Часть 1

Битва Пяти Воинств затихала, оставляя после себя лишь запах гари и ледяной шепот смерти. На склоне Вороньей Высоты Тауриэль прижимала к себе неподвижное тело Кили. Он еще слабо дышал, но его кровь казалась пугающе черной на фоне белого снега. Гном терял тепло быстрее, чем раскаленный металл, брошенный в чан водой, схваченной поверху льдом. — Мелифнин... — шептала Тауриэль, и ее слезы падали на его лицо. – Если бы я могла, я пошла бы за тобой по пути древних легенд… но для меня тот путь закрыт… Не бросай же меня… Вокруг них мало-помалу собирались выжившие. Трандуил смотрел на сына и эльфийку с тяжелым сердцем, а Торин, раненный, но живой, опирался на плечо Двалина. Все они знали, что время жизни Кили стремительно истекает. Все понимали, что надо что-то сказать, но никто не осмеливался быть первым. Да и что тут скажешь?.. — Мелифнин... — повторяла эльфийка закрыв глаза. – Если бы я только могла, я пошла бы за тобой по пути наших древних легенд… как горько, что для меня тот путь закрыт… Бледное сияние, которое, однако перекрывало свет дня, вдруг забрезжило где-то позади собравшихся. Даже Тауриэль почувствовала его сквозь закрытые веки и в удивлении распахнула глаз Именно в этот момент вперед вышел Бильбо Бэггинс. В его руках, сияя внутренним светом, было пульсирующее сиянием сердце горы - Аркенстон. — Посмотрите на них! — голос хоббита дрожал, но разносился далеко над руинами. — Ваши гордые народы веками спорили о золоте и чести, пока истинная доблесть умирала в одиночестве. Этот камень называют Сердцем Горы. Но сердце, не умеющее сострадать, превращается в мертвый холодный гранит, годящийся лишь на стены гробниц. Неужели ваши народы оставят своих детей в такой жуткий час? Неужели даже не попытаетесь им помочь? Гэндальф всегда говорил, что в этом мире действует множество сил выше нашего разумения. Король Трандуил, ваши целители владеют древней магией. Король Торин, у вас есть то, ради чего вы шли на смерть. Если вы соедините величайшее сокровище с величайшим искусством, может случиться то, о чем мы не в силах и подумать! Наступила тишина, и она длилась долго. Бильбо обводил собравшихся взглядом и его надежда гасла, как и свет Аркенстона в его руке. Что может один маленький хоббит? И все же, слова Бильо, простые и искренние, шедшие от самого сердца, сотворили то, чего не могли добиться мечи. Трандуил медленно подошел и положил ладонь на холодный алмаз. Торин, переглянувшись с племянником Фили, чье лицо было в следах от слез, прижал свои ладони к другой стороне камня. — Сделайте это, - приказал Лесной Король, и с высокомерной усмешкой добавил. – Если сможете выдержать поток. Торин смолчал, но упрямый взгляд, которым он ответил Трандуилу, стоил тысячи слов. Эльфийская магия - светлая, тонкая, как звездное сияние - потекла через грани Аркенстона, и новый Король-под-Горой сумел его удержать, потому что Бильбо уж точно никогда в жизни не смог бы – даже тень его нового веса была для него чересчур большой. Камень, пронизанный светом волшебства, доступного Старшему народу и усиленный древней силой гномов Эребора, потомков Ауле, вспыхнул ослепительно белым огнем. Этот яркий луч ударил прямо в грудь Кили. Тауриэль почувствовала, как под ее пальцами тело гнома вздрогнуло и смертельная рана начала затягиваться, словно само время потекло вспять. Тьма, принесенная клинком Больга, отступила перед объединенной силой двух народов, пробудивший скрытый Свет, который был прежде, чем взошло солнце над Средземельем, прежде чем луна озарила подзвездный мир своим серебристым сиянием… Кили резко вдохнул и открыл глаза. Первое, что он увидел, было залитое слезами лицо Тауриэль. — Ты... — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. — Ты все-таки пришла. — Я не могла иначе, — она прижала его голову к своей груди, не обращая внимания на взгляды воителей и королей. Торин опустил голову и кивнул, признавая правоту хоббита. Аркенстон в руках Бильбо на мгновение погас, став просто красивым камнем, но связь, возникшая между эльфами и гномами в ту минуту, была дороже золота, прочнее любого гранита. Да что там гранит и золото – из всех драгоценностей этот союз можно было сравнить только с мифрилом, да и то в самой малой степени из всех возможных. Бильбо тихо выдохнул и убрал Аркенстон в карман. Пусть драгоценный камень и потух, он потом вернет его Торину – пусть вставит в корону на память потомкам, или что там гномы делают с камнями. Хоббит знал, что об этом не напишут в великих летописях, но для него эта победа - победа жизни над древней враждой - была важнее всех сокровищ Подгорного Королевства. И конечно, он ничего не понимал в скалах и драгоценностях, и поэтому не заметил крохотную искру которая осталась тлеть в глубине Аркенстона. А она, тем временем, очень медленно и постепенно становилась ярче, ибо огонь камня был отдан на благое дело.