ближе и помог Леонарду отстегнуть ремни, которые от плеча шли через грудь, придерживая протез в креплениях. Юноша взялся за плечевой сустав механической руки и, прищурившись, спокойно предупредил:       – Я снимаю. Раз, два, три!       Блэквуд зажмурился, а Шофтиел, зажав пальцами нужные рычаги, со скрипом и лязгом деталей уверенно стянул протез с шарнира. Пират издал болезненный стон, а Элиас охнул под весом руки, перехватив её удобнее. Водрузив на стол груду металла, – хотя он искренне надеялся, что там не так всё плачевно, и механизм ещё можно спасти, – брюнет устало провёл ладонью по лбу, убирая пряди волос, и скрестил руки, критично осматривая протез. Леонард болезненно кривился, потирая воспалённое плечо.       – Итак… Давай-ка посмотрим, что с тобой не так…       Шофтиел покопался в рюкзаке, доставая оттуда перчатки и фартук, и надел привычную амуницию на себя. Ногой пододвинул ближе табурет, на который опустился, и натянул очки-окуляры. Те загорелись по контуру рунами, щёлкнули выдвинувшимися шестернями, и Элиас немного покрутил их, в то время как линзы перед его глазами менялись и переставлялись. Наконец-то, получив нужный результат, тот склонился над механической рукой-артефактом и задумчиво промычал, видя только одно ему известное.       – Ну, что там? – обратился к артефактору Блэквуд, усердно заглядывая через плечо. Без протеза он, иронично, чувствовал себя как без рук, а потому желал, чтобы Элиас как можно скорее разобрался с проблемой, возникшей по его неосторожности.       – Чем меньше ты будешь меня дёргать, тем быстрее мы узнаем, что там, – несколько недовольно отозвался Шофтиел, кинув короткий взгляд на друга, и вернул своё внимание к оценке состояния своей работы.       Леонард только вздохнул на это и не решился дальше отвлекать его от изучения. В свои достаточно молодые годы Элиас был талантливым механиком и артефактором, к нему обращались не только жители Грандиора, но и многие другие люди и нелюди приезжали к сыну дома Шофтиел и не разочаровывались в нём – всё же слухи часто бывают приукрашены.       Брюнет достал отвёртку, аккуратно раскрутил защитные части, открыв внутренность протеза, разбирая его дальше. Попутно он смахнул кистью застывшую соль и песок, за что Леонард удостоился хмурым взглядом круглых из-за очков глаз.       – Я сколько раз объяснял, как ухаживать за ней? Судя по её состоянию, с момента как я тебе заменил руку полностью, ты её даже не смазывал.       – Вообще-то смазывал!       – Да ну? Покажи мне тут, где смазка? Не видишь? Вот и я не вижу.       Леонард надулся, а Элиас вернулся к изучению состояния артефакта. Смахнув ещё одну горстку песка, Шофтиел обречённо застонал. Одна из важных частей была повреждена, чудо, что после очередной драки пиратская длань не вышла из строя совершенно. Ещё и почти стёрлись руны, отвечающие за уменьшение веса. Вот и причина воспаленного обрубка у Блэквуда – маленькая часть кости просто не выдерживала вес механизма.       Почесав макушку, Элиас подпёр щёку рукой, оценивая фронт работы, и побарабанил пальцами по столу. Он припомнит это Леонарду. В очередной раз тоскливо вздохнув, Шофтиел склонился к руке и продолжил разбирать ту по запчастям, выкладывая их на стол в нужном порядке, безжалостно смахнув разные бумаги прочь, не слушая слабые возражения Блэквуда. Металлические трубки и спицы в одну сторону, защитные пластины – в другую, в третью – шестерёнки. Винты он опускал в небольшую тарелку, вытащенную из недр рюкзака. Как чувствовал, складывал всё с собой. Кисточкой Элиас вымел на пол внушительную горку всякой пыли, которая явно была не предусмотрена в устройстве руки.       – Воду мне, чистую и пресную. Я прекрасно понимаю, что у вас она не всегда в достатке, но хотя бы немного, или твой протез вообще менять придётся, а тебе это влетит в золотую горку нумусов.       – Я тебе их чеканю что-ли втихую, пока никто не видит?       – Я всё сказал, – неожиданно твёрдо произнёс Элиас, и Черный Коготь всё же замолчал, поняв, что с артефактором лучше не спорить, особенно когда почти убил то, что крайне, крайне дорого стоит.       Шофтиел вздохнул и сосредоточился на работе. Наконец-то ему стал доступен каркас и основные суставные сочленения руки. Теперь понятно, откуда столько скрипа и малой подвижности. Казалось, закалённый металл, покрытый рунами, превратился в кристалл соли – настолько всё было плохо.       – Я убью тебя, Леонард. Когда-нибудь точно убью.       Пират сидел тише воды, ниже травы, понимая, что за какое-нибудь острое слово получит по голове собственной рукой. Элиас раздражённо прошипел что-то явно крайне нецензурного содержания и покрутил отвёртку в пальцах.       – Проще новый сделать, чем этот восстановить!       – Так сделай, в чём проблема? Я заплачу.       – Я тебе детали и материалы из воздуха что-ли достану?! Знаешь ли, оборотни Восточных Джунглей меня быстрее на ленточки пустят, чем поймут, что я от них хочу!       Элиас раздраженно развернулся на табуретке, испытывая непреодолимое желание кинуть в Блэквуда каким-нибудь инструментом, а пират задумался. Крепко задумался, судя по напряжённому хмурому лицу. Отправляться в плавание без руки было самоубийством – в качку корабля, да ещё и с изменившимся центром тяжести, Леонард был бы балластом, нежели капитаном.       – Мы можем отплыть позже. Ты пока купишь нужные материалы.       Шофтиел на это только фыркнул и, судя по написанному на лице юноши скепсису, тот был готов высказать все свои мысли по поводу этой несомненно “гениальной” идеи. Хотя Леонард и сам уже догадался – покупать что-то на рынке у пиратов себе дороже и равно самоубийству.       – Чтобы мне купить материалы, подготовить, вытачить детали, нанести руны, запитать контуры и всё это собрать, потребуется не один месяц. Ты помнишь, сколько по времени я тебе делал этот протез в прошлый раз?       – Долго…       – Вот именно! Леонард, я всё понимаю, но даже по старой дружбе – я не располагаю таким количеством времени. А работать в сжатые сроки, ещё и не в своей мастерской, я умею, но не буду, уж извини, – Элиас покачал головой и вновь с сожалением посмотрел на несчастный протез, повидавший виды из-за неосмотрительности хозяина.       – Элиас, ну хоть что-то! Ты представляешь, как сложно ухаживать и поддерживать приемлемое состояние такого механизма в море?! – искренне возмутился Чёрный Коготь, эмоционально махнув рукой, а Шофтиел лишь издал тяжёлый вздох, поднимая очки на лоб.       – Лео, ты со мной поругаться хочешь или что, я не понимаю? Я уже сказал – я чисто физически не смогу сделать тебе прямо сейчас новый протез. Только попытаться хоть как-то починить старый. В таком случае мне, опять же, нужен таз горячей, ну, или хотя бы тёплой, воды и тряпки.       Каюта погрузилась в мрачное молчание на несколько долгих минут, пока Леонард переваривал информацию и принимал решение, а Элиас лениво перекатывал по столу один из длинных болтов, подперев щёку второй рукой. Наконец-то, Блэквуд грязно выругался и поднялся.       – Будет тебе вода. С тебя – функционирующая рука. Пока расположись в свободном кабинете, чтобы тебе было, где работать.       – Договорились.       И, отперев дверь, пират покинул свою каюту, а Шофтиел с тяжёлым вздохом поднялся, собирая разложенные инструменты и детали. Леонард временами демонстрировал свой просто отвратительнейший характер, очерствевший под солёными ветрами морей и высушенный палящим солнцем, и с этим приходилось мириться. Но если бы как раз не характер Блэквуда, тот бы не стал одним из известнейших пиратов Элундийских морей Чёрным Когтем.       Рюкзак вновь оказался на плече Элиаса, и тот, взяв разобранную руку, как берут обычно матери младенцев, покинул кабинет капитана и направился в каюты, что были чуть выше. Он уже не первый раз путешествовал вместе с другом, а потому на “Чёрной Гриве” за ним негласно закрепился свой кабинет, куда артефактор и зашёл.       Большой рабочий стол, как и два стеллажа у стены, покрывал внушительный слой пыли, на котором явственно были видны отпечатки чьих-то сапог, но сами вещи были не тронуты. Хотя и вещей-то тут особо не было – пара книг на столе, аккуратно свёрнутая карта и одинокий, почти исписанный карандаш. Шофтиел не рисковал оставлять здесь какие-то свои личные вещи или инструменты. Как бы он не был дружен с Леонардом и как бы он ему не доверял – пираты есть пираты. У свободной от стеллажей стены слегка покачивался на вбитых крюках продавленный гамак, который прикрывал вместительный шкаф под личные вещи. Внутри него, что радовало, пыли было не так много, а потому, сгрузив туда рюкзак и устроив на нём протез, Элиас решил начать с уборки.       Благодаря матросам он быстро разжился шваброй, ведром и парой засаленных тряпок, а потому вскоре работа бодро закипела. И пока артефактор возился, ведя неравный бой с пылью, ему уже успели притащить наполовину заполненную пресной водой бочку и ещё пару вёдер, на всякий случай, так сказать. На краю бочки висело несколько чистых, – и где только достали, – тряпиц, чему юноша несказанно обрадовался.       Когда уборка была закончена, Элиас устало опустился в кресло и откинулся на спинку, шумно выдохнув. Обозреваемое пространство, конечно, не сверкало стерильной чистотой, но было явно уже более рабочим, и не было риска, что какая-то незапланированная пылинка нарушит руническую или магическую цепочку. Выгрузив протез на стол, артефактор вновь натянул на голову рабочие очки и почесал затылок, размышляя, с чего начать, потому что “пациент” был скорее мёртв, чем жив. В любом случае, первым делом – очистить от соли и пыли, чем Шофтиел и занялся.       В бочку с водой звонко плюхнулся красный кристалл с большой руной на гладком отшлифованном боку и погрузился на дно, постепенно загоревшись ярким сиянием. Через несколько минут от поверхности воды пошёл пар, и, прихватив механическую конечность, юноша склонился над ёмкостью, опустив в неё протез. Теперь ему предстояло хорошо промыть все детали, счистить пыль, соль и песок, а после уже более подробно оценить состояние, только после этого приступая к ремонту.