Глава 22. Нормальная жизнь

У меня есть три правила жизни в Кири. Первое: никакой самодеятельности. Второе: писать отчёты о тренировках и не забывать читать свитки, которые дала Мэй-сама. Третье: помнить, что я генин из Тумана, который наворотил дел, и теперь всё совсем не так просто, как раньше. И эти правила я не нарушаю. По крайней мере, теперь я знаю, что будет, если нарушу. Поэтому утром я пишу отчёты, днём тренируюсь, вечером читаю свитки Мэй-сама. Иногда мне даже кажется, что так и должна выглядеть нормальная жизнь. — Можно в палату пойти без вас? Шигуро-сан кивнул и сел на скамейку в коридоре. Мимо прошел ирьенин в белом халате с папкой в руках. Я убрала волосы за уши, поправила платье, которое утром приводила в порядок чуть ли не полчаса. Выдохнула и взялась за дверную ручку. Из коридора доносились голоса, хлопали двери, кто-то смеялся. В Конохе больницы казались мне слишком тихими, будто здесь даже больные старались не мешать деревне работать. Здесь всё было иначе. За окном кричали чайки, где-то внизу гудел порт, а ветер влетал в распахнутое окно, приносил запах соли и трепал занавески. Рё лежал на койке у двери, остальные три были пусты. Он оторвал взгляд от свитка. — Привет, — выдавила я, неловко улыбаясь. — Привет, — ответил Рё. Бинты с головы уже сняли. Похудел, скулы заострились, но это ему даже шло. Из-под рубашки выглядывали ключицы. — Так и будешь стоять? Я хмыкнула. — Ну, если ты не против, чтобы я вошла… Он сделал вид, что задумался. — Даже не знаю… В виде исключения, — указал на стул у койки. Я села, положив руки под бёдра. — Значит, всё? Тебя выписывают? — Уже знаешь? — Капитан Сёго сказал. — Да, через пару дней меня отправят домой. Край одеяла под руками Рё был смят. Он расправил, провел ладонями, почесал кисть. Хлопала занавеска. Мимо палаты кто-то прошёл. — Как тренировки? — спросил Рё. Я пожала плечами. — Нормально. Шигуро-сан учит контролировать чакру. Хотя пока мы так и не знаем, что это за способность такая. Но он говорит, что это не важно. Главное, уметь пользоваться. — А что говорит Мэй-сама? — Ну мы с ней не так, чтобы часто болтаем. У неё плотный график. Если встречаемся раз в неделю — уже удача. В основном обсуждаем природу кеккей генкай. Читаю много. — Понятно. Я вытащила руки, почесала шею, поёрзала на стуле. На тумбочке Рё лежала пустая миска со сложенными палочками. — Кормят неплохо? — Терпимо, — Рё посмотрел на тарелку, потом на меня. — Вчера даже рыба была. Приличная. Но эти пудинги… Он взял с тумбочки упаковку и протянул мне. — На. Я такое не ем. — Спасибо, — беру пудинг. — О, шоколадный. Зря отказываешься. — Не, не могу. Кто придумал, что надо всегда на десерт давать пудинг. Лучше бы моти приносили раз в неделю, чем пудинги каждый день. — Заказал бы Тацуе. Он приходил? — Приходил, — Рё посмотрел в сторону. — Вы как-то по-отдельности всегда приходите. Я поджала губы. — Ну, команду расформировали, у него теперь новый капитан, свои миссии. Рё приподнял брови, но ничего не сказал. Я выпрямила спину. Мышцы ныли. — Сёго-сан теперь тоже будет с новой командой? — спросил он. — Не знаю. Вроде собирается проведать старого друга. — Решил взять отпуск? — Рё ухмыльнулся. — Кто знает. Ему не помешает, — я ответила тем же. Палата была не такой просторной, как в Конохе. Под потолком обои темнее, видимо, от постоянной влажности. У деревянной тумбочки на углу отходил лак. Я сделала глубокий вдох. — Знаешь… — Уцуро… Начали мы одновременно и замолчали. — Говори, — сказал Рё. — Нет, давай ты. Рё фыркнул. — Если я калека, это не значит, что меня надо жалеть. — И не планировала, — я едва улыбаюсь. — Просто ты первый заговорил. — Пфф, дамы вперёд. — Я вообще-то хотела толкнуть трогательную речь. — Ну так вперёд. — Ты весь настрой сбил. Рё взмахнул руками. — Снова я виноват! Я опустила взгляд на колени, сдерживая улыбку. Мимо палаты кто-то провёз дребезжащую тележку. — Я рада, что ты жив, — сказала я тихо. На подоконник вспорхнула птица. Совсем ещё маленький воробей. Повертел головой, встряхнул крыльями, чирикнул, и потом также быстро улетел. — Спасибо, что остановила меня тогда. Воспоминания обо всём, что я сделала, обрушились и обожгли. Я зажмурилась. — Не за что, — сказала я на выдохе. В дверь постучали, и сразу появился Шигуро-сан. — Время, — сказал он, не переступая порог. — Можно ещё немного, пожалуйста? Учитель кивнул и закрыл за собой дверь. — Тебя теперь постоянно пасут? — спросил Рё, провожая учителя взглядом. — Ну как сказать, — я поморщилась. — В туалет пока не сопровождают. — Зря. Очень зря. — Так! — Что? — Рё поднял руки. — Это не я тут преступник. Я всего лишь инвалид. Самое страшное, что я сделаю, это внезапно обосрусь. — Рё-ё, — я положила руки на койку и чуть её потрясла, улыбаясь во весь рот. — Тебе смешно, а поговори с медсестрами, у-у, они тебе расскажут такое. — Не надо такое говорить. — Почему? Это факт. Я не контролирую кишечник. Ты ходишь с конвоем. Можно делать вид, что всё нормально, но ведь это не так. — Не так, — я забралась к Рё на кровать и легла рядом. — Но всё равно звучит хреново. — Ты смелая, — он поворачивается ко мне, насколько позволяют его парализованные ноги. — Не боишся, что коллапс случится прямо сейчас? — И что? Я умею жопы вытирать. — Даже не думай. Свою жопу я тебе не доверю. — Ха! Вот значит как? — я села и уставилась на него. — Даже жопу не доверишь теперь? — А ты справишься? Помнится, ты обещала мне ноги вернуть. — Это удар ниже пояса. — Я теперь могу бить куда угодно, я отброс, — он помахал рукой в воздухе. — Ты скотина. — Зато честный, в отличие от некоторых. Я посмотрела на Рё долгим взглядом. — У меня не было другого выхода. — Да? — Я думала, что так будет лучше. — Меня не хотела для начала спросить? — Да боже, — я встала с кровати и заходила по комнате. — Сколько можно? Я облажалась. Знаю. Ты мне до старости будешь припоминать? — Нихрена себе. Я стал знаменем, и должен что — просто принять все эти жертвы? Может мне ещё спасибо сказать? Я резко остановилась. — А что мне оставалось? Все на тебя забили. Я должна была просто смириться? Просто потому, что вот так кто-то решил? — Как благородно. Спасительница инвалидов, — Рё приподнялся на локтях. — Тебе было плевать на меня. Сколько раз ты приходила больницу, а? Два? Я капитана видел чаще. — И что? Надо было сидеть у твоей койки и держать тебя за ручку? Вместе с тобой плакать, в какое дерьмо теперь превратится твоя жизнь? — я подошла к кровати. — Да! — Рё сел. — Да, чтоб тебя! Сидеть рядом и плакать, потому что это мне и было нужно. — Я не могла на тебя смотреть! — выкрикнула я и тут же пожалела. Лицо Рё застыло. Он медленно закивал. Пододвинулся к спинке кровати и откинул голову назад. Я села на койку. Стала выковыривать грязь под ногтями. — Мне стало страшно. Что я буду жить дальше, а ты… — я сжала руки в замок. — Что я ничего не могу сделать. Рё вздохнул. — Я бы тоже не смог на себя смотреть. Я повернула голову к Рё. — Как представил, что вернусь домой таким… — он провёл руками по лицу. — В итоге мы оба вернулись. — Да, вернулись. Рё откинул одеяло, обнажив часть бедра. — Зато смотри, — он ущипнул себя за кожу. — Хочешь? Щипни. — Это бред, — я ущипнула его тоже. — Развлечение на все сто. — Ещё могу кинуть карту и она проткнёт пудинг. Потом он вынудил меня поставить ему в ногу ту несчастную пачку пудинга, взял карты и стал стрелять ими. Предпоследняя попала ровно в фольгированную крышку, воткнувшись краем. Рё вскинул руки и радостно завопил. — Видала?! Ха! Я рассмеялась. Мы ещё какое-то время сидели молча. Рё рассказывал какую-то ерунду про соседнюю палату, я слушала вполуха и время от времени поправляла ему подушку, хотя он каждый раз говорил, что сам справится. В какой-то момент я поймала себя на том, что больше не думаю, что сказать ему перед уходом. В дверь снова постучали. — Мне пора, — я встала. — Если что, я помню, где ты живёшь. — Если что, я всё равно не дам тебе свою жопу, — Рё погрозил мне картой. — Значит приду с Тацуей, — я наклонилась и обняла его. — И моти не забудь, — он прижал меня к себе. Так мы побыли какое-то время, а потом я ушла. Шигуро-сан стоял у двери. — Готова? — Мне нужно переодеться. По дороге домой я впервые за долгое время никуда не торопилась. Кири жила своей жизнью. Кто-то ругался у лавки с посудой, двое генинов спорили из-за тренировочного расписания, с соседней улицы пахло жареной рыбой. Я прошла мимо полигона, где уже тренировались дети. Странно было видеть всё это после Конохи. И ещё страннее — понимать, что теперь это снова моя жизнь. Через десять минут я была дома. В своей новой квартире, отдельной, неподалёку от тренировочных полигонов и лабораторий. На подоконнике стояла кружка, которую я утром оставила там же, где и вчера. На спинке стула висела форма. На столе лежали свитки Мэй-сама, раскрытые на вчерашней странице. Всё было на своих местах. Я сняла платье и повесила его в шкаф на вешалку. Надела тренировочную форму. Отряхнула подсумок от пыли, закрепила на поясе. В комоде у выхода в первом ящике лежало оружие. Я потянула ящик на себя, звякнул металл и из глубины выкатилось три свитка. Они ударились о край. Два красных — стандартные печати призыва, которыми я так и не научилась пользоваться. И один синий, перевязанный черной лентой. Свиток, который я так и не выбросила. Свиток Кабуто. Он был меньше и тоньше. Белый пергамент. Что внутри — не знаю. Пока что. Я подняла его. Повертела в пальцах. Можно было открыть. Можно было выбросить. Можно было отнести Шигуро-сану. Я положила его обратно. Взяла кунаи и сюрикены, один красный свиток и задвинула ящик.