Часть 3

«И как они скоро все кончаются, все эти старые приличные люди! Чуть только изменились обстоятельства – и нет ничего прежнего, точно порох сгорел.» Идиот. Ф.Достоевский. Полли сидела и сводила счета. Нужно распланировать бюджет до конца месяца и на начало сентября. Анна подметала во дворе листву. Дети играли в догонялки. В кресле сидела бабушка с газетой. На самодельной лавке из досок сидели несколько женщин и обсуждали новости, услышанные от других. Анна замерла, когда из кладовки, рядом с туалетом, донеслись странные звуки. Что это? Она огляделась, может другие заметили? Но все продолжали заниматься своими делами. Смех детей, плеск воды и тихие разговоры женщин. Сжав метлу крепче, Анна решила подойти. Главное не показаться сумасшедшей, пока она будет рыскать в кладовке. Она открыла дверь и заглянула. Солнечный свет озарил маленькое темное помещение, заваленное хламом разной степени нужности: керосин в железных канистрах, швабры, метлы, старая печная труба и куча дров для растопки. В углу что-то мелькнуло. Анна ухватилась за метлу обеими руками, разрываясь между желанием стукнуть странный объект и закричать. Возможно, это просто собака. Тогда боятся нечего. – Ай! – пискнул тонкий голосок. Маленькое существо ростом меньше метра. Его тело было обернуто тряпьем, уши стояли торчком, а глаза невероятно большие. Странная помесь ребенка и мопса. Ах, да и волосатый к тому же. Анна обомлела. Она ущипнула себя, надеясь, что это галлюцинация. Но ничего не изменилось, как и в первые секунды после попадания в это время. – Ты..кто? – с трудом выдавила она. – Люди обычные тут. А ты странная, – существо шевельнулось, прижав уши. – Что ты имеешь ввиду? Оно покачало головой. Слова оно умело выговаривать, но с трудом. Волосатый вид и отчужденность в глазах, дают понять, что оно не с кем не контактирует. Оно было похоже на домового. – От тебя пахнет необычно. Ты не отсюда. Бежать? Кричать? Анна не понимает. Настоящая ли она здесь или там, в своем времени? Привлекать внимание точно нельзя. Старухи могут вызвать полицейских, а те уже направят в психбольницу на обследование. Или куда хуже. А ей ещё нужно вернутся домой. Если вообще получится. Когда она снова взглянула в угол, существа уже не было. Она моргнула раз, другой. Ничего. Будто и не было никакого домового. Она вышла из кладовки. Когда Анна зашла в дом, то увидела гостей. Они появились будто из ниоткуда. Она знала, что тетя Полли никого не ждала. Мужчина был одет в костюм-тройку, поверх которого пальто, выглядевшее довольно дико. Напоминал ученого-физика, сбежавшего с какого-нибудь секретного проекта. Рядом с ним, Анна узнала Мисси. Та смотрелась еще страннее, чем при первой встрече. Если бы викторианская дама и торнадо захотели завести ребенка, получилась бы именно она. Ядовито-фиолетовое платье сочеталось с кружевными рукавами. Шляпа на голове была протестом против хорошего вкуса. Хаотичная конструкция из перьев и цветов, которую даже искусством не назовешь. – Анна, они сказали, что к тебе, – тетя Полли на мгновение подняла голову от толстой книги и стопки монет, чтобы глянуть на нее. – Да, спасибо, – Мисси ярко улыбнулась, схватив Анну под локоть. – Как ты, милая? – Нормально, – запинаясь, сказала Анна. Были ли эти люди друзьями той, другой Анны? Она пыталась вспомнить, перебирая в памяти обрывки чужой жизни, но ничего не находила. – Мисси, – строго оборвал ее спутник. – Не при людях. – Да ну тебя, – она надула губы, притворяясь обиженной. – С Мисси ты уже знакома, – он проигнорировал ее детскую выходку, обращаясь к Анне. – А я мистер Чейн. – Вы женаты? – вырвалось у Анны. Глупо. Начиналось так просто: телефон, который старушка навязала, разговор с мужчиной из прошлого. А теперь она здесь, пытается свыкнуться с реалиями прошлого. Как вакуум вокруг планет – тихий и бескрайний, – она оставалась одна в этом огромном новом мире. Ей много не хватает. Бытовые удобства, телефон, интернет, возможность контролировать свою жизнь. Перечислять можно долго. Но здесь, в Российской империи начала двадцатого века, она остро понимает, как мала и ничтожна человеческая жизнь. Контроль утекает сквозь пальцы вместе с благами цивилизации. Мисси рассмеялась заливисто. То, что сказал мистер Чейн, было, по ее мнению, самой забавной шуткой во Вселенной. – Мы больше чем просто муж и жена, – заговорщически шепнула она. – Миссис Чейн! – Ну что ещё? – воскликнула она, обнимая Анну так крепко, как мать обнимает приемную дочь. – Нельзя делится подробностями? Чейн закатил глаза. – Мы пойдем, – он кивком головы попрощался с Полли. Полли помахала рукой на прощание. – Что? Куда? – возмутилась Анна, но ее протесты никто не услышал. Пройдя несколько улиц и переулков, они оказались на месте. Чейн подошел к чему-то невидимому. Объект ловил солнечные блики и отражал их. Материя впитывающая свет. – Как удивительно. – Конечно, - Мисси гордо сказала. – Это вантблэк – материал для щитов невидимости корабля. – Ух ты. – То ли ещё будет. Чейн открыл дверь, зашел, за ним последовали Мисси и Анна. – Ох, – выдохнула она от благоговения. Она стояла внутри идеально пирамиды. Интерьер, рисунки и надписи одновременно напоминали древнеегипетские мотивы и что-то неизвестное. Пространство дышало древними знаниями. Ее взгляд упал на центр помещения. Каменная колонна, скорее похожая на жертвенник древним богам, чем на пульт управления кораблем. Голографические изображения галактик парили над консолью, сменяя друг друга. Короткие и длинные рычаги управления, несколько шаров, встроенных в панель, напоминали цветастые для дискотек, камни разного цвета служили, как поняла Анна, кнопками. Она не могла вымолвить слова. Ее мозг отказывался усваивать полученную информацию. Она едва начала привыкать к существованию в начале двадцатого века, и тут такое! Мистер Чейн, стоя у консоли, проследил за ее взглядом, полным ужаса и благоговения. – Впечатляет, не правда ли? Ваш вид строит тяжелые, громоздкие корабли чтобы добраться до ближайших планет. Мы же научились находить красоту в черной материи. Мисси коснулась изображения галактик, и они преобразовались в мягкое газовое облако. Анна ахнула, прикрыв рот рукой. – Оно изменилось! – Конечно, дорогая, – Мисс Чейн улыбнулась. – В космосе возможно многое. Голова шла кругом. Она познакомилась с существами, чьи технологии превосходили все, что она знала. Она падала в кроличью нору глубже. Обратного пути, не было. Прошлое, Российская империя, а теперь инопланетяне с космическим кораблем. Трудно было оставаться в здравом уме. – Что же тогда произошло? – Именно поэтому мы здесь, – кивнул мистер Чейн. – Ты не совершила переход через мост Эйнштейна – Розена в строгом смысле слова, – миссис Чейн коснулась проекции тумана, и он превратился в два пульсирующих пузыря вселенных. – Скорее, произошел скачок волновой функции Вселенной. – Ты пережила редчайшее событие – квантовую интерференцию между ветвями мультивселенной. Для понимания, нужно перестать думать о Вселенной как об одном мире. Анна подняла брови от удивления, рот приоткрылся в глупом выражении. Что они несут? Ее познания в физике ничтожны. Пара прочитанных научно-популярных книг сейчас не помогали. А она еще и гуманитарий! Какой ужас. – И что же? – с трудом сказала она. – Представь единую волновую функцию всего сущего, – голограмма преобразовалась в ветвистое дерево из миллионов пузырьков-вселенных. – В ней существуют любые состояния, все варианты реальности. От мгновения Большого взрыва до любых мыслимых экспериментов «а что, если». – В норме ветви мультивселенной декогерируют. – То есть теряют связь, расходятся, – закончил за Мисси он. На голограмме видно, как пузырьки болтаются в пространстве, редко сталкиваясь. – Твоя вселенная и эта вселенная – два разошедшихся пузыря в мировом океане. Ты не могла просто перепрыгнуть из одного в другой. – Для этого нужна когерентность. Мистер Чейн указывает на график, где две волны от разных пузырей вдруг начали повторять друг друга. – Когерентность – это не просто связь. Две волны колеблются в унисон. Вместе они начинают вести себя как общая система. То, что случилось с тобой, чудовищно спонтанное возникновение когерентности между двумя ветвями пси-функции. – Не между любыми , – поправляет миссис Чейн. – А именно теми, где существует твой квантовой двойник. Версия тебя, родившаяся в начале двадцатого века. – Да, – он кивнул. Чейн коснулся голограммы, и та сменилась на два круга, соприкасающихся краями. – Две вселенные вошли в состояние когерентности в данной точке. Твоя и двойника волновые функции синхронизировались. Они стали единой квантовой суперпозицией. – А что это такое? – Когда частица может находится в двух состояниях одновременно, – пояснила миссис Чейн. – И выбирает один путь только когда появляется наблюдатель. Мистер Чейн делает паузу, чтобы информация уложилась. Лицо Анны побелело. То самое мгновение, когда она упала в обморок после разговора. Когда телефон упал ей на ногу. Две реальности столкнулись. – Я бы назвала последующее состояние квантовой интерференцией на микроуровне, – миссис Чейн коснулась голограммы. Два шара исчезли, затем наложились. – Здесь смешалось поведение, психологические паттерны и люди. Особенно люди, которых не должно быть там, где ты их видишь. Анна обхватила себя руками, чувствуя гнетущую тяжесть. Из-за нее произошло такое? От стыда хочется провалиться сквозь землю. – Самое прекрасное и ужасное – это последствия, – голос Чейна стал тише. – Две вселенные стали слабо запутаны через тебя. – Через меня?! – Да. Ты стала мостом между двумя мирами. Связь нестабильна. Она может породить странные явление здесь и там. – И в твоей мировой линии тоже, – Мисси отключила голограмму, вернув изображение далеких галактик. Теперь понятно, что она видела в сарае. Домовой был всего лишь вишенкой на торте безумия. – Мы ищем не дверь. Мы ищем правильный алгоритм коллапса волновой функции, чтобы он был направленным. – И оба мира продолжили свой путь в океане вероятностей, – сказала Мисси. Путешествие во времени до недавнего времени казались далекой фантастикой. Читая статьи физиков о невозможности такого, она и представить не могла, что окажется виновницей происходящего. Настолько маловероятный случай, граничащий с абсурдностью. У неё отняли прошлое и будущее. Она призрак в теле с обрывками чужих воспоминаний. Она засохший корж, застрявший между слоями торта. Острая тоска по дому ударила ее. Даже ее съемная квартира теперь казалась раем, работа сказкой, а жизнь чудесной. Такое родное и любимое. Правду говорят: не ценишь, пока имеешь. Быть каналом, где столкнулись два сознания – страшно, потому что понимаешь ты нестабильная бомба. Она перевела взгляд с серьезного лица Чейна на восторженное лицо Мисси. Странные люди. Нет, инопланетяне-пилигримы. Кто вообще придумывает такие названия для рас? Миссис Чейн действительно смеялась над ее ситуацией или, что более вероятно, просто испытывала азарт от новой загадки. У инопланетян есть адреналин? Для этого нужна кровеносная система. – Я могу вернутся? – её голос сорвался, звуча слишком тихо. Во взгляде читалось отчаяние. – Мой мир исчез? – Да, милая. Он есть, просто не в этой ветки реальности. Анна кивнула. Несправедливо. Как так? Она только приехала в другой город, начала с нуля, и тут такое. Не осталось ничего. Страх навсегда остаться в этой волне, дрейфовать, как никому не нужный корабль. Вечная аномалия. Иная в мире других людей. Участь умереть в один день, и никто не вспомнит ее. Живая аномалия. Ошибка когерентности. Но если они предлагали помощь своей, пусть и непостижимой, наукой, значит, надежда есть. Хрупкая. – Хорошо. Я согласна. Что мне делать? Чейн не ответил сразу. Лицо его полотно чистой науки и космоса если у инопланетян есть настоящие оболочки. – В науке нет строго руководства «что делать», – он вздохнул. – Наука описывает происходящие события. Я бы мог нарисовать тебе диаграммы волновых функции вселенных. Но какой смысл? Тебе они ничего не скажут. – И не помогут, – подчеркнула миссис Чейн. – Да, – согласился Чейн. – Твоя задача сейчас выжить и не сойти с ума. Не позволить одному сознанию дожрать другое, создав нечто невообразимое. – Доказывай, что ты здесь, дорогая, – миссис Чейн сочувствующие посмотрела на нее. Она щенок, потерявшийся в большом городе. Только вместо города, другая вселенная. – Каким бы невозможным «здесь» ни было. – Но как? Как не растворится в местной действительности? Где оба сознания сольются окончательно, и не останется никого, кроме новой Анны? - Не пытайся понять это одним разом, – сказал Мистер Чейн. – Разбей действия на кусочки. Любое деяние, которое поможет ощущать себя собой. – А мы сделаем все, что в наших силах, милая. – Когда мы найдем решение, – он сжал плечо Анны. – Мы сообщим. Расскажем о рисках. Выбор будет за тобой. Он не дал четких сроков. Дал веру в то, что она останется человеком в этом водовороте волновых функций. – Но зачем вы это делаете? Какая выгода? – любопытство пересилило страх. – Веселья ради, – Мисси пожала плечами. – Мисси! – рыкнул на неё Чейн. – Что? – Мы помогаем. – Да, да, – она закатила глаза. Заметила, что Анна плачет. – Эй, сладкая, иди сюда. Не обижайся. Мисси обняла её. – Да, – с легким сарказмом сказал Чейн. – У нее скверное чувство юмора. Анна шмыгнула носом, прижимаясь к женщине. Слезы полились градом. От миссис Чейн пахло свежими травами, звездной пылью и уходящими в бесконечность годами.