ГЛАВА 5: Человек, который вернулся слишком целым

В город он вошёл под вечер. Стража у ворот сразу обратила на него внимание. Слабый мальчишка, в крови, с мечом и с мешочком денег. И без спутника. Где второй? - спросил стражник. Умер. Как? Тварь. Его провели к старшему дознавателю. Тот был сухим мужчиной с магическим клеймом на виске. Ты выглядишь слишком живым для того, кто был в бою, - сказал он. Он молчал. На тебе его кровь. Да. На тебе его меч. Да. И при этом у тебя… - дознаватель посмотрел на перевязанную руку, - отсутствуют два пальца, но нет ни одной смертельной раны. Он почувствовал, как вокруг начинает сгущаться мана. Слабая. Диагностическая. Ты убил его? - спросили прямо. Он впервые в жизни повысил голос. Нет. Дознаватель смотрел долго. Потом сказал: Странно. Обычно выживает тот, кто ударил первым. Его бросили в камеру. Не били, просто закрыли. Он сидел на холодном камне и думал: «Если я скажу правду - мне не поверят. Если я совру - меня казнят. Если я промолчу - меня сломают.» А под кожей на месте отсутствующих пальцев уже начиналось знакомое, медленное покалывание. И он понял: Его настоящая проблема не в тварях и не в магии. А в людях, которые решают, кто имеет право выжить. В город он вошёл под вечер. Стража у ворот сразу обратила на него внимание. Слабый мальчишка, в крови, с мечом и с мешочком денег. И без спутника. Где второй? - спросил стражник. Умер. Как? Тварь. Его провели к старшему дознавателю. Тот был сухим мужчиной с магическим клеймом на виске. Ты выглядишь слишком живым для того, кто был в бою, - сказал он. Он молчал. На тебе его кровь. Да. На тебе его меч. Да. И при этом у тебя… - дознаватель посмотрел на перевязанную руку, - отсутствуют два пальца, но нет ни одной смертельной раны. Он почувствовал, как вокруг начинает сгущаться мана. Слабая. Диагностическая. Ты убил его? - спросили прямо. Он впервые в жизни повысил голос. Нет. Дознаватель смотрел долго. Потом сказал: Странно. Обычно выживает тот, кто ударил первым. Его бросили в камеру. Не били, просто закрыли. Он сидел на холодном камне и думал: «Если я скажу правду - мне не поверят. Если я совру - меня казнят. Если я промолчу - меня сломают.» А под кожей на месте отсутствующих пальцев уже начиналось знакомое, медленное покалывание. И он понял: Его настоящая проблема не в тварях и не в магии. А в людях, которые решают, кто имеет право выжить.