Часть 2

«Ах, если бы он открыл рот и закричал! Но он только плачет»На западном фронте без перемен. Она проводила ее по лестнице. Верхний этаж разделен на две крошечные комнаты. Условия, ужасные. Пространства мало, а сквозь стену доносились разговоры других жильцов. Уснуть трудно. Другого выбора не было. – Туалет на улице. Помыться тоже там, – она впустила Анну. – Кровать, шкаф и ночной горшок под кроватью. Анну пробрало. Ночной горшок? Привыкшей ко всем благам современно квартиры, ей придется туго. Бегать на улицу ночью или побороть брезгливость и воспользоваться им, чтобы утром вылить. М-да. К такому ее жизнь не готовила. Она переключила внимание на осмотр комнаты. Комната даже меньше десяти квадратных метров. В углу кровать с подушкой и одеялом, напротив старый шкаф, а справа крошечное окно. Из него видно общий двор. Женщина развешивающая одежду ушла. Мальчишки играли в мяч. – Спасибо, – Анна поставила сумку на пол. – Обед будет в час. Не опаздывай, – сказала Полли тоном, не терпящим возражений, и ушла, закрыв дверь. Анна села на кровать. Матрас под ее весом противно скрипнул. – И что мне делать? – Анна пробормотала. Она оглядела маленькую комнату, словно спрашивая у предметов ответы на свои вопросы, но тщетно. Странные люди, причудливая женщина в вагоне поезда и вот теперь вынужденное жилье с семьей. С теми, кого она не знает. Может, сон? Но с каждой минутой, проведенной в этом кошмаре, она убеждалась что нет. Такой масштабный сон даже на пьяную голову не придумаешь. А она никогда не пила. Значит, происходило нечто более серьезное, чем временное помешательство. *** Полли ушла на кухню готовить обед. Когда она разожгла угли в печи, поставила горшочек с картошкой. Помешивая временами, прислушивалась к препирательствам детей. Комнату разделяли занавески, порванные в нескольких места. Часть, где располагалась мастерская: стул, швейная машинка, коробки с нитками, иголками и тканями. Кухня ютилась справа от окна, выходящего во двор. В центре стоит стол со стульями. Со стороны выглядит бедно, но в целом сносно, если не быть привередливым, когда денег мало. Мария сидит на полу и пыталась сложить из газеты бумажный корабль. Федор, Петр и Марк сидели за столом и играли в карты. – Ну, что думаешь? – Федор тасовал карты. – О чем? – поинтересовался Петр. – Девчонка при деньгах, – шутливо сказал Марк. – Родственница тети Полли. – Увидели девушку и начали пускать слюни. Вы придурки, - Мария закатила глаза. – Эй! Кто пускает слюни? Не я! Я просто интересуюсь! - Марк возмутился. Федор раздал карты по семь штук и три положил на «прикуп». – Играем на ставку. Кто наберет больше всего очков, получит три рубля, – он положил монеты в центр стола. – Делайте ставки. Кругленькая, маленькая, она так красиво блестела, что заворожила взгляды парней. Все начали всматриваться в карты, прикидывая, сколько могут объявить. – Давайте там, быстрее заканчивайте, – крикнула Полли с кухни. – Сейчас! – ответил Федор. – Сто, - первым пошел Марк. – Пас, – отозвался Федор. Взгляды обратились к Петру, гадая. сколько он назовет. – Сто десять. – Сто двадцать, – не сдаваясь, ответил Марк. – Пас, – сказал Петр. Марк просиял, подобно восходящему солнцу. Он потянулся к прикупу с радостью. Развернув карты, вгляделся, сбросил ненужные и объявил: – Козыри черви! Федор и Петр досадливо фыркнули. Сбросили еще по паре карт из своих колод. Каждый горел азартом, взять заветные три рубля. Для мальчишки из бедного квартала три рубля – это целое состояние! Когда наступил подсчет очков, карты сброшены. Пальцы разбирали груду карт, выуживая старшие масти и откидывая мелочь. – Сто пятнадцать, – объявил Петр. Марк не добрал до своей ставки. Победа уплыла от него. Он хотел предложить новый раунд, чтобы отыграться, но вернулась Полли. Федор, хитро улыбаясь, забрал монеты. – Что вы тут устроили? – она поставила тарелки на стол. – А? – Они опять играли на ставки, – воскликнула Мария. – Ах, ты мелкая! – раздраженно сказал Марк. – Да! Ты должна покрывать братьев, а не сдавать их! – поддержал его Федор. – Ничего я вам не должна, – она возразила. – Полли запретила играть на деньги. Федор закатил глаза, а Марк фыркнул, как старая уставшая лошадь. Полли вздохнула. – Помогите накрыть на стол, – скомандовала она. – Иначе заставлю оттирать грязи с пола собственными руками. Братья тут же вскочили, позабыв про карты, и умчались на кухню. На обед расселись спокойно, за исключением пары моментов когда Федор подначивал Марка а Петр пресекал попытки подраться. Достали тарелки, разложили еду, поставили стаканы чая. Мутноватого цвета заварка пахла крепко. На тарелке кусок бурого цвета хлеб, явно испеченный из нескольких видов муки. Сверху намазан растопленный жир бурого цвета с белыми вкраплениями. Рядом скромная горка вареной картошки. Трапеза прошла обычно. Обсуждали события дня. Марк и Федор рассказывали, что после мастерской ходили с друзьями. Петр время от времени добавлял пару слов. Пространство за занавеской, именуемое кухней, выглядело крошечным. Справа, у стены, стояла печка. На столике лежит: набор посуды, разделочная доска, ложки, половник и ножи. На полке сверху стояли несколько пачек муки, гороха, овсянка, бутылка масла, жестяные банки (первые консервированные продукты, только входившие в обиход), а рядом коробка из которой торчат бинты и предметы первой помощи. На полу стоит тазик сероватого цвета с водой. В нем и мыли посуду. Анна сначала наблюдала, как Петер, Федор и Марк первые окончившие обед, намыливали тарелки странным мылом черного цвета. Она сморщила нос. Пахло золой, льняным маслом и песком. Ей с трудом удавалось мирится с местными слишком яркими и непривычными запахами. В двадцать первом веке в городе так не пахнет. – Чего кривишься? Привыкай, – сказал Федор, которого явно позабавило её брезгливое лицо. Отряхнув остатки мыла, они поставили тарелки на стол и ушли. Затем зашла Мария. Анна, пытаясь смирится с отвращением, села рядом и помыла с Марией свою тарелку. За тысячу световых лет от Млечного Пути. Галактика Mom-z14. Галактика Mom-z14. Место, отдаленное на многие миллионы световых лет от любопытных глаз людей, телескопов и инопланетян. Здесь нет галактическая пыль. Небо при определенном угле наблюдения переливается фиолетовыми отсветами, подобно северному сиянию. Кто-то называет эту галактику колыбелью сверхмассивных звезд. Местное пространство всегда было обогащено азотом при малом количестве углерода и кислорода, что позволяло постоянно рождаться новым светилам, которые затем, словно мячики для пин-понга, разлетались в другие уголки Вселенной. Местные жители, обитающие здесь не один миллион лет, называют себя пилигримами – вечными искателями новых знаний. Это гуманоидная раса, древняя, как само пространство времен начала Большого взрыва. Они хранят великую тайну. Неуловимая материя, которая никому не подчинятся. Никто не может найти и обуздать ее как источник энергии невероятного масштаба. Тех же, кому это почти удавалось, сгубила жадность и властолюбие, что в итоге уничтожило целые планеты. Галактика GN-z11, когда-то богатая, как Марс в лучшие годы, пала. Увлекшись созданием гравитационных ловушек для темной материи, ее обитатели породили черную дыру, которая поглотила их. Галактика HD1, сформировавшаяся в начале реонизации Вселенной, где водород и гелий, сжимаясь, давали начало первым звездам, квазарам и галактикам. «Великое начало», как называют его исторкии-пилигримы. Но что случилось в итоге? Они сами загнали себя в угол экспериментами по непрерывному звездообразованию. Гравитация преодолела все мыслимые пороги, ударные волны от взрывов сверхновых оказались слишком мощными, и цивилизация не справилась. А теперь под фиолетовым небом и среди красных песчаных дюн возвышаются высокие шпили башней. По черным, будто парящим, дорогам мчались сверхскоростные машины. И в самой высокой башне с золотым куполом заседали консулы пилигримов. Один из них выделялся своим видом. Волосы, зачесанные назад, сбритые виски, мантия консула, накинутая небрежно. От скуки он отбивал ритм пальцаи по столу. Остальные сидели с серьезными лицами в огромном зале. Высокие потолки, массивные кресла и давящая духота старины. На повестке создание линзы дл искривления света от скопления звезд Тау Кита, видимого на фиолетовом небе и днем, и ночью. – И почему это нужно? – Как зачем? – вскрикнул старик с бородой. – Мы должны обезопасить себя от нежелательного внимания! – Да, да, – протянул, почесывая бороду, седой мужчина. – Если мы перенаправим свет в другую русло, то сможем фокусировать энергию. – Но что мы будем с ней делать? – Ученые предлагают усовершенствовать систему замедляющих камер. Можно модернизировать места заключения. – Хорошая мысль, – согласился старик. – А ты что думаешь, Чейн? Самый странный и, по мнению остальных , неправильный консул в зале. – Я? Ничего, - он вздрогнул, когда его окликнули. Видимо, витал в своих мыслях. – Вы и без меня все обсудите и договоритесь. – Но нам нужно твое согласие, – настаивает мужчина. – Отлично, – сказал старший консул, удовлетворенный покорностью Чейна. Когда все закончилось, собравшиеся стали расходиться, обменявшись рукопожатием или кивками. Странные жесты существ, считающих себя выше людей и прочих форм жизни. В коридорах его поймали. Чейн надеялся улизнуть подальше от давящих высотой потолков и спиральных орнаментов на стенах. Слишком большие пространства заставляли чувствовать себя неуютно. – Что еще? – обреченно говорит он, но тут же запнулся, поняв, кто перед ним. – Мама? Отца и матери нет у пилигримов. Детей «лепят» из темной материи согласно пожеланиям «родителей». Чаще всего договор между двумя существами, из брака которых выходят будущие консулы, ученые и инженеры. Вся жизнь пилигримов строится на изучение и взаимодействии с темной материей. От кораблей «Токсоч», путешествующих сквозь пространство и время, до сфер Дайсона. – Ты куда спешишь? – сухо поинтересовалась женщина, словно уже зная его планы. По правде говоря, он и спешил, надеясь отыскать куда упрятали его корабль. Месяц заточения начинал тяготить. – Никуда. – Правда? Тогда почему глаза бегают? Он фыркнул. – Мам. – Не мамкай мне тут. Для тебя я Дзета, – раздраженно сказала она. Вот, чудесно. Семейное воссоединение явно не задалось. А он еще и отца не видел, который его терпеть не мог. Идиллия. – У меня свои дела, – обрывает холодно Чейн. – Куда иду тебя не касается. Дзета поджимает губы, признак недовольства. Она ожидала, что ее приказ-просьбу встретят покорностью, так работало когда он был юн. Чейн ушел, не дожидаясь ответа матери. Переодевшись в штаны, обуви, рубашку и пальто, отправился на поиски корабля. Идти по стеклянным коридорам дворца, а потом вдоль дорог, ловя на себе удивленные взгляды других пилигримов, было забавно. Его земной вид дико констатировал с их одеяниями. А в башне консулов гремел разговоры о семейных проблемах. Слова, произнесенные двум фигурами, отражались эхом от стен. Дзета с нахмуренными бровями и искривленным в гримасе ртом. Рядом ее муж Кастор, стоявший, скрестив руки за спиной, подобно древним статуям первых консулов. – Вон он! – она обвиняющее ткнула пальцем в окно, где видна фигура Чейна. – Что ты собираешься делать? Позволишь ему улизнуть? Её голос повысился на несколько тонов, злой и раздраженный. Кастор не отреагировал, привыкнув к вспыльчивости жены. – Позволю. – В смысле? – она крикнула. – Зачем? Почему? Она действительно надеялась на другой исход. Зная приверженность мужа к традициями наследования, как и во всех уважающих себя семьях. Она думала, что он силой заставит Чейна остаться. Что, собственно, и работало пару недель. Пришлось пойти на крайние меры с щитами невидимости его корабля, чтобы как можно дольше сын не мог найти. Какая-то часть её сожалела об этом, ведь видеть его злое лицо было больно. – Пускай играется, – Кастор говорит холодно. – Я в его возрасте хотел того же. – Но! – Пускай, – перебивает он. – Мы всегда можем найти способ вернуть его. Дзета поджала губы, глянула вновь окно, но Чейна там уже не было. Она в смятение. С одной стороны муж прав. С другой на душе горько. *** Корабль он нашел припаркованный около Фонтана Жизни с кристально чистой водой. По среди пустыни фонтан мог показаться кому-то глупостью, но консульство издало закон о строительстве таких сооружений для поддержания баланса местной экосистемы. Спинолазам, карабкающимся по песчаным горам и шестиходам, роющимся под землей. Вода нужна для существования. Едва видные треугольные очертания корпуса корабля проступили сквозь щиты невидимости, если очень приглядеться. – О, дорогая! – воскликнул он радостно. Открыл дверь и зашел. Корабль напоминал гротескную пирамиду древних фараонов. Стены расписанные узорами, колонны под потолком, каменный пол и уходящий вглубь проход в другие отсеки. В центре рулевая рубка управления корабля, над которой возвышалась фиолетовая колонна с пульсирующей внутри темной материей. Гениальная разработка, позволяющая совершать прыжки в пространстве-времени. Возникают огрехи в виде возникающих горизонтов событий из-за колоссальной отрицательной энергии темной материи. Реже двигатель не выдерживал давления и начинал разрушаться, что приводило к катастрофе. Поэтому ввод кораблей класса «Токсоч» в эксплуатацию приостановили для доработок. – Какие люди! Из коридора вышла женщина. На ней странное платье с фиолетовыми кружевами, напоминающее наряды пышных дам девятнадцатого века. Весь ее вид источал самоуверенность. – О, боги, нет, – Чейн закатил глаза и потер переносицу. – Только не ты. Так и знал, что ты поставила Токсоч рядом с фонтаном. Она не любит влагу. – Да, сладкий. Со стороны его поведение могло выглядеть странным, но в нем была своя логика. Они вдвоем они пережали многое: от лютой ненависти и желания убить друг друга, до дружбы и последующих отношений. Она всегда была импульсивной, действуя быстрее. Иногда он любил такое качество, но чаще нет, потому что приносило проблемы. Он же порой вел себя как дурак, но в целом старался поступать по совести (если у пилигримов вообще есть нечто подобное). Каким-то образом они сошлись. – Безумно сожалею, что отрываю тебя от семейного воссоединения, – она спрыгнула со ступенек и подошла ближе. – Но тут случилось одно крайне интересное дело. – Что? – Квантовая запутанность, – она развела руками, изображая неопределенность. – Хотя я бы назвала замыкание время подобной кривой. Трудно сказать, что именно правда. Его рот открылся от изумления, брови поползли вверх. Если не очередная шутка Мисси, значит, случилось нечто серьезное. – Ты случайно не пробегала мимо? – уточнил Чейн, желая исключить ее вмешательство. – Нет! – она возмутилась. – Я засекла сигнал и прибыла на место событий. – И что было дальше? Миссис Чейн быстро пересказала все случившееся: появление Анны, ее шок, приведение в чувство и то, как она ее довела до адреса в Санкт-Петербурге. Чейн слушал внимательно, кивая. Таинственная история. В своей практике он сталкивался со временными аномалиями и, подумав, решал их. Здесь другой уровень. Две Анны, представляющие собой одно целое, как в эксперименте с квантовой запутанностью. Некий объект или событие привело к смешению их мировых линий. Так создалась новая ветка реальности, где появилась другая Анна с сознанием из будущего в теле прошлого. При этом сознание оригинальной хозяйки тела либо угасло, либо никогда не существовало в этой мировой линии. Мисси блеснула хитрой улыбкой, понимая что заинтриговала его. – Ну что скажешь? Полетим? – Да.