Глава 12: Цена крошки

В каморке пахло сухим деревом и старым одеялом. Для любого другого это была бы конура, но для него - дворец. Он сидел на полу и медленно, смакуя каждый кусок, ел кусок вяленого мяса. Его рука - уродливая, с тремя костяными наростами, обтянутыми тонкой, почти прозрачной кожей - уже могла держать нож. Он чувствовал себя гребаным королем этой помойки. У него был засов на двери. У него был план. Борг зашел без стука. Надзиратель выглядел возбужденным, его глаза бегали. - Вставай, добытчик. Есть дело. В «Секторе 0» прорвало магистраль из Башни Магистров. Там не просто ил. Там - «золотой осадок». Если вытащим хоть горсть - ты до конца жизни будешь жрать на золоте. Он поднялся. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, но вкус мяса во рту еще был слишком свежим. Он поверил в свою удачу. Когда они спустились, он понял, что всё иначе. «Сектор 0» не просто вонял. Он вибрировал. Воздух здесь был фиолетовым от паров, а вода стояла неподвижно, как зеркало. - Лезь туда, - прошептал Борг, толкая его к узкой расщелине, откуда сочилось мягкое сияние. - Я буду держать страховку. Он полез. Фартук, воск, шило - всё это казалось надежным. Он видел цель: на дне канала, в густой светящейся жиже, лежал разбитый контейнер. Из него высыпались мелкие, мерцающие гранулы. «Чистая эссенция». Состояние. Он дотянулся. Костяные шипы вошли в жижу, и его прошибло током так, что зубы едва не раскрошились. Он сгреб гранулы в мешочек. - Есть! - крикнул он. В этот момент свод над ним вздрогнул. Это не было случайностью. Сверху, из Башни, дали новый залп давления. - Тяни! - заорал он Боргу. Но Борг не тянул. Борг стоял наверху и смотрел на мешочек в руках парня. - Бросай сюда! - крикнул надзиратель. - Бросай, иначе перережу веревку! Парень понял всё мгновенно. Ему не собирались помогать. Его привели сюда как одноразового раба, чтобы он достал то, за чем Борг сам боялся лезть. - Ты... сука... - выдохнул он, и это слово было тяжелым, как свинец. Поток ударил сверху. Это была не вода. Это была концентрированная мана, смешанная с кипятком. Она обрушилась на него, сдирая деготь с фартука вместе с кожей. Веревка лопнула. Или ее перерезали. Он упал в светящуюся бездну. Боль была такой силы, что сознание отказалось отключаться, заставляя его проживать каждую секунду агонии. Его тело, его проклятая регенерация, вцепилась в жизнь, пока плоть буквально плавилась на костях. Твою мать! - закричал он, захлебываясь этой светящейся дрянью. - Сука! Блядь! Ненавижу! Он видел, как Борг, схватив упавший мешочек, который парень успел выкинуть на уступ в последней надежде, быстро убегает, даже не обернувшись. Он остался один в фиолетовом аду. Его правая рука, здоровая рука, на глазах начала чернеть и сохнуть под воздействием эссенции. Его ноги превращались в кровавое месиво. - Хули ты смотришь?! - заорал он в пустоту сводов, обращаясь то ли к богам, то ли к магам наверху. - Убей меня! Ну! Убей, подонок! Но мир молчал. Только мана жгла его, переписывая его клетки, ломая их и собирая заново в какой-то безумной, извращенной последовательности. В какой-то момент он перестал кричать. Он просто лежал в этой жиже, и его левая рука - та самая, с шипами - вдруг начала жадно впитывать свет. Это было не спасение. Это было изнасилование его природы. Он чувствовал, как кости внутри него трескаются, удлиняются, срастаются под неправильными углами. - Пиздец... - прохрипел он, выплевывая кусок собственного неба. К утру, когда поток спал, на дне канала лежало существо, которое лишь отдаленно напоминало человека. Его одежда вплавилась в мясо. Правая рука висела плетью. Левая… левая стала длиннее, костлявее, и костяные шипы теперь торчали прямо из суставов, как лезвия. Он выполз на сухой камень. Его каморки больше не было. Его еды не было. Его «стабильность» оказалась просто очередным слоем дерьма, который смыли маги. Он посмотрел на свои руки. Его трясло. - Я... не... сдох... - прошептал он, и в этом шепоте было столько яда, что, казалось, камни вокруг должны были треснуть. - Слышите вы, там, наверху? Я, блядь, не сдох. Он поднялся на дрожащих ногах. Ожоги пульсировали, мана внутри него выла, как раненый зверь. Он потерял всё, во что верил за этот месяц. Он снова был никем. Но теперь в его груди вместо страха росло что-то черное, холодное и абсолютно беспощадное. Он пошел не к выходу. Он пошел вглубь тоннелей. - Ну всё, суки. Теперь поиграем по-другому.