Глава 1

Лихолесье начиналось не с деревьев, а с ощущения, что за тобой наблюдают. Не враждебно, нет. Скорее так, как смотрят на незнакомца, ступившего на порог без приглашения: внимательно, взвешивая, решая, достоин ли он войти дальше. Тень ложилась на дорогу задолго до того, как первые ветви сомкнулись над головой, и свет, привычный и ровный, начинал дробиться, окрашиваясь в зелёно-золотые оттенки. Я поймала себя на том, что иду медленнее, чем остальные. Воздух здесь был плотнее, тяжелее — насыщенный запахами влажной земли, коры, смолы и чего-то ещё, почти неуловимого, древнего. В Имладрисе воздух всегда был светлым, певучим, словно каждая тропа там знала своё место и своё назначение. Даже тишина в доме Элронда была ласковой, наполненной ожиданием речи или музыки. Здесь тишина была иной. Она не обещала — она проверяла. — Амари, ты слишком напряжена, — сказала Тауриэль, не оборачиваясь сразу, но будто чувствуя это спиной. Я вздрогнула. Я всё ещё не привыкла к тому, что сестра рядом — настоящая, живая, не воспоминание из детства и не образ из писем. Тауриэль шла уверенно, легко, в походной одежде стража, с привычной собранностью в каждом движении. Огненные волосы, те же самые, что я видела в своем отражении, были заплетены в изящную прическу. Здесь мою сестру знали. Здесь её уважали. — Я в порядке, — ответила я и тут же поняла, что говорю неправду. Тауриэль всё же обернулась, окинула меня быстрым взглядом — внимательным, оценивающим, как смотрят на новобранцев. — Ты отвыкла, — сказала она мягче. — Лихолесье не похоже на Имладрис. — Я заметила. Сестра усмехнулась. — Дай ему время. Лихолесье не любит спешки. И не любит чужих, — подумала я, но вслух не сказала. Дворец Трандуила открылся не внезапно. Он словно собирался из пространства — из корней, камня, тени и света. Не вырастал вверх, как белые чертоги Имладриса, а уходил вглубь, опираясь на саму землю. Здесь всё казалось частью одного целого: стены и своды, колонны и потолки, переплетённые корнями так тесно, что невозможно было сказать, где заканчивается архитектура и начинается лес. Я невольно понизила голос, словно боялась нарушить равновесие. Камень под ладонями был тёплым. Это удивило меня больше всего. — Он живой, — заметила Тауриэль, заметив мой взгляд. — Так говорят. — Верю, — тихо ответила я. Во дворце было многолюдно. Эльфы сновали туда и обратно, перекликаясь, обсуждая дела, смеясь. И почти сразу я почувствовала на себе взгляды. Не враждебные — скорее любопытные. Но от этого не менее острые. Я слышала своё имя — или, точнее, его замену. Сестра Тауриэль. Та, что выросла в Имладрисе. Чужая. — Это она? — Та самая? — Из долины Элронда? Слова не звучали вслух, но я читала их по взглядам, по коротким паузам в разговоре, по тому, как чужие голоса понижались, когда я проходила мимо. Одна из эльфиек — высокая, с безупречно уложенными волосами и холодно-учтивой улыбкой — шагнула ближе. — Ты должна быть Амариэль, — сказала она. — Присоединяйся к нам. Мы покажем тебе дворец. Это было приглашение, от которого не отказываются. Я кивнула. Мы шли вместе, и я слушала разговоры, словно находясь чуть в стороне. Обсуждали новые наряды, патрули, движение у восточных границ, предстоящий Белтейн, распоряжения короля. Мое имя мелькало между фразами редко и всегда с пояснением, словно само по себе оно было недостаточно значимым. Я старалась не обращать внимания. Говорила мало. Улыбалась, когда нужно. И всё же чувствовала себя гостьей. — Ты вовсе не похожа на сестру, — заметила одна из эльфиек, Селдана, когда остальные ушли вперёд. — Это говорят нечасто, — ответила я спокойно. В глазах многих я была лишь отражением Тауриэль — закалённой, как сталь. В Лихолесье я всегда оставалась за её спиной: младшая сестра, воспитанная вдали от дома. Мы продолжили путь. Каменные колонны, переплетённые корнями, поднимались вверх, будто лес сам решил возвести здесь чертоги. Каждый звук отражался от сводов, словно дворец слушал мои шаги и дыхание. — Эти стены старше многих деревьев в лесу, — сказала Селдана. — Они помнят всё. — В Имладрисе стены не рассказывают истории, — пробормотала я. — Значит, ты ещё не научилась их слушать, — с едва заметной усмешкой ответила она. Я не ответила, лишь слегка опустила взгляд. Лихолесье казалось живым, и мне не хотелось никому показывать свои сомнения. Мы вышли во внутренний двор. Я заметила его почти случайно — светловолосого эльфа, стоявшего у колонн. Он разговаривал со стражниками, смеялся, легко опираясь на лук, будто тот был продолжением его самого. В нём не было напряжения двора, настороженности, которую я уже начинала различать в других. Когда он повернулся, наши взгляды встретились. — Амариэль, — сказал он, подходя ближе. — Таури рассказывала о тебе. Это удивило меня. Таури редко говорила о прошлом. — Надеюсь, не слишком подробно, — ответила я. Он рассмеялся — открыто, без тени высокомерия. — В Лихолесье это уже немало. С возвращением! Его звали Леголас. Имя я знала и раньше, но теперь оно обрело голос, движение, улыбку. Сестра упоминала его в письмах, они тренировались вместе. Сражались бок о бок вместе, искусство клинка было нечуждо королевскому наследнику. С ним было легко. Он не смотрел на меня как на диковинку и не искал в мне отражения сестры. Просто говорил — как с равной. И я вдруг поймала себя на том, что впервые за день не чувствую желания исчезнуть.

***

Вечером, когда дворец начал стихать, я осталась одна в отведённых мне покоях. Комната была высечена в камне, но корни деревьев проходили по стенам, словно живые вены. Свет ламп был мягким, тёплым. Я подошла к окну. Имладрис даже ночью был полон света: отражения воды, далёкие огни, голоса. Здесь же темнота была глубокой, живой. Где-то внизу слышались шаги, приглушённые голоса, скрип камня. Дворец дышал. Я положила ладонь на грудь, словно пытаясь унять странное волнение. На столе лежала флейта — знакомая, тёплая, почти родная. Я взяла её в руки, провела пальцами по гладкой поверхности… и отложила обратно. Пока — нет. Я не знала, примет ли меня этот лес. И не подозревала, что он уже начал прислушиваться.

***

Легкий ветер мягко покачивал зеленую листву тысячелетнего дерева, наводя на меня какую-то гипнотическую сонливость. Полуденные солнечные лучи едва-едва проклевывались сквозь плотную листвяную крону. Я осторожно перебралась на одну из верхних веток, удобно прислонившись спиной к стволу. Отсюда открывался невероятный вид, и с этим было трудно поспорить. Там, внизу, словно крошечные бусинки, частички одного большого механизма, сновали эльфы. Каждый из них был занят чем-то особенным. Стража Лесного короля патрулировала площадь; менестрели, недавно прибывшие из Лотлориэна, рассказывали слушателям о давних странствиях Владыки Лихолесья; торговцы зазывали попробовать травяную пыль; юные ученики под руководством старших упражнялись в стрельбе. Казалось, я могла наблюдать за этой неспешной и такой уютной суетой веками. И жизни эльфа не хватило бы, чтобы вобрать в себя все то, что происходило здесь за время моего отсутствия. Отблески и тревоги прошедшего дня развеялись с первыми лучами солнца, разбудившими меня. Мне не хотелось ни с кем встречаться. Накинув шерстяной плащ, я заглянула в трапезную и взяла пару яблок. В этот ранний час по коридорам дворца сновали лишь слуги. При виде меня они поспешно расступались, не ожидая встретить чужестранку. И всё ещё было странно осознавать себя чужой там, где прошли мои ранние годы. Наша семья не принадлежала к знати, но положение Тауриэль позволило мне остаться во дворце. Жизнь при королевском дворе всегда требовала платы, и, наслаждаясь её внешним спокойствием, я всё чаще задавалась вопросом: какую цену потребует лес за моё долгое отсутствие? Именно с такими мыслями я и провела первую половину дня, безмолвно наблюдая за жизнью Лихолесья с высоты. — Амари! — рыжая макушка сестры показалась снизу. Следовало как можно скорее покинуть свое укрытие, пока Тауриэль не догадалась о моем новым увлечении наблюдать за царством Лесных эльфов с таких высот. Ловко соскользнув с крепких веток, я успешно приземлилась на землю, лишь немного помяв светло-голубое платье. Теплые цвета моих нарядов из Имладриса заметно выделялись среди привычных для лесных эльфов зелёных и золотых тонов. — Амари! — настойчивый голос Тауриэль раздавался где-то поблизости. Должно быть, сестра только вернулась с очередного патруля территорий. Кое-как приведя себя в порядок, я двинулась навстречу ее голосу. Тауриэль оказалась в нескольких метрах от моего тайного убежища. — Амариэль! — сестра заключила меня в крепкие объятия. — Я думала, ты заплутала в замке. Сигален сказал, что не видел тебя со вчерашнего дня. — Я лишь осматривала окрестности, сестра. Едва ли кто-то меня может упрекнуть в чем-то, — загадочно улыбнулась я, — мне нужно время, чтобы привыкнуть здесь. Ты это знаешь. — Знаю, — Тауриэль понимающе обняла меня, мягко направляя в сторону площади. — Королевство Лесных эльфов было у меня в крови с рождения, — призналась я, — но в душе ведь есть и Имладрис. Тауриэль хотела было возразить, но я остановила ее. — Я скоро привыкну, не нужно переживать, сестра. Пара веков и все встанет на свои места, вот увидишь. — я улыбнулась. — Кто такой Сигален? — Моя правая рука. Один из офицеров. — Я думала, что Леголас твоя правая рука, — задумалась я. — Он ведь главнокомандующий. — Нет. Главнокомандующий - король. Леголас - его правая рука. А я служу принцу. Король Трандуил. В Имладрисе о нём говорили часто: отшельник, закрывший границы; король, потерявший супругу; владыка, ради которого лихолессцы готовы отдать жизнь. Я была слишком мала, когда покинула двор, чтобы помнить его по-настоящему. И всё же чувствовала — рано или поздно его взгляд найдёт меня. Тауриэль сняла с себя лук и протянула его, отвлекая от многочисленных мыслей. — Потренируешься со мной? Я с сомнением поглядела на свое платье, сравнивая его с расшитым камзолом сестры и военным обмундированием. — О, Амари, — тут же рассмеялась Тауриэль, — едва ли это может быть отговоркой. Эльфийка передала мне лук и колчан, отходя на пару шагов. — Видишь вот тот дуб? — Я кивнула, осматривая изящные символы, вырезанные на древесине оружия. Древнеэльфийский? Арвен наверняка бы могла прочитать, что здесь написано. — Целься прямо в него. Эльфы Имладриса получали достаточно знаний в области истории, искусства и медицины, однако военное искусство не входило в список приоритетов. Я прицелилась в старый дуб, но стрела сорвалась и упала, не долетев. — Браво, — раздался знакомый голос за спиной. — Пожалуй, тебя ждёт ещё немало тренировок. Я обернулась. Леголас улыбался.