Часть 2

После битвы Пяти Воинств Эребор утопал в тяжелом сне. Но для Тауриэль время замерло в палатах целителей. Она не уходила, не замечая холодные взгляды гномов и молчаливое неодобрение сородичей. Когда лихорадка Кили наконец отступила, Трандуил пришел к ней. Он долго смотрел на свою лучшую воительницу, чьи руки были испачканы не кровью врагов, а лечебными травами. — Ты выбрала трудный путь, Тауриэль, — произнес Король эльфов. — Но я не стану тебя удерживать. Мир изменился. Через месяц, когда Кили смог уверенно стоять на ногах, Глоин и Балин устроили пир в честь его выздоровления. Однако Кили ускользнул с праздника. Он нашел Тауриэль в заброшенном саду на одном из нижних ярусов горы, где она пыталась оживить замерзшую почву. — В Эреборе мало солнца для эльфийских цветов, — тихо сказал Кили, прислонившись к каменной колонне. Тауриэль обернулась. На ней было простое платье цвета лесного мха, а сияющие медью волосы, не заплетенные в косы как прежде, волнами струились по плечам и спине. В свете светильников они походили на реку расплавленного темного золота. — Но здесь много тепла, которое идет от самого сердца горы, — улыбнулась эльфийка. Кили подошел к ней и протянул небольшую шкатулку. Внутри лежал кулон, искусно выкованный из мифрила и украшенный тончайшей гравировкой, напоминающей листья и цветы эланор, словно переполненные искрящимся звездным светом. — Я ковал его сам, под присмотром Торина, — признался гном, смущенно отведя взгляд. — Он... он ворчал, что я трачу драгоценный металл на «остроухую», но в конце концов помог с огранкой камня. Тауриэль коснулась холодного металла. — Твой дядя позволил тебе это? — Он сказал, что долг жизни нельзя оплатить золотом, но можно признать ту, что спасла его племянника, частью семьи. Кили взял ее за руку и серьезно посмотрел в глаза: — Я не могу предложить тебе леса Лихолесья, Тауриэль. Но я построю для тебя сады под самым небом, на вершинах этих гор. Я буду любить тебя, пока стоят эти скалы. Тауриэль надела кулон, на ее груди засиявший так же ярко, как свет Амана. — Мне не нужны леса, если в них нет твоего смеха, — ответила она. О той ночи и последовавших за ней, в летописях Эребора осталась новая запись. Вопреки древним законам и старой вражде, эльфийская дева осталась в Горе и стала «Лесной Хозяйкой Камня». А их союз с Кили стал легендой, напоминавшей всем народам Средьземелья, что даже после самой страшной зимы всегда наступает весна.