Глава 21. То, что оставил Кабуто

Я думала, что больше никогда его не увижу. Не после того, как шантажировала, не после того, как он пытался меня убить. И всё же Кабуто стоял здесь с поднятыми руками и таким безмятежным лицом, что я начинала сомневаться: действительно ли мы всё ещё в деревне, охваченной хаосом. Забуза стоял, как всегда, прямо, наблюдал за нашим гостем. — Я медик, — сказал наконец Кабуто. — Меня направили встретить кортеж. — Одного? — Забуза сложил руки на груди. — Таково было распоряжение. Большая часть ирьенинов занята. Тацуя буравил взглядом Кабуто. Узнал. Не мог не узнать. Думаю, он отлично запомнил удар, отбросивший его к стене тогда, в переулке, когда в итоге капитан Сёго нас защитил. Тацуей занимался медик кортежа. Над животом мерцала зелёная чакра. Лицо медика оставалось сосредоточенным и усталым. Медику было плевать, что их защищают кирийцы. Когда мы избавились от нападавших, он лишь кивнул и сразу принялся работать. И сейчас, когда появился Кабуто, а пациент напрягся, лишь проворчал «не ёрзай» и даже не поднял голову. Капитан держал за ноги какого-то мужчину, помогал взгромоздить на каталку. Я сжала рукав больничной рубашки Рё. — Иди, — Забуза указал на раненых. Кабуто кивнул, и уже через мгновение его руки светились зелёным. Он помог мужчине с гипсом на ноге сесть в коляску, потом успокоил и уложил на носилки молодого парня, трясущегося в истерике. Движения экономные. Никакой суеты. Словно он делал ровно то, зачем пришёл. Я посмотрела на Рё. Он всё так же лежал с закрытыми глазами. В животе стянуло холодом. Если бы Кабуто хотел убить, он ведь это уже сделал, так? Нас мало, мы истощены. А что, если он хочет сделать всё тихо? Но зачем? Я уже ничем ему не помешаю. Я провела рукой по голове Рё. Пальцы нащупали теплое и липкое. Бывает момент, когда хочется, чтобы дамоклов меч уже упал на голову. — Эй! — я пялилась в спину Кабуто, мысленно прося его обернуться. Он обернулся. — Здесь человек без сознания, и у него кровь на голове. Кабуто кивнул. Ещё пару минут лечил человека, перевязанного бинтами как мумия, и уже после подошел к нам. Присел рядом. — Ты могла бы… — сказал он, и я отодвинулась в сторону. На секунду его лицо стало совершенно другим — сосредоточенным, почти пустым. Он проверил пульс, поднял веки, осмотрел тело, и только потом, придерживая шею, прощупал голову. — Не критично. Ушиб, повреждены верхние слои кожи. На голове много сосудов, поэтому сильно кровит. Я кивнула. Кабуто активировал медзюцу и поднёс руку к макушке Рё. Мы молчали: он лечил, я сидела рядом. Мимо ходили медики, переговаривались, обращались к кирийцам. Забуза тоже стал помогать. — Знаешь, — заговорил Кабуто тихо, — повреждённый спинной мозг очень быстро зарубцовывается. Он переместил руку ближе к затылку. — Что это значит? — Что время работает против него. Чем дольше повреждение остаётся без лечения, тем меньше шансов восстановить связь. — То есть, — начала я, — ты изначально ничего не мог сделать. — Мог. Но условия оказались… неподходящими. Я закрыла лицо руками, помассировала веки, за которыми зрела ноющая боль. — Понятно. Спасибо, что сообщил. Воодушевляет. Кабуто ухмыльнулся. — Мне кажется, твоя способность могла бы. Баньяновое дерево. Скрученные в спираль кости, мясо и кровь. Я зажмурилась. — Ммм… — протянула я. — Исцелять... — Гипотетически. Он приподнял голову Рё, придерживая за шею, рука переместилась к затылку. Молчал. — И? — я не выдержала. — Дерево — это, вероятно, базовый режим. Лично твой. — А с мышью? — Плоть использовалась, чтобы расти. Не древесная техника сама по себе. — Тогда что? — Инструкция. Живое должно стать деревом. Я замерла. — То есть можно её поменять. Он не ответил сразу. Голос, когда заговорил, стал чуть громче. В глазах появился блеск — что-то живое, впервые просочившееся сквозь маску спокойствия. — Настроить, чем окажется материал в твоих руках. Гипотетически. Где-то рядом вскрикнул пациент под чужими руками — короткий, резкий звук. Кабуто на секунду замер, пальцы у затылка Рё не двигались, потом продолжил как ни в чём не бывало. Жаль, что ты не сказал этого раньше. Но... а если это было намеренно? А если нет? Я тяжело вздохнула. Боль от глаз потянулась к затылку. — Да какая разница. Это уже ничего не изменит, — я стала массировать виски. — Но спасибо. Изучу вопрос, когда вернусь в Кири. Кабуто взял голову Рё двумя руками, большие пальцы на скулах. — Кири, — он покачал головой. — Знаешь, мне неприятно это признавать, но твоя способность даже для меня загадка. Она требует определённого подхода. А Мэй-сама, полагаю, выберет более простой. Защита деревни силой. Сама понимаешь. — Она поступит, как и любой другой политик, которому достался ресурс, но ты ведь не об этом. Я положила руки на бёдра. — Я хочу просто вернуться домой и всё. Пусть она решает, что с этим делать. — И тебя это устраивает? — Что именно? — Жить с мыслью, что могла бы исцелить Рё сама. Я поскребла ногтем подсохшую кровь на бедре. Послюнявила палец, протёрла, но только размазала пятно ещё сильнее. Хотелось списать это на очередную его игру — красивые слова ради красивых слов. Но это был не кто-то. Это был Кабуто. А он — я вспомнила вдруг неохотно — за всё время ни разу не солгал про не-мокутон. — Знаешь, я устала думать о том, что могла бы изменить, — я стала рисовать круги большим пальцем по коже. — И поэтому лучше не думать вообще? Перед глазами встало лицо Аи. Я втянула воздух через зубы. — Уж лучше так. Кабуто снова проверил пульс и зрачки Рё. Достал из кармана кусок ткани и начал протирать руки. Кто-то из медиков окликнул его — коротко, на бегу. Кабуто не обернулся. Аккуратно сложил ткань вчетверо, убрал в карман. — Кажется, я понимаю. Кабуто посмотрел на меня в упор и чуть улыбнулся. — Ты не смирилась. Ты просто нашла способ больше ничего не решать. Не так ли? Он протянул ко мне руку, но я отклонилась назад. Кабуто выдохнул через нос. — У тебя тоже ранение. Позволишь? Хотелось отпихнуть руку, встать и уйти, но я сдерживалась и сжимала кулаки. Наконец я подалась вперёд. — А ты, разумеется, готов учить чему-то другому. — Да. Контролю. Пониманию способности. Медицинским дзюцу. — Он помолчал секунду. — Хотя это базовые вещи. Куда интереснее, как твой геном запускает трансформацию тканей — и в какой степени ты можешь этим управлять. Он положил руку на лоб, и почти сразу пришло облегчение. Его чакра была холодной. — А для Мэй-сама ты скорее станешь ещё одним мечником Тумана. Только с другой техникой. Кабуто сместил руку. Прикоснулся пальцами к основанию шеи, я поморщилась. Видно, хорошо приложилась о камни. — Ты говоришь это, — я зашипела, когда он чуть надавил, — потому что сам так считаешь? Или потому что тебе велел твой учитель? Впервые мы посмотрели друг другу в глаза, и отчего-то мне стало тяжело дышать. Если бы он хотел, то одним движением убил бы. Секунду его взгляд тяжёлый, а потом губы дрогнули в улыбке. — Любопытно было бы узнать, откуда такая осведомлённость. Обхватил шею ладонью. Чакра проникала глубоко в ткани, и я выдохнула с облегчением. — Я бы хотела узнать, как исцелять, — я не отводила глаз. — Не причинять боль, а наоборот. Я знаю, что буду инструментом. В руках Мэй-сама или… твоего учителя. Но в Кири я хотя бы буду не одна. — Думаешь, когда всё станет известно, они останутся с тобой? Кабуто убрал руку и начал стандартный осмотр. Следи за пальцами. Больно тут или тут. Я отвечала не думая, хотя единственная настоящая боль была не в теле. А в груди. Словно меня сдавили с двух сторон кусками льда и пробурили насквозь. Останутся ли? Вероятность мала. И всё же капитан похлопал меня по руке тогда, в Корне. И Забуза не отвернулся. — Не знаю, — я опустила взгляд. — Тогда зачем? Он прижал ладонь к боку и снова пустил чакру. — Если останусь, — я сглотнула, — у меня есть шанс сохранить что-то человеческое. А если пойду с тобой… — посмотрела ему в глаза. — Ты не сможешь дать то, что мне нужно. Кабуто чуть задержал руку. Убрал. В центре Конохи снова грохнуло. На этот раз Кабуто поднял голову. По улице пробежали шиноби Песка. Следом — Коноха. Он посмотрел им вслед, потом на меня. — Мне пора. Кабуто полез в карман — неторопливо, будто это не имело отношения к тому, что творилось вокруг. Достал свиток. Опустил на землю рядом со мной. — Если вдруг очнешься от иллюзий. — Что это? — Ответ на вопрос, который ты ещё не задала. Он поднялся. Постоял секунду, глядя не на меня — на Рё. Потом ушёл, воспользовавшись шумом. Исчез, как если бы его и не было. Я посмотрела на свиток, на Рё, на капитана, на Тацую. К нам подошли медики, уложили Рё на носилки. Свиток толкнули, он покатился, и я, присев, подняла его. Сжала. — Отходим! — крикнул тот самый ирьенин, что лечил Тацую, и вся процессия медленно двинулась вперёд. Я подождала, пока кортеж не уйдёт чуть вперёд, и встала замыкающей с капитаном Сёго. Тот положил руку мне на плечо, кивнул, без слов спрашивая — «как ты?». Я пожала плечами. Свиток жёг обещанием. Впереди у дома стояла урна.