Глава 1

      Коноха. Ночь нападения Кьюби.       Воздух не просто дрожал - он стонал. Это был звук, который человеческое ухо воспринимает не как шум, а как вибрацию в костях. Где-то за стенами больницы, за пеленой пыли и криков, ревел зверь, чья ненависть была старше, чем сам камень, из которого сложили эту деревню.       В палате номер триста четыре было относительно тихо - если тишиной можно назвать паузы между ударами сердца, когда мир замирает перед очередным обвалом.       Гэн стоял у окна. Стекло уже выбило взрывной волной, и теперь в проём врывался ветер, пахнущий гарью и звериной шерстью. Он был бесклановым, простым чунином, чьи руки привыкли к стандартным кунаям, а не к великим техникам. Он никогда не мечтал о величии и не завидовал тем, кому оно досталось по крови. Но сейчас, глядя на то, как багровое небо освещает разрушающиеся кварталы, он чувствовал не страх, а холодную, кристальную ясность долга. Ту самую ясность, ради которой когда-то и надел протектор с символом листа.       - Гэн! - крик с улицы, сорванный, полный ужаса. Сосед, гражданский, с лицом, перепачканным сажей. - Они прорвали южный периметр! Нам нужны люди, чтобы эвакуировать стариков!       Гэн обернулся. Его жена, Маэ, лежала на кровати. Роды закончились всего час назад. Она была бледна, пот склеил её волосы, но глаза - глаза сенсора - были широко раскрыты. Она не видела потолок. Она "видела" чакру. И то, что она чувствовала, заставляло её пальцы судорожно сжимать простынь.       Рядом, в прозрачных боксах, лежали они. Близнецы. Два крошечных свёртка, два едва теплящихся огонька в океане беснующейся вокруг смерти.       Гэн подбежал к ней, упав на колени у кровати. Это было прощание, в котором не нужны были слова, но молчание сейчас было бы преступлением. Он поцеловал её в лоб - быстрым, сухим прикосновением губ, которое должно было сказать всё то, на что уже не оставалось времени.       - Я должен, - выдохнул он.       Затем он склонился над детьми. Два сморщенных, крошечных лица, еще не знающих, в какой ад они пришли. Он коснулся их лбов, оставляя на нежной коже запах дыма и отцовской любви.       - Живите, - прошептал он. - Пухлики вы мои.       Он выбежал из палаты, не оборачиваясь. Его шаги по коридору, усыпанному штукатуркой, звучали как удары молотка. Тук. Тук. Тук. И тишина.       Маэ осталась одна.       Её тело, измученное родами, отказывалось повиноваться. Но сенсорика работала на пределе. Она чувствовала, как огромный сгусток ненависти - Кьюби - формирует атаку. Это было похоже на то, как если бы гравитация в одной точке увеличилась в тысячу раз.       "Бомба Хвостатого..." - губы Маэ дрогнули. Она прошептала это не как женщина, а как куноичи, оценивающая радиус поражения. - Траектория... смещение...       Она попыталась встать. Ноги подогнулись, и она с глухим стуком упала на холодный пол. Боль прострелила поясницу, но страх за детей был сильнее любой боли. Медсестер не было. Врачи эвакуировали тяжелых. О них забыли. В хаосе войны маленькие жизни часто становятся статистической погрешностью.       - Нет… - прошипела она, ползя к кроваткам, цепляясь локтями за гладкий линолеум. - Не позволю.       Стены здания задрожали. Ударная волна от приземления хвоста Лиса где-то рядом заставила штукатурку сыпаться дождем. Маэ, сдирая ногти о линолеум, добралась до боксов. Она не могла унести их. У неё не было сил даже поднять одного.       Она сделала единственное, что могла. Она стянула их на пол, в "слепую зону" между стеной и массивным медицинским шкафом, и накрыла их своим телом. Живой щит из плоти и материнской воли.       - Тише, тише, - шептала она, чувствуя, как горячие слезы смешиваются с кровью на ее бедрах. - Мама здесь.       В этот момент мир снаружи взорвался. Булыжник, размером с небольшую повозку, оторванный от соседнего здания чудовищной силой, проломил внешнюю стену палаты.       Удар был страшным. Потолок рухнул.       Маэ почувствовала, как хребет ломается с сухим, отвратительным хрустом. Ее прижало к полу, воздух выбило из легких. Тьма начала застилать глаза, но сознание, цепляясь за жизнь ради детей, отказывалось гаснуть.       И тогда... воздух изменился.       Это был не звук чакры. Чакра гудит, поет, вибрирует. Это было отсутствие звука. Словно кто-то вырезал кусок реальности ножницами. Тишина стала неестественно плотной, ватной.       Маэ, сквозь пелену боли, приоткрыла глаза.       В центре разрушенной палаты, среди пыли, которая застыла в воздухе, не смея осесть, стоял Незнакомец.       На нем был серый костюм героя, материал которого поглощал свет, не давая бликов. Серые ботинки не оставляли следов на пыльном полу. Лицо скрывала футуристичная маска, закрывающая голову целиком - гладкая, серая, напоминающая о технологиях, которых этот мир еще не изобрел.       Он не использовал техники перемещения. Он просто был там, словно стоял на этом месте всегда, а мир просто подстроился под него.       - Кто... - выдохнула Маэ, кровь пузырилась на её губах. - Куда... ты...       Незнакомец не смотрел на неё. Он смотрел на детей. Его взгляд под маской был непроницаем, но его действия были полны пугающей, хирургической точности. Он наклонился над близнецами.       Сестра - Айлу - плакала, её крошечная чакра уже пульсировала, реагируя на стресс. Она была частью этого мира. Она принадлежала системе.       Брат - Сайтама - молчал. Он смотрел в пустоту широко открытыми глазами. В нём была пустота. Не отсутствие потенциала, а абсолютный вакуум, который пугал саму природу чакры, заставляя её обтекать ребёнка стороной, как вода обтекает камень.       Незнакомец протянул руку в серой перчатке. Он взял мальчика. Легко, как перо.       - Сайта... - прохрипела Маэ. Её рука, переломанная в локте, дернулась в жалкой попытке остановить его.       Незнакомец на секунду замер. Он медленно повернул голову к умирающей женщине. В этом движении не было жалости, но было странное, холодное уважение к её жертве.       Он подошел к ней, присел, и его пальцы в перчатке коснулись её век, закрывая остекленевший взгляд.       - Отдыхай, - его голос звучал глухо, искаженно, словно проходил через сотни фильтров. - Ты выполнила свою функцию.       Маэ умерла. Последнее, что запечатлела сетчатка её глаз - это силуэт в сером плаще, растворяющийся в воздухе на фоне пылающего за окном Девятихвостого.       Окраина Найт-Сити. Ночь       Здесь не пахло гарью. Здесь пахло озоном, мокрым асфальтом и синтетической лапшой. Небо было не черным, а грязно-фиолетовым от засветки неоновых реклам. Дождь падал тяжелыми, маслянистыми каплями.       Воздух исказился, и Незнакомец вышел из пространственного кармана на крышу жилого модуля в "приличном" районе - настолько приличном, насколько это возможно в городе грехов.       Он посмотрел на сверток в своих руках. Младенец спал. Никакой реакции на переход между вселенными. Никакого плача.       Незнакомец - тот, кто прошел путь абсолютной силы и абсолютной скуки - знал, что ждет этого ребенка. Он знал о Боге, чья тень падала на мультивселенную. Злом, жадном божестве.       - Здесь тебя не найдут, - прошептал Незнакомец. - Пока не найдут.       Он подошел к дверям дома, где горел теплый, электрический свет. Он знал, кто живет здесь. Он знал, что здесь будет безопасно. Настолько, насколько это нужно для подготовки.       - Твое время придет, - тихо сказал он, касаясь лба младенца пальцем перчатки. - А пока... тренируйся. Просто тренируйся.       Он оставил корзину на пороге, нажал кнопку звонка и сделал шаг назад, исчезая в дожде, как ошибка в программном коде, которую стерли.       Резиденция Хокаге. Утро после катастрофы.       Кабинет Хокаге пах валерьянкой и старым пеплом. Сарутоби Хирузен, Третий Хокаге, вновь надевший мантию лидера, сидел за столом, заваленным свитками.       Каждый свиток - имя. Каждое имя - смерть.       Деревня выжила, но цена была чудовищной. Минато... Кушина... Молодые, яркие, сильные. Ушли, оставив после себя легенду и сироту-джинчурики.       В дверь постучали. Сухо, официально.       - Войдите.       В кабинет вошел ирьенин в белом халате, испачканном землей и йодом. Он держал в руках планшет с отчетами.       - Хокаге-сама, - голос медика дрожал от усталости. - Мы закончили предварительный осмотр разрушенного крыла госпиталя.       Сарутоби снял шляпу, потирая виски.       - Докладывай.       - Большинство палат в секторе "Б" уничтожены прямым попаданием обломков. Выживших мало. Мы нашли тело Маэ... жены чунина Гэна. Он сам погиб при обороне южных ворот.       Хирузен кивнул, прикрыв глаза. Еще одна сирота.       - Ребенок?       - Двойня, Хокаге-сама. - Медик запнулся. - Девочка, Айлу. Она выжила. Мать закрыла ее собой. Чудо, что ребенка не раздавило. Сейчас она в детском отделении, стабильна.       - А второй? - Сарутоби поднял взгляд. Его острые, старческие глаза впились в лицо медика.       - Мальчик... Сайтама. - Ирьенин сглотнул. - Мы не нашли тела. Мы перебрали каждый камень. Никаких следов. Ни крови, ни фрагментов... Простите. Словно он исчез.       Сарутоби медленно откинулся на спинку кресла.       - Одна потеря? - переспросил он, и его голос стал твердым, как сталь. - При обрушении здания тело не исчезает бесследно, даже младенца.       - Я понимаю. Но факты таковы. Возможно... возможно, Девятихвостый... его чакра...       - Достаточно, - оборвал его Хирузен.       Он встал и подошел к портрету Минато Намиказе на стене. Четвертый улыбался своей солнечной улыбкой, не зная, что его жертва станет началом новой эпохи тьмы.       - Запиши мальчика в "пропавшие без вести", - глухо сказал Сарутоби, глядя в окно на дымящиеся руины деревни. - Но держи это дело открытым в архиве АНБУ. Дети не растворяются в воздухе. Даже в ночь демонов.       Он закурил трубку, выпуская кольцо серого дыма. Дым поднимался вверх, искажаясь, как судьба, которая только что сделала резкий поворот.       - А девочку... - Сарутоби вздохнул. - Оформите в приют. Позаботьтесь, чтобы за ней присматривали. Если она выжила там, где умерла мать, у неё сильная воля.       Детская площадка возле Академии. 9 лет спустя.       Осень в Конохе всегда пахла горящей листвой и пылью тренировочных полигонов.       Айлу сидела на скамейке, аккуратно сложив руки на коленях. В свои девять лет она выглядела не как ребенок, а как маленькая, безупречно сделанная фарфоровая кукла, которую забыли убрать в коробку. Ее белые волосы были убраны в строгий хвост, одежда - простая, но всегда идеально чистая, без единой складки.       Она наблюдала.       Её глаза сканировали площадку не с детским любопытством, а с холодным анализом ученого, смотрящего на муравейник.       Трое мальчишек у горки: иерархия силы. Толстый - лидер, двое худых - свита. Девочка с куклой: страх потери, прижимает игрушку слишком сильно. Джоунин на крыше: наблюдает за периметром, скучает, переносит вес с ноги на ногу каждые сорок секунд.       Айлу знала, что она "странная". Ей об этом говорили воспитатели в приюте, шептались дети. Она не играла. Она училась. Она научилась читать в четыре года, чтобы понять, почему мир вокруг такой нелогичный. Каждую ночь, когда другие дети видели сны, она сидела в позе лотоса, заставляя свою скудную, но плотную чакру циркулировать по каналам. Она не знала техник, но знала анатомию. Она чувствовала свое тело как механизм, который нужно настроить.       Её взгляд остановился на качелях.       Там сидел он. Наруто Узумаки.       Оранжевое пятно в сером мире. Он раскачивался еле-еле, носком сандалии чертя на песке круги. Под глазом наливался свежий синяк - лиловый, с желтой окантовкой.       Вокруг него была пустота. Невидимый барьер отчуждения, который взрослые построили из страха, а дети поддерживали из подражания.       Айлу встала. Она взяла со скамейки яблоко - красное, спелое, которое она сберегла с обеда.       Она прошла через "зону отчуждения", игнорируя взгляды других детей. Подошла к качелям.       Наруто поднял голову. В его голубых глазах мелькнуло удивление, смешанное с привычным ожиданием удара или насмешки.       Айлу молча протянула ему яблоко.       Наруто моргнул. Он смотрел на фрукт, как на сокровище, потом на неё.       - Это... мне? - хрипло спросил он.       - Тебе нужны углеводы и витамины, - спокойно сказала Айлу. Её голос был ровным, мелодичным, но лишенным сюсюканья. - Регенерация тканей требует энергии. Твой глаз заживет быстрее.       Наруто неуверенно взял яблоко. Его пальцы коснулись её ладони. Он был теплым. Живым.       - Спасибо... - он шмыгнул носом и вдруг улыбнулся - широко, лучезарно, несмотря на боль. - Я Наруто! Узумаки Наруто!       - Я знаю, - кивнула Айлу. - Я Айлу.       Она обошла качели и встала сзади.       - Держись, - скомандовала она.       И толкнула.       Качели взлетели вверх. Наруто засмеялся - громко, искренне, нарушая священную тишину социального бойкота.       - Выше! Айлу, выше! - кричал он, и его смех, казалось, разгонял тучи.       Айлу толкала ритмично, рассчитывая силу вектора. Ей нравился этот звук. Звук свободы.       Но не всем он нравился.       У ограды парка остановились двое взрослых. Женщина брезгливо поджала губы, уводя своего ребенка, а мужчина с колючими карими глазами сплюнул на землю.       - Демон опять веселится, - громко сказал он, не стесняясь. - И эта... сиротка с ним. Видно, зараза к заразе липнет. Позор.       Наруто замер. Качели замедлили ход. Его плечи, только что расправленные в полете, снова сжались.       Айлу остановила качели рукой. Жестко. Резко.       - Не слушай, - сказала она Наруто, наклонившись к его уху. - Шум - это просто колебание воздуха. Он не имеет смысла, если ты не придаешь ему значения. Они пусты, Наруто. В них говорит страх, а страх - это самая примитивная реакция мозга. Ты сложнее их.       Затем она повернулась к мужчине.       В её руке остался огрызок яблока, которое Наруто успел надкусить и выронить от неожиданности.       Айлу не замахивалась. Она не принимала боевую стойку. Она просто сделала движение кистью - экономное, выверенное, как щелчок кнута.       Огрызок пролетел десять метров по идеальной баллистической дуге.       Шлеп.       Он ударил мужчину прямо в правый глаз. Сок брызнул на лицо.       - Агх! - мужик схватился за лицо, отшатнувшись. - Ты! Мелкая дрянь!       Он сделал шаг вперед, занося руку для удара, лицо его перекосилось от ярости.       Айлу не шелохнулась. Она стояла прямо, руки по швам, глядя на него снизу вверх своим немигающим, пронзительным взглядом.       - Это было нетактично с вашей стороны, - произнесла она. Её голос был тихим, но он резал пространство, как скальпель. - Перебивать смех ребенка - признак глубокой эмоциональной нестабильности и низкой социальной ответственности. Вам стоит обратиться к специалисту, пока ваша агрессия не привела к необратимым последствиям для вашего здоровья.       Вокруг начали останавливаться прохожие. Кто-то хихикнул. Кто-то осуждающе покачал головой, глядя на взрослого мужика, который орет на девятилетнюю девочку.       Мужик замер. Он увидел толпу. Он увидел глаза этой девочки - холодные, как ледники Страны Железа. В них не было страха. В них было обещание проблем.       Он шикнул, вытирая глаз рукавом.       - Психопатка... - пробурчал он себе под нос, резко развернулся и быстрым шагом направился прочь, стараясь сохранить остатки достоинства.       Айлу проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Затем она снова повернулась к Наруто. Тот смотрел на неё с открытым ртом, и в его глазах светилось абсолютное восхищение.       - Ты... ты видела, как он?! - выдохнул Наруто. - Это было круто, даттебайо!       - Это была физика, - поправила Айлу, но уголок её губ дрогнул в едва заметной полуулыбке. - Держись крепче, Наруто. Мы еще не закончили качаться.       Академия Шиноби. 2 дня спустя.       Айлу поняла одну вещь: тишина - это не пустота. Тишина - это пространство, где ты контролируешь ситуацию. Пока другие заполняют эфир бессмысленным шумом, выдавая свои страхи и желания, молчащий становится невидимкой. А невидимка - это хищник.       В классе стоял гул, от которого у Айлу слегка вибрировали барабанные перепонки. Это был звук гормонов, детской глупости и социальных амбиций. Эпицентром этого шторма был Учиха Саске.       Он сидел за своей партой, сцепив руки в замок так сильно, что побелели костяшки. Вокруг него кружили девочки - Ино, Сакура и еще дюжина безымянных статистов. Они щебетали, хихикали, пытались пробить его барьер своей навязчивой заботой. Они видели в нем принца, потерявшего королевство.       Айлу видела в нем мальчика, у которого нервная система натянута, как струна, готовая лопнуть и хлестнуть по окружающим.       - Саске-кун! - голос Сакуры был слишком высоким, режущим слух. Она наклонилась к нему, вторгаясь в личное пространство. - Я принесла тебе бенто! Пойдем пообедаем вместе? Я специально сделала помидоры, как ты любишь!       Саске медленно поднял голову. В его черных глазах не было благодарности. Там была черная, вязкая усталость человека, который не спал неделю.       - Не мешай мне, - его голос был тихим, но он прорезал шум класса, как кунай разрезает бумажную ширму.       Сакура замерла, её улыбка дрогнула.       - Но, Саске-кун...       - Ты раздражаешь, - отчеканил он. - Уйди. Мне нужно идти на полигон.       Он встал, резко отодвинув стул. Ножки стула противно скрипнули по полу - звук разрыва. Сакура отшатнулась, в её глазах заблестели слезы. Ино хотела что-то сказать, но, увидев лицо Учихи, промолчала. Он прошел сквозь толпу, как ледокол, не касаясь никого, но отталкивая всех своим холодом.       Айлу наблюдала за этой сценой со своего места. Она не вмешивалась. Она анализировала.       Она уже выучила азы. Академия давала теорию, но практика приходила к ней ночью, в лесу, когда она медитировала под луной. Техника Клонирования? Элементарная манипуляция формой. Хенге? Визуализация и наложение слоя чакры. Кай? Сброс чужой энергии через резкий выброс своей.       Она скрывала это. Быть "гением" в Конохе опасно. Гениев отправляют на войну раньше времени. А она, по сути, была сильнейшей в этом классе. Не считая Наруто с его ядерным реактором внутри и Саске с его генетикой, в чистом контроле и понимании механики мира ей не было равных.       Айлу перевела взгляд на окно. Там, на крыше соседнего здания, она заметила блик.       Едва уловимое искажение света. Тень, которая не двигалась вместе с солнцем.       АНБУ.       Они присматривали за Наруто. Всегда. Но сегодня Айлу почувствовала что-то еще. Сквозь стандартную, безликую чакру оперативника просачивался другой "запах". Холодный. Расчетливый. Лишенный эмпатии. Это была не воля Хокаге. Это было что-то, живущее в корнях деревни. Человек, контролирующий эту тень, смотрел на детей не как на будущее, а как на ресурс. Как на кунаи, которые нужно заточить или выбросить.       Айлу аккуратно поправила рукав своей простой зеленой туники.       Пусть смотрят, - подумала она. - Главное, чтобы они не увидели того, что я не хочу показывать.       Тренировочный полигон №7. Вечер.       Солнце садилось, окрашивая лес в цвета запекшейся крови. Длинные тени деревьев ложились на траву, создавая естественный камуфляж.       Айлу сидела на высокой ветке старого дуба. Она не держалась руками. Чакра на её подошвах держала её надежнее, чем клей. Она болтала ногами в воздухе, изучая свои аккуратные, темные ботинки, словно это было самым важным занятием в мире. Ее белые волосы были собраны в строгий, тугой хвост, открывая высокую шею и лицо.       Внизу, на поляне, Учиха Саске вел бой с тенью.       Он был весь мокрый от пота. Его дыхание сбилось, превратившись в хрип загнанного зверя. Он метал сюрикены с яростью, вкладывая в каждый бросок всю боль утраты.       Дзинь. Тук. Дзинь.       Три попали в цель. Один ушел в сторону.       Саске зарычал и ударил кулаком по дереву. Он ненавидел себя за этот промах.       Айлу видела его боль. Она чувствовала ее почти физически - как вибрацию воздуха. Это была не просто злость мальчика, которого отвергли. Это была агония того, у кого вырвали сердце и заставили жить дальше.       Она решила, что приличия - это роскошь для мирного времени.       Айлу отклеилась от ветки. Она не спрыгнула - она стекла вниз, используя кору дерева как рампу, и мягко приземлилась на траву. Ни звука. Ни хруста ветки.       Она подошла к мишеням и начала молча собирать его сюрикены.       Саске, услышав шорох, резко развернулся. Кунай в его руке дрогнул. Увидев её - ту странную девчонку, что всегда молчит, - он нахмурился.       - Ты... - выдохнул он, вытирая пот со лба. - Чего тебе надо? Вали отсюда. Ты мешаешь.       Айлу выпрямилась. В её ладони лежали его сюрикены. Она посмотрела на него - спокойно, без страха, без обожания, которое он привык видеть в глазах девочек.       Она отошла на пару шагов.       - Убирайся! - рявкнул Саске, делая шаг к ней.       Айлу переложила сюрикены в левую руку. Правую она медленно подняла. Сжала кулак. И выставила средний палец.       Жест был настолько вульгарным, настолько не вяжущимся с её кукольной внешностью и опрятной зеленой одеждой, что Саске остолбенел. Он прифигел. Его рот приоткрылся, а агрессия сменилась чистым шоком. Фарфоровая статуэтка только что послала его.       Не давая ему опомниться, Айлу резко развернулась.       Она даже не смотрела на мишени. Она закрыла глаза на долю секунды, слушая эхо леса.       Вжих-вжих-вжих-вжих.       Четыре сюрикена вылетели из её руки веером.       Тук. Тук. Тук. Тук.       Саске перевел взгляд. Все четыре сюрикена вонзились точно в центры мишеней. Абсолютная точность. Слепой бросок.       - Звук, - тихо произнесла Айлу, не оборачиваясь. - Дерево звучит иначе, чем воздух. Если ты слышишь мир, тебе не обязательно его видеть, чтобы убить.       Саске молчал. Он был слишком потрясен, чтобы огрызаться.       Айлу повернулась к нему и подошла вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу.       - Я Айлу, - сказала она просто. - Мы не были представлены официально.       Саске хотел отступить, но что-то в её взгляде удержало его.       - Саске... - машинально ответил он.       И тут она сделала то, чего он ожидал меньше всего. Она шагнула вперед и обняла его.       Это не было объятием фанатки. Это было короткое, крепкое объятие человека, который понимает. От неё пахло не духами, а озоном и чистотой.       Саске замер, его руки повисли вдоль тела. Он забыл, как реагировать на тепло.       - Мне жаль, - прошептала она ему на ухо. Её голос был еле слышен, но каждое слово падало тяжелым камнем. - Мне жаль, что это случилось с твоим кланом. Правда жаль.       Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.       - Я тоже потеряла родителей, когда родилась, - продолжила она, и в её голосе не было жалости к себе, только констатация факта. - Я знаю, каково это - смотреть в пустоту. Но если ты заполнишь эту пустоту только гневом, Саске... ты сгоришь. Ты станешь пеплом раньше, чем отомстишь.       Саске стоял, не шевелясь. Слова, которые он слышал сотни раз ("мне жаль", "бедный мальчик"), из ее уст звучали иначе. Потому что она не жалела его. Она давала ему инструкцию.       - Стань холодным, - добавила она, разворачиваясь. - Огонь ярок, но лед тверже.       Она пошла прочь, её шаги едва касались травы. Ее зеленая одежда сливалась с лесом.       Саске смотрел ей вслед. В его груди, там, где был ледяной ком, что-то дрогнуло. Не растаяло, нет. Но стало чуть легче дышать.       Он чуть наклонил корпус вперед. Губы беззвучно шевельнулись.       "Спасибо".       Тело сказало это за него. Айлу, не оборачиваясь, едва заметно кивнула. Она услышала.       Академия Шиноби. Зал для спаррингов. Неделю спустя.       Ирука-сенсей стоял посреди зала с планшетом в руках.       - Хорошо. Следующая пара.       Он пробежал глазами по списку и на секунду замер.       - Учиха Саске и... - Ирука поднял бровь. - ...Айлу.       По классу прошел шепот. Мальчишки оживились.       - О, Айлу! - кто-то присвистнул. - Будущая жена, не поранься!       - Саске-кун, покажи класс! - визжали девочки. - Не бей её сильно, она же хрупкая!       Саске вышел в круг. Он был сосредоточен. После той встречи в лесу он больше не смотрел на Айлу как на пустое место. Он знал, что за этой фарфоровой маской скрывается что-то опасное.       Айлу вышла напротив. Спокойная, в своей неизменной зеленой одежде, ни единой складки. Она поклонилась - коротко, формально.       - Хаджиме! - скомандовал Ирука.       Саске не стал ждать. Он рванул вперед, вкладывая скорость в первый рывок. Это была атака уровня хорошего генина. Резкий удар правой, нацеленный в корпус.       Айлу видела его движения словно в замедленной съемке.       Ошибка, - отметила она. - Слишком много эмоций. Слишком широкий замах.       Она могла бы уклониться. Могла бы сдаться, чтобы не привлекать внимание АНБУ. Но она посмотрела в глаза Саске. Он жаждал силы. Если она поддастся, она оскорбит его интеллект. Чтобы он вырос, ему нужно увидеть стену.       Она должна стать этой стеной.       Айлу не отступила. Она шагнула навстречу.       Её левая рука мягко скользнула по предплечью Саске, отводя удар в сторону. В то же мгновение её правая рука - пальцы сложены особым образом, как клюв птицы - выстрелила вперед.       Это был не силовой удар. Это была точечная атака.       Два пальца ударили точно в нервный узел под мышкой, а затем, мгновенно сменив траекторию, коснулись точки на шее.       Саске почувствовал, как его тело пронзило электрическим разрядом. Рука онемела. Ноги подкосились.       Айлу завершила движение легкой подсечкой.       Бах.       Четыре секунды.       Ровно столько длился бой. Саске лежал на спине, глядя в потолок, не в силах вдохнуть полной грудью. Его мышцы были парализованы временным спазмом.       В зале повисла звенящая тишина. Никто не дышал.       Ирука уронил ручку.       Киба, сидевший в первом ряду, покраснел до корней волос. Его рот открылся и закрылся, как у рыбы.       - Охренеть... - прошептал он. - Она его... просто уничтожила.       Шикамару Нара, который обычно спал, приоткрыл один глаз. В его взгляде читалось не только удивление, но и опасение.       - Проблематично, - буркнул он себе под нос. - Она скрывала это. Слишком быстрый расчет.       Наруто вскочил на скамью, разрывая тишину своим воплем:       - ДА-А-А! Вот это да! Айлу-чан, ты крутая, даттебайо! Видали?! Это моя подруга!       Ино и Сакура стояли бледные. Их мир только что пошатнулся. Саске-кун, их идол, лежал на полу, поверженный "тихоней". Ревность смешалась со страхом. В их глазах Айлу превратилась из декорации в главную соперницу.       Ирука прочистил горло.       - Победитель... Айлу.       Айлу не улыбнулась. Она опустилась на одно колено рядом с Саске.       - Прости, - тихо сказала она. - Это знак уважения. Я не стала сдерживаться, потому что ты достоин настоящего боя.       Она протянула руку к его плечу и нажала на другую точку. Саске судорожно вдохнул, чувствительность вернулась.       - Твоя техника чистая, Саске, - шепнула она так, чтобы слышал только он. - Но ты предсказуем. Гнев делает тебя тяжелым. Ты бьешь туда, где противник был, а не туда, где он будет. Думай, а потом бей.       Саске, всё еще лежа на полу, посмотрел на неё. Если бы это сказал Наруто, он бы взбесился. Но Айлу... она говорила вещи, которые звучали как истина. Она видела его насквозь.       Он кивнул. Коротко, отрывисто.       - Я понял, - хрипло ответил он.       Айлу встала и протянула ему руку. Саске принял её.       Когда они разошлись по местам, Айлу снова почувствовала на себе взгляд с потолка. АНБУ. Теперь они смотрели внимательнее. Она знала, что этот бой попадет в отчет.       Но ей было все равно. Она посмотрела на свои руки. Идеально чистые, без единой царапины.       Игра началась, - подумала она.       Подземная база "Корня". Три дня после спарринга.       В кабинете Данзо Шимуры никогда не было окон. Воздух здесь был спертым, пахнущим пылью древних свитков и холодным железом. Единственным источником света была масляная лампа на столе, отбрасывающая длинные, пляшущие тени, которые, казалось, жили своей жизнью.       Данзо сидел за столом, его единственный видимый глаз скользил по строкам отчета. Пергамент был сухим, как и голос человека, который его принес.       АНБУ в маске Совы стоял перед столом, замерев как статуя. Его чакра была подавлена, спрятана глубоко внутри, как у профессионального убийцы, привыкшего быть никем.       - Отчет полон, Данзо-сама, - произнес Сова безэмоциональным тоном, словно зачитывал список покупок. - Объект "Айлу". Возраст: 9 лет. Статус: сирота, воспитанница приюта. Академические показатели: стабильно средние, без отклонений, за исключением последнего инцидента.       Данзо медленно перевернул страницу. Его палец с длинным ногтем постукивал по деревянной столешнице. Тук. Тук. Тук. Звук был тихим, но в абсолютной тишине подземелья он казался оглушительным, как удары молотка судьи.       - "Средние", - повторил Данзо, и в его голосе прозвучала нотка сарказма, сухая, как осенний лист. - Ты видел её лицо, Сова?       - Так точно.       - И что ты увидел?       - Ребенка.       Данзо хмыкнул. Он отложил отчет и посмотрел на пляшущее пламя лампы.       - Ты смотришь глазами, Сова. А надо смотреть разумом. В её лице нет детской непосредственности. В её глазах - пустота, за которой скрывается расчет. Она не ребенок. Она - сосуд, который кто-то очень тщательно наполняет.       Он снова взял отчет, найдя нужный абзац.       - "Спарринг с Учиха Саске. Длительность: 4 секунды. Метод: точечное поражение нервных узлов. Стиль: неопознан, предположительно, интуитивный тайдзюцу, основанный на глубоком знании анатомии".       Данзо поднял глаз на оперативника.       - Интуитивный? В девять лет? Без клана, без учителей, живя в приюте? Ты веришь в такие совпадения, Сова?       - Нет, Данзо-сама.       - Вот и я не верю. - Данзо откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось бесстрастным, но разум работал, как сложный механизм, просчитывая варианты. - Она притворяется. Все эти годы она носила маску посредственности, сливаясь с фоном. Идеальный камуфляж. И этот спарринг... это была не случайность. Это был сигнал. Или ошибка.       Он замолчал, обдумывая, что делать с этим новым, неожиданным активом. Вербовать ее сейчас? Взять в "Корень"?       Мысль была соблазнительной. Девочка с таким потенциалом, с таким холодным разумом, не связанная клановыми узами... Это был материал, из которого можно вылепить идеальное оружие. Второй Итачи, только без той сентиментальной привязанности к семье, которая в итоге сгубила Учиху.       Но Данзо знал Хирузена. Третий Хокаге старел, становился мягким, но его хватка на горле деревни была все еще сильна. Он не отдаст ребенка так просто. Он начнет задавать вопросы, начнет копаться. А Данзо не любил, когда копаются в его делах.       - Рано, - прошептал он, и это слово прозвучало как приговор, отложенный на потом. - Слишком рано. Если мы заберем ее сейчас, мы нарушим естественный ход вещей. Пусть растет. Пусть думает, что она свободна.       Он посмотрел на Сову.       - Приказ: наблюдение. Уровень "Тень". Держать ее на виду двадцать четыре часа в сутки. Фиксировать каждый шаг, каждый вздох, каждый взгляд. С кем говорит, что читает, куда ходит. Особенно - куда ходит по ночам. Я хочу знать о ней всё, Сова. Даже то, чего она сама о себе не знает. Она будет одной из кукол в коллекции Конохи. И когда придет время, я сам дерну за ниточки.       - Хай, Данзо-сама.       Сова поклонился. В следующий миг воздух в том месте, где он стоял, слегка дрогнул, и он исчез. Данзо остался один. Он снова посмотрел на отчет, на имя "Айлу", написанное сухими чернилами.       Второй Итачи... - подумал он, и тень улыбки, холодной и жестокой, коснулась его губ. - Посмотрим, на что ты способна, бесклановая.       Академия Шиноби. Перемена после занятий       Коридор Академии был залит солнечным светом, в котором лениво плавали пылинки. Ученики спешили на улицу, смеялись, толкались, радуясь окончанию уроков.       Айлу шла медленно, неся под мышкой стопку книг из библиотеки. Она двигалась сквозь толпу, как корабль сквозь волны, не задевая никого, но и не позволяя никому задеть себя.       - Эй, ты! - Голос был визгливым, полным детской обиды.       Айлу остановилась. Перед ней возникли Ино и Сакура. Их лица были красными от негодования, руки сжаты в кулачки. Они напоминали двух маленьких, рассерженных птичек, пытающихся защитить свое гнездо.       - Ты думаешь, ты самая умная? - начала Ино, тыча пальцем в сторону Айлу. - Победила Саске-куна один раз, и теперь ходишь тут, как королева? Это была случайность! Ему просто не повезло! Он должен был победить!       - Да! - поддакнула Сакура, кивая так энергично, что её розовые волосы подпрыгивали. - Саске-кун - гений! А ты... ты просто... выскочка!       Айлу медленно перевела взгляд с Ино на Сакуру. Она не моргала. В ее бирюзовых глазах не было ни гнева, ни страха, ни даже раздражения. Там была абсолютная пустота.       Шум. Бессмысленный, пустой шум, - подумала она.       Она смотрела на них, как смотрит ученый на бактерии под микроскопом. Они были примитивны. Их реакции были предсказуемы. Они были ведомы инстинктами, гормонами и социальными программами, которые им навязали. Они были... мусором. Не в оскорбительном смысле, а в функциональном. Они не несли никакой ценности для её целей.       - Вы закончили? - спросила Айлу. Её голос был тихим, ровным, как поверхность озера в безветренный день.       Ино поперхнулась воздухом. Она ожидала оправданий, слез, ответной агрессии. Но не этого ледяного спокойствия.       - Да как ты смеешь... - Ино замахнулась кулачком, готовая ударить.       Сакура перехватила её руку.       - Ино, стой! - прошипела она, в её глазах мелькнул страх.       Сакура была умнее подруги. Она помнила тот спарринг. Она помнила, как Саске - их Саске - упал за четыре секунды. Она видела холод в глазах Айлу и интуитивно понимала: если Ино ударит, ответ будет мгновенным и жестоким. Айлу уделает их обеих, даже не вспотев.       Айлу посмотрела на руку Ино, которую держала Сакура, потом на их лица. Ей стало скучно.       Она просто развернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова. Её шаги были бесшумными. Она оставила их позади, кипящих от бессильной злобы, как оставляют позади надоедливых насекомых.       Она вышла из Академии и направилась в сторону своего нового дома. Ей выделили комнату в общежитии для сирот, расположенном на окраине деревни, совсем рядом с опустевшим кварталом Учих. Её соседом был Наруто.       Айлу подошла к своей двери, открыла её и вошла внутрь.       Комната была маленькой, спартанской. Кровать, стол, стул. Никаких украшений, никаких плакатов, никаких игрушек. Только идеальный порядок и чистота.       Она положила книги на стол и уселась на пол в позу лотоса. Взяла верхний свиток из стопки. Это был "Трактат о медицинских техниках клана Сенджу. Том 1. Теория регенерации".       Айлу развернула свиток. Ее глаза скользили по древним иероглифам, впитывая информацию, как губка. Она читала истории о Цунаде, легендарной Саннине. О её невероятной силе, о её способности исцелять любые раны, о её вечной молодости.       Техника Мистической Ладони... Печать Бьякуго... Накопление чакры в одной точке в течение многих лет...       Айлу закрыла глаза. Её дедукция заработала, связывая факты.       Цунаде не просто родилась такой. Она создала себя. Она изнуряла свое тело тренировками, доводила его до предела, чтобы увеличить объем чакры и контроль над ней. Она превратила свое тело в идеальный инструмент.       Айлу сжала кулачки. Ее ногти впились в ладони.       Мне нужно больше практики. Теория - это скелет. Практика - это мышцы.       Она приняла решение. Больница. Ей нужно попасть в больницу Конохи. Там всегда нужны помощники. Там есть доступ к медицинским картам, к реальным случаям, к анатомии живых и мертвых. Она будет мыть полы, менять судна, делать самую грязную работу. Но она будет там. Она будет учиться на практике.       Лес клана Учиха. Тренировочный полигон. Закат.       Саске был один. Вокруг были только деревья, мишени, испещренные следами от сюрикенов, и тишина мертвого квартала.       Он тренировался до изнеможения. Пот заливал глаза, мышцы горели огнем, дыхание вырывалось из груди с хрипом.       Вжих. Вжих. Вжих.       Сюрикены летели в цель, один за другим. Точность была идеальной. Сила - запредельной для генина.       Но в голове Саске крутилась одна и та же картина. Спарринг. Четыре секунды. Удар в нервный узел. Падение.       - Черт! - Он ударил кулаком по стволу дерева, сдирая кожу на костяшках. - Слабак!       Он ненавидел себя за тот проигрыш. Ненавидел её спокойное лицо. Ненавидел то, что она оказалась права.       - Гнев делает тебя тяжелым... Ты предсказуем...       Её слова жгли его гордость, как кислота.       - Я не слабый! - закричал он в пустоту леса. - Я Учиха! Я отомщу!       Он должен стать сильнее. Намного сильнее. Он должен доказать ей... нет, не ей. Себе. Доказать, что она тоже слабачка, как и все остальные в этой деревне. Что её победа была случайностью.       Но внутри, под слоем гнева и гордости, шевелилось что-то другое. Любопытство.       Как она это сделала? Откуда она знает эти точки? Кто её учил?       - Если она такая сильная... - пробормотал Саске, вытирая пот со лба. - Значит, она тоже вкалывает. Как проклятая.       Ему стало интересно. По-настоящему интересно. Не как сопернику, а как шиноби, который видит другого шиноби. Какой путь она выбрала? Какова ее тренировка?       Я должен узнать. Я должен понять ее силу. И превзойти ее.       Больница Конохи. Несколько дней спустя. Вечер.       Айлу была в больнице. Она добилась своего. Её взяли волонтером - мыть полы, разносить еду, помогать медсестрам с лежачими больными. Работа была тяжелой, грязной и неблагодарной.       Но для Айлу это был рай.       Она впитывала запахи лекарств и гниющей плоти. Она слушала стоны больных и четкие команды врачей. Она наблюдала за операциями через стекло, запоминая каждое движение скальпеля, каждый наложенный шов.       - Айлу-чан, ты просто чудо! - сказала пожилая медсестра, принимая у неё стопку чистых простыней. - Такая маленькая, а работаешь за двоих. И больные тебя любят.       Это было правдой. Айлу не сюсюкалась с пациентами. Она не говорила им пустых слов утешения. Она просто делала свою работу - быстро, четко, идеально. Она поправляла подушки так, чтобы уменьшить боль в спине. Она подавала воду до того, как больной успевал попросить. Она меняла повязки с такой осторожностью, что они почти не чувствовали боли.       В палате для онкобольных её ждали особенно. Там лежали люди, которым оставалось недолго. Они видели в её спокойных глазах не жалость, а принятие. Она была для них символом того, что даже перед лицом смерти можно сохранить достоинство и спокойствие.       - Ты как ангел смерти, деточка, - прошептал один старик, когда она поила его с ложечки. - Только добрый. Ты не боишься нас.       Айлу ничего не ответила. Она просто вытерла ему рот салфеткой. Она не боялась смерти. Она изучала её.       Закончив смену, Айлу вышла из больницы. Была уже глубокая ночь. Улицы Конохи были пусты, только редкие фонари отбрасывали желтые круги света на мостовую.       Она шла домой, чувствуя приятную усталость в мышцах. Её путь проходил мимо "Ичираку Рамен". За стойкой, освещенной теплым светом, сидели двое.       Ирука-сенсей и Наруто.       Наруто что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, а Ирука слушал, улыбаясь и кивая. Перед ними дымились огромные миски с раменом.       Айлу замедлила шаг. Запах жирного бульона и лапши ударил ей в нос. Она поморщилась. Она не переносила рамен. Это была тяжелая, несбалансированная пища, полная пустых углеводов и жиров. Ей было неловко признаться в этом Теучи, доброму старику-повару, который всегда так радовался клиентам, но есть это она не могла.       Её рацион был другим. Куриная грудка - белок для мышц. Рыба, которую она сама ловила в реке на окраине деревни, - фосфор и омега-кислоты для мозга. Овощи - витамины и клетчатка. И иногда, как маленькая слабость, - данго. Сладкие рисовые шарики, дающие быстрый заряд энергии.       Деревня выплачивала сиротам небольшое пособие. Айлу тратила его с умом, рассчитывая каждую монету.       Она прошла мимо раменной, оставшись незамеченной.       Подойдя к общежитию, она остановилась у двери Наруто. В её руках был небольшой бумажный пакет. Данго. Она купила их по дороге.       Она знала, что Наруто вернется поздно. Знала, что он будет голоден, даже после рамена.       Айлу аккуратно положила пакет у порога его двери.       Это не забота, - сказала она себе. - Это инвестиция. Наруто - джинчурики. Он важен для деревни. Поддержание его физического и эмоционального состояния в норме - это рациональный шаг.       Она оправдывала это логикой. Но где-то глубоко внутри, в той части души, которую она так тщательно прятала, было простое человеческое желание сделать что-то приятное для единственного человека, который не смотрел на неё как на пустое место или угрозу.       Общежитие. Ночь.       Наруто возвращался домой, напевая себе под нос какую-то дурацкую песенку. Он был сыт, Ирука-сенсей похвалил его за успехи в Академии (ну, почти похвалил), и жизнь казалась не такой уж плохой.       Подойдя к своей двери, он чуть не споткнулся о бумажный пакет.       - А? Что это? - Наруто наклонился и поднял пакет.       Оттуда пахло сладостью. Он заглянул внутрь.       - Данго! - Его глаза расширились. - Целый пакет данго! Даттебайо!       Он огляделся по сторонам. Коридор был пуст. Но он знал. Он точно знал, кто это сделал.       - Айлу-чан... - прошептал он, и его лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке.       Ему стало тепло. Не от рамена, а от чего-то другого. От чувства, что о нем кто-то помнит. Кто-то заботится. В этой огромной, холодной деревне, где большинство смотрело на него с ненавистью или страхом, были два человека, которые относились к нему нормально. Ирука-сенсей. И Айлу.       Он давно уже понял для себя: Айлу - она как старшая сестра. Странная, молчаливая, иногда пугающая, но... своя.       Саске сидел на ветке высокого дерева, скрытый густой листвой. Его шаринган не был активирован, но зрение Учихи и так было острее, чем у обычных людей.       Он видел, как Айлу вернулась из больницы. Видел, как она остановилась у двери Наруто. Видел, как она положила пакет.       Данго... Для этого идиота?       Саске хмыкнул.       "Забота..." - прокомментировал он про себя. - Глупость. Трата ресурсов на бесполезный объект.       Но он не мог отвести взгляд. В этом простом действии было что-то... человеческое. Что-то, что не вязалось с её холодными глазами и хирургически точными ударами.       Вдруг его лицо на миг стало пунцовым. Детское любопытство, смешанное с чем-то еще, чего он не мог понять, кольнуло его.       Какого черта я вообще об этом думаю? - разозлился он на себя. - Мне плевать на её мотивы. Моя задача - разузнать стиль ее тренировки. И точка.       Он отогнал непрошенные мысли. Устроившись поудобнее на ветке, он прислонился спиной к стволу и закрыл глаза. Ему предстояла долгая ночь наблюдения.       Академия Шиноби. Аудитория. Следующий день.       Айлу сидела в центре аудитории. Вокруг неё был привычный шум, но она была в своем собственном мире. На ее парте лежала книга - толстый том в кожаном переплете, который она взяла в библиотеке джоунинов (ей пришлось применить немного социального инжиниринга, чтобы получить доступ). "Тактика и стратегия малых групп в условиях пересеченной местности. Автор: Нара Шикаку".       Она читала, и ее мозг работал как вычислительная машина. Она не просто запоминала текст - она визуализировала его. Она строила в уме трехмерные модели местности, расставляла фигуры, просчитывала варианты ходов.       Ловушка на тропе... Отвлекающий маневр... Использование рельефа для создания преимущества...       Она была так погружена в чтение, что не замечала атмосферы вокруг себя.       А она изменилась.       После спарринга с Саске отношение к ней переменилось. Если раньше она была просто "странной тихоней", то теперь она стала "загадочной и сильной".       Парни. Они смотрели на неё. Если девчонки продолжали по инерции клеиться к Саске (хотя теперь в их взглядах было больше опаски), то мальчишки... Они были втайне влюблены в её персону. Ее холодная красота, её неприступность, её сила - всё это притягивало их, как магнит.       Но никто не решался подойти. Все знали: эта красавица отошьет их за миг. Не грубо, нет. Она просто посмотрит на них своими пустыми глазами и скажет что-нибудь такое, от чего они почувствуют себя полными идиотами.       Айлу чувствовала эти взгляды. Для неё они были как фоновый шум. Она смотрела на своих одноклассников как на детей. Они играли в ниндзя, а она... она готовилась к войне.       Вдруг рядом с её партой возникла тень.       Айлу подняла глаза от книги. Перед ней стоял Чоджи Акимичи. Он был красным, как помидор, и мял в руках какой-то сверток.       - Эм... Айлу-сан... - промямлил он, глядя в пол. - Это... это тебе. Моя мама приготовила. Это... очень вкусно.       Он положил сверток на край её парты и, не дожидаясь ответа, поспешно ретировался на свое место, спотыкаясь на ходу.       Айлу посмотрела на сверток. От него пахло домашней едой. Жареным мясом и специями.       Она могла бы проигнорировать это. Могла бы вернуть. Но... это было бы нерационально. Это был дар. Отказ мог быть воспринят как оскорбление клана Акимичи. А портить отношения с кланами в её планы не входило.       Айлу мило улыбнулась - уголками губ, вежливо и отстраненно. Она взяла сверток и коротко кивнула Чоджи, который наблюдал за ней из-за своего укрытия.       - Спасибо, Акимичи-сан.       Киба, сидевший рядом с Чоджи, наблюдал за этой сценой, скрепя зубами.       - Хмык, - выдал он. - Подумаешь, еда. Вот я ей потом такой подарок сделаю... Она вообще обалдеет.       Саске, сидевший у окна, все это время мимолетно наблюдал за ее поведением. Он видел, как она приняла подарок - не как девочка, которой приятно внимание, а как дипломат, принимающий верительные грамоты. Холодно. Вежливо. Расчетливо.       Ино дулась за своей партой. Она хотела было возмутиться - как эта выскочка смеет быть в центре внимания?! - но промолчала. То, как Айлу стала центром притяжения после победы над Саске, беспокоило ее. Сакура чувствовала то же самое. Их мир, вращавшийся вокруг Саске, дал трещину. И в эту трещину вошла Айлу, спокойная и пугающая.       Тренировочный полигон №12 (Заброшенный сектор).       Мир сузился до звука. Зрение - слишком ненадежный инструмент; глаза можно обмануть иллюзией, светом, тенью. Слух же, если отсечь лишнее, никогда не лжет.       Айлу стояла в центре вытоптанного круга. На её глазах была плотная черная повязка. Волосы, собранные в строгий хвост, не шевелились - ветра не было. На ней была простая зеленая одежда, идеально подогнанная по фигуре, без единой лишней складки, которая могла бы создать аэродинамическое сопротивление.       В руках она держала четыре сюрикена.       Шелест листа справа. Три метра. Угол сорок градусов. Жужжание насекомого слева. Пять метров. Высота полтора метра. Дыхание наблюдателя в кустах. Восемьдесят метров. Частота пульса учащенная.       Айлу сделала резкий выдох.       Вжих-вжих-вжих-вжих.       Металл рассек воздух. Четыре глухих удара слились в один.       Тук.       Она не сняла повязку. Она знала, что все четыре сюрикена вошли точно в центры мишеней. Баллистика - это не магия, это математика.       Айлу подошла к деревянному манекену. Это была не стандартная кукла для отработки ударов, а конструкция, которую она собрала сама из старого дуба - вариация "деревянного человека" из древних рукописей, которые она нашла в архиве (стиль, напоминающий Вин-Чунь).       Она начала работать.       Клак-клак-клак.       Её предплечья сталкивались с жестким деревом. Блоки, переходящие в удары. Удары, перетекающие в захваты. Она работала в "липком" контакте, не разрывая дистанцию. Здесь не было места для размашистых движений ниндзюцу. Это была физика ближнего боя. Геометрия костей и рычагов.       Затем она перешла к тазу, наполненному водой.       Айлу встала в низкую стойку. Она подняла ладонь и с силой ударила по поверхности воды.       Хлесть.       Брызги разлетелись в стороны.       Она била снова и снова. Вода - это несжимаемая жидкость. Удар по ней с такой скоростью и силой равносилен удару по бетону. Кожа на её ладонях краснела, капилляры лопались, но она не использовала чакру для защиты. Никакой "мистической брони". Только укрепление костной структуры через микротравмы и последующую регенерацию. Кальцинирование ударных поверхностей.       В ста метрах от неё, скрытый густой листвой орешника, сидел Учиха Саске.       Его черные глаза были расширены. Шаринган спал, но даже обычным зрением он видел нечто, что не укладывалось в его картину мира.       Она не использует чакру, - пронеслось в голове Саске. - Вообще. Ни капли.       В мире шиноби это было абсурдом. Чакра - это основа. Усиливать мышцы чакрой - это база, которую учат в первом классе. Зачем она истязает себя "сухой" тренировкой? Зачем набивает руки в кровь, если можно просто покрыть их пленкой энергии?       Он цыкнул языком, чувствуя раздражение. Это казалось ему неэффективным. Примитивным.       Прошел час.       Айлу остановилась. Её дыхание было ровным, ритмичным, как работа метронома. Она села в позу лотоса прямо на землю, не снимая повязки. Медитация. Восстановление гомеостаза.       Саске наблюдал. Он видел, как поднимается и опускается её грудная клетка. Он пытался уловить потоки её чакры, но она была... тихой. Слишком тихой. Как глубокий колодец, дна которого не видно.       "Странная," - прокомментировал он внутренне. - Она как робот. Или как кукла, у которой нет желаний.       Прошло полчаса. Солнце начало клониться к закату, удлиняя тени. Саске решил, что увидел достаточно. Он пошевелился, собираясь уходить.       Вжих.       Звук был коротким, свистящим.       Саске инстинктивно дернул головой влево. Холодный металл прошел в миллиметре от его уха и с глухим стуком вонзился в ствол дерева прямо за его головой.       Кунай.       Саске замер. Сердце пропустило удар.       Как?!       Расстояние было огромным. Он сидел в "слепой зоне", против ветра. Она не могла его видеть. Она даже не двигалась с места медитации!       Внизу, на поляне, Айлу медленно поднялась. Она сняла повязку с глаз. Её взгляд был направлен точно на то место, где он прятался.       Она не кричала. Она просто поманила его пальцем.       Саске сглотнул вязкую слюну. Его гордость требовала уйти, но любопытство и шок пригвоздили его к месту. Он спрыгнул с ветки и, стараясь сохранять достоинство, вышел на поляну.       Он шел к ней, и каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал себя пойманным с поличным.       Айлу стояла спокойно, руки опущены вдоль тела. Когда он подошел на расстояние пяти шагов, она заговорила.       - Если тебе нужен был совет или практика, Саске, - её голос был ровным, без тени упрека, - то рациональнее было бы попросить прямо. Чего прятаться в кустах, как мелкий грызун? Это неэффективно.       Лицо Саске на мгновение вспыхнуло пунцовым цветом. Стыд обжег щеки. Он, Учиха, прятался как вор.       Он резко отвернул взгляд, изучая траву под ногами.       - Я не прятался, - буркнул он. - Я... оценивал обстановку.       - Оценивал? - переспросила Айлу.       В ее голосе прозвучало что-то новое. Усмешка.       Саске вздрогнул и поднял глаза.       Она улыбалась. Не той вежливой, пластиковой улыбкой, которой она одаривала остальных. Это была короткая, едва заметная, но настоящая эмоция. Смешинка в уголках глаз.       - Ты первый раз смеешься, - вырвалось у Саске. Он был в замешательстве. Он привык видеть её ледяной статуей.       - Сироты не знают, как открываться, Саске, - ответила Айлу, и улыбка исчезла, сменившись привычной серьезностью. - Мы учимся носить броню раньше, чем учимся ходить.       Саске промолчал. Эти слова ударили в точку. Он знал эту броню. Он носил её каждый день.       - Я и вчера заметила, как ты следил за мной, - продолжила Айлу, подходя к своим вещам. - У общежития. Я хотела предложить тебе зайти, но мои расчеты показали вероятность девяносто девять процентов, что ты откажешься. Гордость - тяжелый груз.       Саске снова покраснел, на этот раз от злости на собственную предсказуемость. Она читала его, как открытую книгу.       - Здесь я тренируюсь, - сказала она, обводя рукой полигон. - Это зона тишины.       Саске смотрел на неё. В его голове боролись два желания: убежать и остаться. Гордость кричала "уходи". Жажда силы шептала "останься". Та, кто уложила его за четыре секунды. Та, кто кинула кунай на звук сердца за сто метров.       Он перешагнул через себя. Сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду.       - Можно... - слова царапали горло. - Можно мне тренироваться с тобой?       Айлу замерла. Она повернулась к нему и посмотрела долго, вкрадчиво. Её взгляд, казалось, сканировал не его тело, а саму структуру его духа. Она взвешивала его намерения на весах своей внутренней логики.       - Ты выдержишь? - спросила она. Голос стал жестким. - Здесь нет игр в ниндзя. Здесь нет пафоса. Только боль, пот и биомеханика.       - Выдержу, - твердо ответил Саске.       - Одно условие.       Саске напрягся.       - Ты не суешь нос в мои дела, - отчеканила Айлу. - Ты не осуждаешь то, с кем я общаюсь. И ты не вмешиваешься в мои методы воспитания. Это касается Наруто.       Саске скрипнул зубами. Наруто. Этот идиот.       Айлу знала его реакцию. Она знала, что он ненавидит Наруто. Но она также знала, что сейчас её общество ему нужнее. Она насильно учила Наруто грамотности, буквально запирая его в своей комнате и заставляя читать, иногда применяя физическое внушение (люлей), потому что джинчурики не может быть безграмотным. Это вопрос безопасности деревни.       - Согласен? - спросила она.       Саске кивнул. Машинально.       - Согласен.       И только через секунду до него дошло.       Она поставила стену. Она четко обозначила: "Мы тренируемся, но мы не друзья. Ты не имеешь права голоса в моей жизни". Его, лучшего ученика, красавчика клана Учиха, официально "отшили", переведя в разряд деловых партнеров.       Он оказался в ловушке собственных желаний. Но отступать было поздно.       - Хорошо, - Айлу кивнула, принимая контракт. - Тренировки через день. В это же время.       Она наклонилась, собирая свои сюрикены. Затем взяла с камня небольшой бумажный пакет.       Подойдя к Саске, она протянула его ему.       - Держи.       Саске рефлекторно взял пакет. Он был теплым.       - Я ощущала вчера твой голод, - сказала Айлу. - Ты хотел почувствовать этот вкус. Глюкоза полезна для мозга после стресса. Бери. Приятного аппетита.       Саске стоял, моргая, как сова на солнце. Он держал пакет с данго, глядя на удаляющуюся зеленую спину.       - Спасибо... - прошептал он воздуху.       Квартал клана Учиха. Главный дом. Вечер.       Дом был огромным и пустым. Тишина здесь была другой - не той рабочей, контролируемой тишиной Айлу. Это была тишина склепа.       Саске сидел на энгаве, глядя на пустой сад.       Он медленно открыл бумажный пакет. Сладкий запах патоки и рисовой муки коснулся его носа.       Он достал одну палочку с тремя разноцветными шариками. Укусил.       Вкус был приторно-сладким.       И вдруг...       Память ударила его под дых сильнее, чем любой удар Айлу.       Мама. Она улыбается, протягивая ему точно такой же данго. "Саске-кун, ты хорошо поработал сегодня". Тепло её рук. Запах её волос.       Этот вкус был ключом к двери, которую он заколотил гвоздями.       По щеке Саске покатилась слеза. Горячая, соленая. Она упала на деревянный настил пола. За ней вторая. Третья.       Он сжался, подтянув колени к груди. Он обнял себя одной рукой, словно пытаясь удержать рассыпающиеся куски души. Он ел данго и плакал, беззвучно, страшно, требуя у вселенной невозможного. Вернись. Пожалуйста, вернись.       На высокой ветке дерева за забором поместья, скрытая тенью, сидела Айлу.       Точнее, её клон.       Она наблюдала. В её взгляде не было жалости, только глубокое, философское понимание неизбежности утраты. Боль - это цена привязанности.       - Живи дальше, - прошептали губы клона.       Фигура Айлу подернулась дымкой и исчезла, растворившись в вечернем воздухе, оставив мальчика наедине с его горем, которое он должен был пережить сам.       Улицы Конохи. Неделю спустя.       Айлу шла по улице. Она чувствовала каждый канал в своем теле. Месяц назад она начала осознавать масштаб того, что скрыто внутри неё. Это был не просто "большой запас". Это был океан. Бездна.       Если бы она выпустила свою чакру, сенсоры Конохи сошли бы с ума. Поэтому она создала внутри себя сложную систему шлюзов и барьеров. Она подавляла свою силу на подсознательном уровне, мимикрируя под "обычного гения".       Её цель была ясна: данные. Кто её родители? В приютском досье была пустота. "Сироты войны". Стандартная отписка.       Вдруг перед ней возник чунин в стандартном жилете.       - Айлу, - произнес он официально. - Хокаге-сама вызывает тебя.       Айлу не вздрогнула. Она лишь слегка приподняла бровь. Вызов к Хокаге? В таком возрасте? Это было отклонением от нормы.       - Поняла, - кивнула она.       Они подошли к Резиденции Хокаге - красному круглому зданию, символу власти Огня. Поднялись по лестнице. Чунин открыл дверь.       - Войди.       Айлу вошла. Кабинет был пропитан запахом старого табака и властью. За столом сидел Сарутоби Хирузен. Он смотрел в окно, но когда Айлу вошла, он развернулся.       Айлу сделала идеальный, уставной поклон.       - Хокаге-сама.       Хирузен кивнул чунину, и тот вышел, плотно закрыв за собой дверь. Старик заложил руки за спину и посмотрел на девочку.       - Твоя победа над Саске наделала шума, Айлу, - начал он. Голос его был мягким, "дедушкиным", но глаза оставались цепкими. - Четыре секунды. Впечатляет.       - Эффективность - основа выживания, - ответила Айлу спокойно.       Хирузен хмыкнул. Она говорила как ребенок, но интонации были взрослыми. Он не был дураком. Он играл в эту игру десятилетиями.       - Айлу, - Хирузен подошел к своему столу, но не сел. Он опирался на него руками, глядя ей прямо в глаза. - Как тебе живется? Наруто не мешает? Я знаю, вы соседи.       - Наруто Узумаки - шумный, но безобидный фактор, - ответила она. - Он требует коррекции поведения и образования, чем я и занимаюсь по мере сил.       Хирузен едва заметно улыбнулся.       - Я позвал тебя не только ради светской беседы. - Он указал ей на стул. - Садись.       Айлу села. Спина прямая, руки на коленях.       - Ты гений, Айлу, - сказал Хирузен прямо. Он отбросил маску добряка. - Твой интеллект, твой контроль тела... это аномалия.       Айлу не реагировала. Ни мускул не дрогнул на её лице.       - Ты не должна пропускать свое детство, - продолжил Хокаге, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. - Если ты бесклановая, это не значит, что ты должна быть инструментом. Живи. Играй. Заводи друзей. Не становись тенью раньше времени.       Айлу медленно подняла одну бровь.       - К чему вы клоните, Хокаге-сама? - ее вопрос прозвучал сухо.       Она быстро сопоставила факты. Страх в его глазах. Упоминание гениальности как проклятия. История деревни.       - Это из-за Итачи? - спросила она.       Хирузен замер. Его зрачки сузились. В комнате повисла тяжелая, плотная тишина.       Откуда?! - кричало все внутри Хокаге. - Откуда ребенок знает? Итачи - табу. Предатель. Гений, вырезавший клан.       - Ты... - начал он, но голос подвел его.       - Это очевидно, - продолжила Айлу, не давая ему опомниться. - Деревня боится ранних гениев. Вы видите паттерн. Изоляция, превосходство, слом, трагедия. Вы проецируете его судьбу на меня.       Она говорила о страшных вещах так, словно обсуждала погоду.       - Я не Итачи, - сказала она твердо. - Я не считаю себя умнее других. Я просто проживаю свою жизнь, используя доступные мне ресурсы. Моя психика стабильна.       Хирузен выдохнул. Он достал трубку, но не закурил. Ему нужно было успокоить руки.       - Ты проницательна. Пугающе проницательна.       - Раз уж мы говорим откровенно, - Айлу решила использовать момент шока. - Я хочу спросить у вас. Кто мои мама и папа? Мне не выдали информацию в архиве. Сказано лишь "погибли". Это статистическая погрешность, а не биография.       Хирузен молчал. Он смотрел на эту девочку в зеленом, и видел в ней загадку, которую не мог решить.       Он закрыл глаза.       - Гэн и Маэ, - произнес он тихо. - Твой отец, Гэн, был бесклановым, но храбрым человеком. Твоя мать, Маэ, была чунином, прекрасным сенсором. Они погибли в ночь нападения Девятихвостого, защищая деревню. Они были истинными носителями Воли Огня.       Айлу впитывала эти имена. Гэн. Маэ. Слова обретали форму. У неё была история.       - Так почему вы скрыли это?       - Чтобы защитить, - уклончиво ответил Хирузен. - Дети героев иногда становятся мишенями.       - Спасибо за информацию, - сказала Айлу.       Но её слух, настроенный на микровибрации, уловил сбой в сердцебиении старика. Пропуск удара.       Он лжет. Или недоговаривает.       Хирузен не сказал ей главного. Он не сказал про брата-близнеца. Про мальчика, который исчез бесследно вместе с телом, оставив только пустоту. Он боялся давать ей надежду или новую загадку.       - Можешь идти, - сказал Хокаге, чувствуя усталость. - И... насчет АНБУ. Не переживай. Я контролирую Данзо.       Айлу встала. Она подошла к двери, но остановилась, взявшись за ручку.       - Вы скрыли что-то еще, - произнесла она, не оборачиваясь.       В кабинете стало холодно. Пульс Хирузена подскочил. Она заметила.       - Но сейчас не время, - продолжила Айлу. - Я уважаю иерархию секретности. Однако, как я поняла, вы хотите, чтобы я "жила". Тогда уберите слежку АНБУ. Они дышат мне в затылок. Это мешает сосредоточиться на тренировках. Наблюдатель с маской Совы слишком шумно наступает на ветки.       Хирузен медленно кивнул.       - Хорошо. Я отзову их.       Айлу вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком.       Хирузен остался один. Он подошел к окну и посмотрел на деревню.       Она заметила Сову, - подумал он. - Лучшего оперативника Корня. В девять лет.       - Она сильнее, чем Итачи, - прошептал Третий Хокаге, и дым из его трубки закрутился в сложный узор. - Потому что Итачи чувствовал слишком много. А она... я не чувствую в ней ничего.       Он пытался просканировать её во время разговора. И это пугало его больше всего. Её чакра была... стандартной. Абсолютно средней. Но инстинкт старого воина кричал ему, что это ложь. Что под этой серостью скрывается что-то, способное поглотить Десятихвостого.       - Что же ты такое, Айлу? - спросил он у неба.       Но небо молчало.       Тренировочный полигон №12. После занятий в Академии. Пасмурный день.       Небо над Конохой затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, словно сама атмосфера готовилась к чему-то важному. Воздух стал плотным, влажным, пахнущим озоном и мокрой землей.       Айлу стояла в центре полигона.       - Готов? - спросила она, не оборачиваясь.       Саске Учиха стоял в десяти метрах. Он кивнул.       - Готов.       Они тренировались так уже неделю. Странный тандем: последний из великого клана и бесклановая сирота с глазами, в которых отражалась пустота космоса. Айлу учила его не техникам, а биомеханике. Как использовать инерцию противника. Как бить не в мышцу, а в место прикрепления сухожилия. Как дышать так, чтобы восстанавливать силы прямо в бою.       Прошло три часа.       Оба лежали на траве, тяжело дыша. Пот скатывался по вискам, смешиваясь с первыми каплями дождя, который начал моросить с серого неба.       - Люблю дождливую погоду, - прошептала Айлу, глядя в облака.       Саске повернул голову к ней. Он молчал, слушая ритм её дыхания.       - Холод - лучшая среда для ума, - продолжила она. - В жару молекулы движутся хаотично. В холоде они структурируются. Мысли становятся четче. Кристаллизуются.       Саске смотрел на неё и чувствовал странное отчуждение. Иногда ему казалось, что она не из этого мира. Что она - инопланетянка, случайно попавшая в тело ребенка-шиноби.       Айлу закрыла глаза, позволяя дождю падать на лицо.       - Ты хочешь что-то спросить, - сказала она спокойно. - Говори. Слушаю.       Саске опешил от ее проницательности, но решил не упускать момент. Этот вопрос мучил его давно.       - Откуда ты знаешь про всё и про всех? - спросил он. - Про меня, про Итачи, про точки на теле... Откуда?       Айлу открыла глаза. В них не было тайны, только сухая констатация факта.       - Это моя натура, - ответила она. - Знать всё. Проклятие и дар. Я не видела родителей, росла как все сиротки в приюте. Но я рано поняла, что мой ум - это оружие. И тело тоже.       Она повернула голову к нему.       - Я читаю людей, Саске.       Саске вопросительно приподнял бровь.       - То есть, когда ты видишь, что люди общаются, ты...       - Читаю их язык тела, - перебила она. - Микровыражения. Расширение зрачков. Направление стоп. Частоту моргания. Люди кричат о своих намерениях, даже когда молчат. Большинство просто не умеет слушать.       - Оу, - только и смог выдать Саске.       Айлу ухмыльнулась. Едва заметно, уголком губ.       - Всего одна просьба, Саске.       Саске напрягся.       - Не влюбись в меня, - сказала она. Тон был шутливым, но глаза оставались серьезными. - Вообще.       Саске опешил. Его щеки вспыхнули. Его только что отшили. Официально. Превентивно. Хотя он даже не успел ничего сделать. То, как буднично она это сказала, шокировало его.       - Но мы будем друзьями, - добавила Айлу, глядя снова в небо. - Я не хочу парней в ближайшие двадцать лет. Это нерациональная трата ресурса времени.       Саске молчал. Внутри него был хаос. Хотел ли он добиваться её? Он не знал. Она была сильной. Она была умной. Она была... единственной, кто понимал его без слов. Но сейчас он должен был сохранить лицо.       - Я даже и не думал об этом, - тихо буркнул он, стараясь звучать нейтрально.       Айлу резко ткнула его локтем в бок.       - Ай! - Саске схватился за ребра.       - Никакой лжи на тренировках, - сказала она строго. - Думал, я не замечу изменение твоего пульса и приток крови к капиллярам лица?       Саске отвернулся, пряча лицо.       - Извини.       В кустах, метрах в пятидесяти, шевельнулась ветка.       Киба Инузука и Чоджи Акимичи сидели в засаде, наблюдая за странной парочкой. Шикамару Нара лежал рядом, подперев голову рукой, и тихо осуждал происходящее.       - Проблематично, - прошептал Шикамару. - Они нас заметили еще полчаса назад.       - Да тихо ты! - шикнул Киба. - Саске, гад такой... Уже подкатывает к ней. Я ему сейчас...       - Ребята, может, пойдем? - Чоджи жевал чипсы, стараясь хрустеть потише. Каким-то образом его уговорили быть "подстраховкой", хотя он до сих пор не понимал, от чего именно он должен страховать. - Мы тут засиделись. Я есть хочу.       - Тсс! - Киба сжал кулак. - Смотрите, он краснеет! Вот урод!       Внезапно за их спинами раздался тихий голос.       - Любопытство - это порок, который лечится испугом.       Троица подпрыгнула. Позади них стоял клон Айлу. Руки скрещены на груди, взгляд холодный.       Шикамару вздохнул и закрыл глаза.       - Я же говорил.       Айлу посмотрела на них сверху вниз.       - Я предупреждаю один раз, - сказала она серьезно. - Это деликатная тренировка. Не делайте этого больше. Никогда.       Киба сжался, его лицо стало пунцовым от стыда. Акимичи поспешно поклонился, роняя крошки чипсов.       - Простите! Простите, Айлу-сан!       Айлу выдохнула и указала пальцем себе за спину.       - Ушли отсюда. И чтобы я не ощущала вашу чакру в пределах двух километров.       Киба и Чоджи не заставили себя ждать. Они ретировались с скоростью звука, ломая кусты. Шикамару поднялся лениво, отряхивая штаны. Он пошел медленным шагом, всем своим видом показывая, что ему все это глубоко фиолетово.       - Ты мне нравишься, - сказала Айлу ему в спину.       Шикамару споткнулся. Он обернулся, его глаза расширились от внезапного комплимента. Щеки предательски порозовели.       - Ты умеешь анализировать, - пояснила Айлу. - И по твоему виду... ты знаешь, как играть в Сёги.       Шикамару выдохнул, приходя в себя.       - А-а... ты про это.       - Да, про это, - кивнула Айлу. - Практика - вещь хорошая. Бывай, Шик!       Клон исчез, растворившись в воздухе. Шикамару стоял, глядя на пустое место.       - "Шик"? - переспросил он у ветра. - Странная девица. Проблемная. Но... умная.       - Бывай, - ответил он пустоте и засунул руки в карманы.       Наруто шел домой, пиная камушек. Его только что выгнали из парка. Какая-то женщина закричала на него, когда он просто подошел посмотреть на ее собаку. Взгляды жителей... они жгли спину. Холодные, полные презрения.       - Почему? - спросил он тихо. - Что я сделал?       Он сжал кулак.       - Я стану Хокаге! - крикнул он в пустоту улицы. - И тогда вы все меня признаете! Но для этого... надо стать умным.       Придя домой, он схватил первую попавшуюся книгу - "Основы грамматики", которую ему насильно всучила Айлу.       - Я выучу это! Даттебайо!       Он открыл книгу, прочитал первое предложение... и через минуту уже спал, пуская слюну на страницу.       Таймскип: 4 года спустя.       Академия Шиноби. Выпускной экзамен.       За четыре года многое изменилось. Айлу выросла. Её зеленая одежда стала чуть сложнее, удобнее для скрытого ношения оружия. Волосы стали длиннее, но все так же были собраны в практичный хвост.       Она сидела за партой, читая свиток. Рядом Наруто пытался применить "Секси-дзюцу" на Ируке.       Бам!       Айлу, не глядя, отвесила ему подзатыльник.       - Ай! - Наруто схватился за голову.       - Прекрати позориться, - спокойно сказала Айлу. - Ты ниндзя, а не клоун из квартала Красных фонарей. Уважай форму.       - Прости... - пробурчал Наруто, потирая шишку.       За эти четыре года Айлу стала монстром. Тихим, незаметным монстром.       Она освоила Мокутон. Древесная стихия подчинялась ей идеально. Она могла вырастить лес за секунды, но скрывала это. Она хотела раскрыть способности, но Хирузен, с которым у неё сложились странные, почти доверительные отношения, посоветовал ждать. "Время придет", - говорил он.       Она чувствовала свою силу. Она знала все пять стихий. Огонь, Вода, Земля, Ветер, Молния. Её тело было гениальным проводником.       Им выдали протекторы. Блестящие металлические пластины с символом листа. Айлу завязала свой на лбу.       Саске сидел у окна. Он тоже изменился. Стал выше, жестче. Его взгляд был холоднее.       Их совместные тренировки стали редкими. Инициатором разрыва была Айлу. Причина была проста: он не мог её победить. Ни разу. Это начало бить по его эго слишком сильно, превращая здоровую конкуренцию в токсичную одержимость. Ей это было не нужно.       Она тренировала и Наруто. Отдельно. Учила его базе тайдзюцу, учила чувствовать центр тяжести. Но она была осторожна. Девятихвостый внутри него реагировал на её чакру странно - затихал, словно боялся.       Её мучил один вопрос. Если я бесклановая, откуда этот океан чакры? Откуда этот интеллект?       Её размышления прервал тихий писк. Справа сидела Хината Хьюга, краснея и глядя на Наруто. Айлу чуть улыбнулась. Она не мешала. Это было мило.       А вот Сакура и Ино... Они сторонились её. Инстинкт самосохранения работал у них отлично. Парни тоже держали дистанцию. Они выжидали. Понимали, что к такой девушке просто так не подкатишь.       Вдруг в классе произошло движение. Наруто вскочил на парту перед Саске, пытаясь сыграть в "гляделки". Кто-то толкнул его...       И случилось это.       Поцелуй. Легендарный, случайный поцелуй Наруто и Саске.       Класс замер. Все ахнули.       - НА-РУ-ТО!!! - взревели девочки, мгновенно переключая агрессию с Айлу на несчастного Узумаки.       Айлу, сидевшая позади, прикрыла рот рукой. Её плечи тряслись. Она ржала. Беззвучно, до слез. Это была лучшая комедия, которую она видела за последние четыре года.       Резиденция Хокаге. Комната для совещаний. Параллельно событиям в классе.       Хирузен сидел перед хрустальным шаром. Вокруг стояли джоунины - будущие наставники. Какаши Хатаке, Асума Сарутоби, Куренай Юхи.       - Команды сформированы, - сказал Хирузен, выпуская дым. - Но есть один нюанс.       Он указал на изображение Айлу в шаре.       - Айлу.       Какаши посмотрел на девочку с прохладным интересом.       - Та самая, что отказалась от раннего выпуска?       - Да, - кивнул Хирузен. - Будьте с ней настороже. Особенно те, кто будет с ней работать.       - Почему? - спросила Куренай. - Она выглядит... спокойной.       Хирузен повернулся к ним. Его лицо было серьезным.       - Она сильнее всех вас, вместе взятых, в этой аудитории. А её аналитические способности превосходят Шикаку Нару.       Джоунины переглянулись. Это было сильное заявление.       - Какаши, - позвал Хирузен. - Ты любишь гениев. Но она... она другая.       - Что по способностям? - спросил Какаши прямо.       Хирузен помолчал секунду.       - Мокутон.       В комнате повисла тишина. Асума выронил сигарету.       - Техника Первого?! - выдохнул он.       Хирузен кивнул.       - Она показала это только мне. При этом не запыхалась. Она создала массивные ветви, заполнив ими тренировочный зал АНБУ, и на её лбу не выступило даже капли пота.       - Она же уже уровень Каге... - пробормотал Какаши, и в его единственном глазу мелькнуло уважение пополам с опаской.       - Она ребенок, - твердо сказал Хирузен. - Она хочет быть ребенком. Это уникальный случай. Она сама узнала, что владеет пятью стихиями. Сама развила их.       Он обвел взглядом присутствующих.       - Я не хотел рассказывать вам, но вы должны знать, с чем имеете дело. Это тайна S-ранга. Она останется в этой комнате.       Все кивнули.       - Готовьтесь, - закончил Хирузен. - В будущем вас ждет знакомство с её командой.       Он посмотрел в угол комнаты, где в тени стоял еще один джоунин.       - Зенку. Останься. Остальные - свободны.       Академия. Аудитория. Час спустя.       Ирука стоял у доски, держа список. На лице у него (и у Наруто) были следы побоев от разъяренных фанаток Саске.       - Итак, - начал Ирука. - С сегодняшнего дня вы - генины. Чтобы выполнять миссии, вы будете разделены на команды по три человека под руководством джоунина.       Наруто скрестил пальцы. Только бы с Сакурой... И не с Саске!       - Команда 7: Узумаки Наруто... Харуно Сакура...       - УРА! - заорал Наруто. - Черт... - поникла Сакура.       - ...и Учиха Саске.       - УРА! - теперь орала Сакура. - Черт... - Наруто ударился головой об парту.       Ирука продолжал зачитывать списки. Ино-Шика-Чо. Киба-Хината-Шино.       Парни в классе сидели, затаив дыхание. Все хотели к Айлу. Даже те, кто боялся к ней подойти, мечтали быть в её команде. Это был гарант выживания и успеха.       - И наконец... - Ирука посмотрел на последний лист. - Команда 21.       В классе стало тихо.       - Айлу.       Айлу подняла голову.       - ...Шинго.       Парень с задней парты, молчаливый и неприметный, кивнул. Бесклановый. Но с цепким взглядом.       - ...и Кира.       Девушка с короткими светлыми волосами, сидевшая у двери, улыбнулась. Она была медиком-самоучкой, тихой, но упорной.       В классе раздался коллективный вздох разочарования. Большинство парней опустили головы. Шанс упущен.       Айлу встала. Она взяла свою сумку и первой вышла из аудитории. Ей нравился этот состав. Никаких драм. Никаких любовных треугольников. Просто рабочая группа.       Саске проводил ее взглядом. Внутренне он цыкнул. Часть его, та, которую он давил, хотела, чтобы она была с ним. С ней он становился сильнее. С этими двумя (Наруто и Сакурой)... он будет нянькой.       "Попались самые проблемные," - прокомментировал он про себя, отворачиваясь к окну. - Неудачник и фанатка. Отлично. Просто отлично.