Второй шанс

Холодный ветер выл, сотрясая ветхий особняк, словно последний вздох чего-то древнего и жестокого. Когда-то величественное, теперь прогнившее от времени и темной магии, это место воняло тленом. Гарри Поттер, которому сейчас было 24 года, двигался в тенях, крепко сжимая палочку. Сердце колотилось в груди, каждый удар напоминал ему, зачем он здесь. Где-то в этом лабиринте руин его дети — Эдгар и Лилиана — ждали его. И он разнесет это место по кирпичику, чтобы вернуть их домой. Пожиратели Смерти схватили их два дня назад. Два дня агонии, погони за шепотом и исчезающими следами через густые леса и голые поля. Два дня ощущения, что он сходит с ума, преследуемый воспоминаниями об их испуганных лицах. Он достиг ржавых железных ворот и замер. Две фигуры в плащах патрулировали периметр, их палочки отбрасывали бледные круги света во тьме. Он присел низко, инстинкты взяли верх. Нужен был отвлекающий маневр. Тихо пробормотав заклинание, он направил легкий шорох к дальней стороне двора. — Слышал? — пробормотал один из охранников. Гарри ждал, пока они двинутся, чтобы проверить, затем нанес удар. Беззвучный Ступефай отправил оставшегося охранника на землю. Он проскользнул внутрь прежде, чем тело коснулось грязи. Внутри особняк был еще хуже, чем он ожидал. Коридоры извивались неестественно, воздух был густым от сырости и разложения. Где-то вдалеке раздался смех — низкий, жестокий, смех людей, которые думали, что уже победили. Он пошел вперед, держась теней. В нескольких комнатах впереди он заметил их: четверо Пожирателей Смерти собрались в гниющей старой гостиной, глубоко погруженные в разговор. Гарри было все равно, о чем они говорят. Он почти миновал их, когда пол предал его — резкий, предательский скрип под ботинком. — Кто там? — рявкнул голос. Гарри выругался себе под нос и обернулся, подняв палочку. Бой был жестоким. Он был в меньшинстве, но отчаяние сделало его безжалостным. Струя зеленого света пронеслась мимо его уха — слишком близко. Он пригнулся, контратакуя Редукто, который отбросил одного из них в камин. Раздались крики, заклинания рикошетили от каменных стен. Проклятие разбило люстру над головой, осколки стекла посыпались дождем, когда он откатился в сторону. Гарри двигался как сила природы, точный и неумолимый. Оглушающее заклинание свалило одного врага; Режущее заклятие выбило палочку из рук другого. И вот, наконец, тишина. Тела лежали неподвижно на полу. Гарри не стал проверять, живы ли они. Он не мог себе этого позволить. Он пошел дальше. Пульс колотился, пока он пробирался по извилистым коридорам, каждый поворот усиливал агонию от мысли, что он может опоздать. Затем — наконец — он нашел их. Эдгар и Лилиана сидели, съежившись в маленькой, грязной камере, их лица были бледны, глаза слишком широко открыты. — Папа! — голос Эдгара сорвался, когда он рванулся вперед. Гарри бросился к камере, трясущимися пальцами отпирая замки, прежде чем притянуть их обоих в свои объятия. — Все в порядке, — прошептал он дрогнувшим голосом. — Я с вами. Лилиана прильнула к нему, ее крошечное тело дрожало. — Мы так боялись, — пробормотала она. Гарри на мгновение закрыл глаза, целуя ее в волосы. — Я знаю, Лили. Мне так жаль. Но они еще не были в безопасности. Сирены взвыли по всему особняку, здание ожило от криков и топота ног. Гарри крепко сжал их руки. — Держитесь рядом. Не отпускайте меня. Они побежали. Коридоры смазались, когда он тащил их через хаос, уклоняясь от проклятий, которые крушили камень и поднимали клубы пыли вокруг них. Он сражался как одержимый, сокрушая любого, кто вставал у них на пути. Мир сузился до единственной, горящей цели — вытащить их отсюда. Наконец они вырвались на морозный ночной воздух. Гарри не останавливался, пока не достиг линии деревьев. Он выхватил портал из кармана, крепче сжимая Эдгара и Лилиану в объятиях, когда мир вокруг них исказился… И вот они дома.

***

Вернувшись в поместье Поттеров, Гарри осторожно уложил детей в кровати. Они были совершенно измотаны, их маленькие тела отяжелели от сна, но они всё равно боролись с веками, стараясь не закрывать глаза. — Я знал, что ты найдешь нас, папа, — пробормотал Эдгар едва слышно. — Я знал. Гарри пригладил волосы мальчика; дыхание того выровнялось — сон наконец взял своё. — А где мама? — тихо спросила Лилиана, и в её голосе прозвучало сомнение. Вопрос ударил словно ножом под дых. Гарри замер. Он заставил себя встретить её полный надежды взгляд, медленно опустился на колени у кровати и убрал прядь волос с её лица. — Мама… — его голос сорвался, пришлось сделать вдох, чтобы обрести опору. — Её здесь нет, Лили. Нижняя губа Лилианы задрожала, но она лишь кивнула: — Хорошо. Сердце Гарри сжалось. — Обещаю, я защищу вас, — прошептал он. Этого оказалось достаточно. Лилиана уютнее устроилась под одеялом. Спустя мгновение её дыхание стало ровным, в такт брату. Гарри не ушел сразу. Он сидел рядом, чувствуя, как тяжесть горя давит на грудь. Даже сейчас он не мог избавиться от гнетущего чувства, что подвел их. Что он подвел её. Позже, в кабинете, он смотрел на огонь, сжимая в руке стакан с огневиски. Пламя плясало, но перед глазами стояло только прошлое — тот самый день. Хогсмид лежал в руинах. Атака была стремительной и жестокой. Гарри думал, что всё кончено. Волдеморт был мертв. Последняя битва завершилась, и казалось, мир наконец-то близок. Но то последнее заклятие, брошенное врагом в отчаянии, было его запасным планом. Осколок его души, едва цепляющийся за жизнь, впился в ближайшего верного сторонника. Пару лет всё было спокойно. Жизнь продолжалась. А потом воздух изменился. Шепотки. Слухи. Волдеморту не потребовалось много времени, чтобы заявить о себе и убедить достаточно людей в том, что он никогда не умирал. Еще через несколько лет он собрал небольшую группу последователей, и к тому моменту, когда Министерство осознало масштаб угрозы, было уже поздно. Они нашли способ. Жертва. Ритуал. И Волдеморт вернулся. Но на этот раз он был не просто опасен. Его душа была настолько раздроблена, что в нем почти не осталось человеческого. Он стал чем-то иным. А Амелия… Гарри зажмурился, пытаясь изгнать воспоминания. Она сражалась. Конечно, сражалась. Она всегда сражалась. Но даже она не могла вечно сдерживать этот прилив. И он не успел. Её смерть ознаменовала начало третьего царства террора Волдеморта. На этот раз он был не просто внушающим страх — в глазах мира он стал непобедимым. Требовалась абсолютная лояльность. Неповиновение означало смерть. Гарри осушил стакан, чувствуя, как огневиски обжигает горло. Он должен что-то сделать. Отставив стакан, он решительно подошел к камину. Взмах палочки — и зеленое пламя взревело. — Поместье Корнуолл.Нарцисса ждала его. Её проницательный взгляд оценил его состояние в ту же секунду, как он вышел из очага. — Полагаю, всё прошло успешно, — сказала она спокойно, но с оттенком любопытства. — Они в безопасности, — подтвердил Гарри. — Пока что. Она кивнула: — И что дальше? Гарри выдохнул, запустив руку в волосы: — Я не знаю. — Ты мог бы бежать, — предложила она без осуждения, лишь из практических соображений. — Забери детей и исчезни. На континент, возможно. Гарри покачал головой: — Я никогда не был трусом. — Никто так не подумает, — тихо ответила она. — Тебе нужно защищать детей, Гарри. Он не ответил. По правде говоря, он думал об этом. Но что-то внутри него отказывалось бежать. — Где Сириус? — сменил он тему. — Спит, — сказала Нарцисса. — Я принесу его. Она вернулась через несколько минут, баюкая его младшего сына на руках. Сириус прижался к её плечу, глубоко дыша и совершенно не подозревая о происходящем. Она осторожно передала его Гарри. Тот прижал сына к себе, чувствуя, как перехватывает горло. — Береги себя, — прошептала Нарцисса. Гарри лишь кивнул и исчез в зеленом пламени. Уложив Сириуса, Гарри вернулся в кабинет. Тишина поместья давила на него, удушающая и тяжелая. Нужен был план. Но изнеможение и горе… — Не ожидал застать тебя за попыткой напиться до беспамятства. Гарри замер. За его столом, словно он всегда там сидел, расположился Крокер. Его старый наставник. Друг. В его глазах читалась срочность. Гарри напрягся: — Что ты здесь делаешь? — Нам нужно это исправить, — без предисловий сказал Крокер. Гарри издал сухой, пустой смешок: — Исправить? Как? Она мертва. Если ты вдруг забыл, — его голос сорвался. — Я не забыл, — ровно ответил Крокер. — А Амелия была ко всему готова. У неё были планы на любой случай. Губы Гарри горько искривились: — Конечно. И что же она хотела бы, чтобы я сделал? Крокер встретил его взгляд: — Вернулся. Гарри застыл: — Вернулся куда? — Туда, где он еще не стал неуязвимым, — сказал Крокер. — До большинства крестражей. До того, как война набрала обороты. Гарри прищурился: — И как, по-твоему, я должен это провернуть? Крокер вытащил из мантии большой конверт и положил на стол: — Здесь всё, что тебе нужно. Гарри помедлил, прежде чем открыть его. Внутри лежал искусно сделанный Маховик времени — непохожий ни на один из тех, что он видел раньше, — и стопка документов. Письма, написанные знакомым почерком. Почерком Амелии. При виде этого в груди заныло. — На этот раз, — продолжил Крокер, — на твоей стороне будет эффект неожиданности. Волдеморт даже не будет знать о твоем существовании. Гарри крепче сжал пергамент: — А моё имя? — Ты будешь лордом Гектором Блэквудом. Крокер быстро объяснил: род Блэквудов, их богатство, репутация, древняя история. Имя, которое даст Гарри немедленный доступ в высшие круги власти. — Респектабельный дворянин, — пробормотал Гарри. — Как удобно. — Тебе понадобится это влияние, чтобы подобраться ближе. И ты будешь не один. Гарри нахмурился: — О чем ты? — Возьми детей с собой. — В прошлое? — Да. — Крокер указал на другое письмо. — Найди Эдгара Боунса. Он тебе поможет. Гарри развернул письмо, пробегая глазами по строчкам. Там было всё. План. Имена. Эдвард Блэквуд, Эдди — наследник. Лиллиан Блэквуд, Лили — яркая и очаровательная. Сэмюэл Блэквуд, Сэм — еще совсем маленький, полный безграничного потенциала. Гарри сглотнул. — Что мне им сказать? — Правду, — просто ответил Крокер. — Они этого заслуживают. Гарри сжал челюсти: — А все остальные? Они подумают, что я сбежал. Голос Крокера стал тише: — Какое это имеет значение? Если ты добьешься успеха, этой временной линии просто не будет существовать. Гарри сжал кулаки: — Для меня это имеет значение. — Я знаю. — Крокер выдохнул. — Но у тебя заканчиваются варианты, Гарри. Если останешься, они найдут тебя. И детей. Тишина затянулась. Гарри смотрел на Маховик времени, чувствуя всю тяжесть принятого решения. Наконец он глубоко вздохнул. — Ладно. — Его голос был тверд. — Что я должен делать?

***

На следующее утро в доме стояла необычайная тишина. Та самая, что пробирает до костей, густая от осознания всего, что произошло накануне. Завтрак прошел в гнетущем молчании: маленькие кусочки еды, наполовину пустые тарелки и косые взгляды, которые говорили громче слов. Никто не решался произнести это вслух, но все думали об одном и том же: Это наше последнее утро здесь. Последний раз мы сидим за этим столом, в этом доме, будучи самими собой. К тому времени как со стола убрали посуду, каждый собрал немного личных вещей — то, что невозможно было оставить, то, что позволяло им чувствовать себя собой. Затем Гарри собрал детей в гостиной. Он сделал вдох, давая себе успокоиться. Затем посмотрел на каждого из них: на Эдгара, рассудительного и серьезного; на Лилиану, решительную и стойкую; на Сириуса — еще совсем маленького, чье доверие к отцу было безграничным. — Нам предстоит очень важное путешествие, — сказал Гарри ровным голосом, несмотря на бурю внутри. Ты не имеешь права расклеиться сейчас. Им нужно, чтобы ты был сильным. Эдгар и Лилиана выпрямились, их лица стали сосредоточенными. — Мы отправимся в прошлое, — продолжил Гарри. — В то время, когда Волдеморт еще не победил. До того как… — до того как всё пошло прахом. До того как я потерял её. — Мы остановим его. И мы спасем вашу маму. Тишина между ними затянулась, тяжелая и наэлектризованная. Эдгар заговорил первым: — Это будет опасно? — его голос был тверд, но Гарри видел, как пальцы мальчика впились в ладони. — Да, — признал Гарри. Лгать им не было смысла. — Но мы встретим это вместе. Всегда вместе. Челюсть Лилианы сжалась. — И мы вернем маму? — прошептала она. Гарри опустился перед ней на колени, взяв её маленькие ладони в свои. — Я сделаю всё, что в моих силах. — Всё. Что угодно. Она кивнула, поджав губы, словно сдерживая слезы, но её хватка была крепкой. Сириус, еще слишком юный, чтобы полностью осознать происходящее, просто смотрел на отца широкими доверчивыми глазами и кивнул вслед за остальными. Если папа сказал, что они летят — значит, так надо. Если папа сказал, что всё будет хорошо — значит, так и будет. Гарри выпрямился. — Как далеко назад мы отправимся? — спросил Эдгар, чей ум уже просчитывал детали. — Далеко, — ответил Гарри. — В то время, когда ваша мама еще не окончила Хогвартс. Дети обменялись взглядами: до них начал доходить масштаб. Они встретят её. До того как она узнала их. До того как она узнала хоть что-то. — Я не могу сказать вам, чего ожидать, — твердо продолжал Гарри. — И легко не будет. Но мы есть друг у друга. Это самое важное. Они кивнули, впитывая его слова. — Но есть одно правило, которое вы обязаны соблюдать, — Гарри посмотрел на каждого по очереди. — Никто и никогда не должен узнать, кто мы на самом деле. Никто. Вы не можете рассказывать, откуда мы пришли, кто ваша мать и зачем мы здесь. У нас будут новые личности, и мы должны быть осторожны. Всегда. Эдгар сглотнул, но его взгляд остался непоколебимым. — Мы понимаем, папа. Мы тебя не подведем. Гарри выдохнул, чувствуя, как в груди что-то одновременно сжалось и отпустило. Он потянулся к ним, заключая в крепкие объятия. — Я и не сомневался. Когда они наконец отстранились, атмосфера изменилась. Неизвестность никуда не делась, но теперь в ней появилась решимость. Подготовив новые документы на имя семьи Блэквуд и сжимая в руке Маховик времени, Гарри в последний раз окинул взглядом дом, даривший им приют, и остатки жизни, которой суждено было стать не более чем воспоминанием. Затем, крепко прижав к себе детей, он повернул Маховик. Мир размылся и закружился, цвета смешались, пока само время изгибалось вокруг них. И пока они неслись сквозь годы в прошлое, Гарри удерживал в голове лишь одну мысль. Я иду, Амелия. Мы снова будем вместе.

***

Лето 1973 года. Мир перестал вращаться так резко, что Гарри пришлось на мгновение замереть, чтобы прийти в себя: последствия перемещения во времени всё еще отзывались эхом в его костях. Когда он наконец поднял взгляд, у него перехватило дыхание от редкого чувства удивления. Поместье Блэквуд возвышалось перед ними, величественное и внушительное на фоне дневного неба. Элегантное, но суровое; его каменные стены, увитые плющом, шептали о древней магии и еще более древних тайнах. Кованые железные ворота мрачно поблескивали на солнце, словно ждали чьего-то возвращения. — Ого, — выдохнула Лилиана, запрокинув голову, чтобы оценить масштабы дома. Даже Эдгар, обычно самый сдержанный из троих, замер в немом благоговении. Сириус вцепился в руку отца, переводя взгляд с огромного поместья на брата с сестрой, словно ожидая подтверждения, что всё это — по-настоящему. Гарри глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Здесь всё и начинается, — пробормотал он скорее себе, чем им. Взмах палочки — и железные ворота со стоном распахнулись. Они ступили на гравийную дорожку, ведущую к парадному входу. Внутри магия пульсировала в стенах, подобно сердцебиению, приветствуя новых хозяев. Портреты в коридоре поворачивались, чтобы разглядеть их; нарисованные глаза оценивали и взвешивали. Но времени на осмотр не было. Гарри повернулся к детям, его голос был тверд: — Нам нужно обустроиться как можно быстрее. Первая остановка — Косая аллея. Они подошли к камину, где на полке ждала простая банка с летучим порохом. Быстрая проверка подтвердила, что сеть активна. Гарри зачерпнул горсть пороха и посмотрел на детей: — Держитесь рядом. И помните — не выделяйтесь. Секунду спустя их поглотило привычное зеленое пламя. Косая аллея была именно такой, какой её помнил Гарри — шумной, хаотичной, но наполненной теплом мира, еще не затронутого той войной, которую знал он. Мощеные улицы были застроены знакомыми лавками, чьи вывески выглядели новее, а шрифты — традиционнее. Мимо спешили волшебники и ведьмы в простых мантиях; их болтовня была легкой и беззаботной. На миг Гарри почувствовал себя незваным гостем. Но реальность быстро вернула его в строй. — Не отставайте, — напомнил он. Они отошли в сторону, чтобы не привлекать внимания, и Гарри купил у проходящего торговца свежий выпуск «Ежедневного пророка». Глаза сразу впились в дату вверху страницы: 1 августа 1973 года. — Тридцать лет, — прошептал он, и пальцы крепче сжали пергамент, прежде чем он убрал его под мышку. Сделав вдох, чтобы окончательно прийти в равновесие, он скомандовал: — Хорошо. В Гринготтс. Гоблины-охранники у внушительного мраморного здания одарили их резкими, оценивающими взглядами. Гарри подошел к ближайшей стойке, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Я лорд Гектор Блэквуд. Мне нужен доступ к счетам моей семьи. Гоблин — Рагнок, согласно табличке — прищурился: — Счета Блэквудов бездействовали годами. Вам нужно подтвердить личность. Без колебаний Гарри передал запечатанное письмо от Крокера, защищенное всеми необходимыми магическими печатями. Рагнок внимательно изучил его и кивнул: — Две капли крови, пожалуйста. Гарри уколол палец, позволяя каплям упасть в небольшую чашу. Жидкость закружилась, мерцая, а затем вспыхнула ярко-золотым светом. — Очень хорошо, — тон Рагнока мгновенно стал более уважительным. — Следуйте за мной. Гарри выдохнул, позволив себе краткий миг облегчения. Дети последовали за ним в отдельный кабинет, где счета были активированы, а Гарри получил официальное кольцо дома Блэквуд. Рагнок, явно впечатленный огромным состоянием рода, предложил свои личные услуги по управлению финансами. Гарри пока отказался, назначив встречу на следующую неделю. Затем последовали сейфы. Они погрузились в одну из дребезжащих тележек Гринготтса. Водитель-гоблин задал стремительный, почти безрассудный темп в лабиринте туннелей. Сириус восторженно вскрикивал, Лилиана вцепилась в край тележки с широко открытыми глазами, но стоически молчала. Эдгар сидел натянуто, вцепившись пальцами в ткань мантии. Когда они наконец с визгом затормозили, гоблин указал на массивные двери сейфа. Он приложил руку к сложным замкам, которые защелкали и зажужжали, прежде чем со скрипом открыться. Внутри, в тусклом свете факелов, сияло несметное богатство дома Блэквуд: горы золота, стопки древних фолиантов, изящные украшения, поблескивающие в темных углах. — Берем только самое необходимое, — напомнил Гарри детям, хотя видел в их глазах неприкрытый восторг. Загрузив сумки, они вернулись наверх. Сириус всё еще улыбался так, будто только что сошел с аттракциона. Следующей остановкой было ателье мадам Малкин. — Новые мантии, полагаю? — спросила хозяйка, с легким любопытством оглядывая их нынешнюю одежду. — Да, — гладко ответил Гарри. — Мы только что вернулись с континента. Эти мантии шили в Европе, но для Англии они не совсем подходят, верно? Мадам Малкин коснулась рукава Лилианы: — О, какая тонкая работа! Но вы правы, что-то более традиционное подойдет вам лучше. Дети перенесли примерку стойко, хотя Сириус хихикал, когда зачарованные измерительные ленты порхали вокруг него, словно птицы. — Говорите, Европа? — поинтересовалась мадам Малкин. — Мы долго жили за границей, — кивнул Гарри, — но пришло время вернуться к корням. Обновив гардероб, они зашли в «Дырявый котел» перекусить. Том — гораздо моложе и с меньшим количеством морщин, чем помнил Гарри — подал им густое рагу и свежий хлеб. Пока они ели, Гарри внимательно следил за немногочисленными посетителями, высматривая тех, кто мог проявить к ним излишний интерес. — Мы сейчас встретимся с дядей Эдгаром? — тихо спросил Эдгар. Гарри кивнул: — Да. Эдгар Боунс — единственный человек, который может знать правду о нас. Ему можно доверять, но больше — никому. Понятно? Раздался дружный шепот согласия, но затем Лилиана замялась: — А мы увидим маму? Сердце Гарри болезненно сжалось, как и всегда при упоминании Амелии, но он заставил свой голос звучать ровно: — Не знаю, — признался он. — Но если не сегодня, то скоро. Помните — она нас не узнает. Мы не можем ей ничего говорить. Пока нет. Лилиана кивнула, но её зеленые глаза подернулись грустью. Сириус, склонив голову над тарелкой, прошептал: — Даже если она не знает, что она наша мама, всё равно будет здорово её увидеть. Я скучаю по ней. Гарри протянул руку и нежно взъерошил волосы сына. — Я тоже по ней скучаю, малыш. Больше всего на свете. Но мы справимся вместе. Шаг за шагом. — Он глубоко вздохнул. — А теперь давайте еще раз. Как ваши имена? Один за другим дети повторили свои новые имена; их голоса становились тверже с каждым разом. Гарри проверял их, исправляя мелкие ошибки и подчеркивая важность последовательности. Когда они закончили, на лицах детей читалась решимость. — Хорошо, — сказал Гарри, оплачивая счет. — Теперь — в поместье Боунсов. И с этими словами они сделали свой первый настоящий шаг в прошлое.

***

Солнце опускалось всё ниже, когда Гарри с детьми достигли границы поместья Боунсов. Особняк, представший перед ними, был величественным, но не подавляющим. В нем не было холодной мощи поместья Блэквуд — лишь тепло и спокойное достоинство. Территория была ухоженной, сад аккуратно подстрижен, а вдоль дорожки начали вспыхивать мягким светом фонари. Гарри выдохнул, собираясь с духом. Вот оно — первое настоящее испытание. Он шагнул вперед, дети держались рядом. Дверь открыл домовой эльф. Его огромные глаза расширились, когда он увидел гостей. — Да, сэр? И юные мастера? — Мне нужно поговорить с Эдгаром Боунсом, — твердо сказал Гарри. — Передай, что это срочно. Эльф исчез с негромким хлопком, и через мгновение в холле послышались шаги. В дверях появился Эдгар Боунс — высокий, широкоплечий, с проницательным взглядом, в котором читались и осторожность, и любопытство. Гарри склонил голову. — Я лорд Гектор Блэквуд. Это мои дети. Мне необходимо поговорить с вами — это дело первостепенной важности. Прошу вас довериться мне, хотя мы никогда не встречались. Острый взгляд Эдгара скользнул по ним, брови нахмурились. В этих незнакомцах было что-то… неуловимо знакомое. Наконец, после долгой паузы, он кивнул: — Входите.Тепло дома окутало их, стоило переступить порог. Навстречу вышла женщина, от которой веяло материнской добротой и спокойной силой. Её добрые глаза остановились на детях, и она улыбнулась. — Идите со мной, милые, — мягко сказала она. — Я приготовлю вам перекусить, пока ваш отец беседует с Эдгаром. Дети замялись, ища поддержки у Гарри. Он коротко кивнул им. Обменявшись неуверенными взглядами, они медленно последовали за женщиной в уютную гостиную. — Сюда, — позвал Эдгар, провожая Гарри в кабинет. Темные деревянные панели и высокие книжные шкафы заполняли пространство. Эдгар устроился за массивным столом и жестом предложил Гарри сесть напротив. — Ваши дети кажутся… осторожными, — заметил Эдгар, изучая Гарри оценивающим взглядом. — Им приходится такими быть, — тихо признал Гарри. — Они прошли через то, что не должен переживать ни один ребенок. Тень сочувствия промелькнула на лице Эдгара. Он торжественно кивнул. — Что я могу сделать для вас, лорд Блэквуд? Гарри ответил не сразу. Он достал из кармана конверт и положил его на стол, осторожно пододвинув к Эдгару. Тот открыл его; его глаза быстро бегали по строчкам с эффективностью человека, привыкшего разбирать важные документы. По мере чтения его лицо мрачнело, пальцы крепче сжимали пергамент. Когда он дошел до письма Амелии, его руки слегка задрожали. Он очень бережно отложил бумаги. — Когда я умер? — спросил он наконец охрипшим от сдерживаемых чувств голосом. В груди у Гарри сжалось. — Через год после рождения Сьюзен, — тихо ответил он. — Амелия растила её одна. Эдгар на мгновение закрыл глаза. Он глубоко вдохнул, возвращая самообладание. — Понятно. — Он снова поднял взгляд. — А дети? — Они мои. И Амелии. — Гарри помедлил, затем добавил: — Она была убита год назад Волдемортом. — Голос сорвался, но он заставил себя продолжить. — Поэтому мы здесь — чтобы остановить его. И если мне повезет… вернуть детям мать. И, возможно, — он перевел дух, — обрести дядю в процессе. Впервые на лице Эдгара промелькнуло подобие улыбки. — Она назвала сына в мою честь? — спросил он, качая головой. — Не думал, что я ей настолько нравился. Гарри негромко рассмеялся: — Тогда я её еще не знал, но она много рассказывала о вас. Ваша смерть… ей было очень нелегко. Эдгар откинулся на спинку кресла, потирая лицо рукой. — Всё это сложно осознать. — Он еще раз взглянул на письмо Амелии, будто ожидая, что оно изменится у него на глазах. Наконец он тяжело выдохнул: — Но Амелия никогда ничего не делала без причины. Если она отправила тебя сюда… значит, верила, что ты справишься. Гарри кивнул, впервые за долгое время позволив себе слабую улыбку. — Она всегда была на шаг впереди. — Его взгляд стал мечтательным. — Именно это сделало её таким исключительным Министром. Эдгар резко вскинул голову: — Министром? — Да. Самый короткий срок в истории, но и самый успешный. Она ушла в отставку, когда родились близнецы.Эдгар выглядел почти польщенным, на его лице отразилась гордость. — Неудивительно. Она всегда была рождена для великих дел. Воцарилась тишина, наполненная невысказанными мыслями. Затем Эдгар подался вперед, его лицо стало серьезным: — Какой план? — Сначала мне нужно закрепиться здесь, — сказал Гарри. — А потом мы займемся Волдемортом. Эдгар задумчиво кивнул и потянулся к «Ежедневному пророку», лежавшему на краю стола. Он открыл страницу с объявлениями и пододвинул газету Гарри. Тот пробежал глазами по тексту, пока не наткнулся на короткую заметку: «Школе чародейства и волшебства Хогвартс требуется квалифицированный профессор Защиты от Темных искусств». Гарри нахмурился. — А что Дамблдор? Стоит ли мне говорить ему правду? Эдгар долго изучал его. — Я всегда знал Альбуса как достойного человека. В твоей линии времени ему можно было доверять? Гарри заколебался. В памяти всплыли образы — мудрость Дамблдора, его осторожные манипуляции, его доброта и его тайны. — Он совершал ошибки, — признал Гарри. — Те, которые Амелия так и не смогла ему простить. Но да. Я доверял ему. — Тогда честность может облегчить задачу, — кивнул Эдгар. — Он был бы ценным союзником. Гарри согласился. Его взгляд снова вернулся к газете. — Ты прав насчет Хогвартса. Многие будущие Пожиратели Смерти еще студенты. Это идеальная возможность для сбора информации. — И, — добавил Эдгар с лукавой ухмылкой, — ты будешь ближе к Амелии. У Гарри пересохло в горле. — Она… упрямая. Но я завоевал её однажды. Верю, что смогу сделать это снова. Ухмылка Эдгара стала шире. — Ну, на этот раз у тебя нет нерушимого брачного контракта, который бы тебе помогал. — Значит, придется полагаться на обаяние и чистую решимость. Эдгар протянул руку: — Тогда не будем терять времени. Гарри крепко пожал её. Первый шаг был сделан. Когда разговор подошел к концу, в глазах Эдгара появилось нечто мягкое — негласное понимание. — Что ж, — сказал он, и его голос утратил прежнюю резкость, — на данный момент это всё. Но прежде чем ты уйдешь, тебе кое-что стоит знать. Гарри вопросительно поднял бровь. — Амелия, — Эдгар едва заметно улыбнулся, — сейчас в саду. Скорее всего, разносит в щепки тренировочные манекены. Она так снимает стресс. Сердце Гарри екнуло при мысли, что он снова её увидит. Но вслед за надеждой пришло сомнение. Что она увидит, когда посмотрит на него? Узнает ли она что-то — хоть что-нибудь — под маской незнакомца? Эдгар, должно быть, заметил его колебания. — Возможно, тебе стоит представиться, — предложил он спокойным, но не лишенным доброты тоном. Гарри глубоко вздохнул и кивнул. Голос прозвучал тише, чем он планировал: — Спасибо. Улыбка Эдгара стала чуть шире. — У тебя есть моё благословение, Гарри. Чего бы это ни стоило, исправь всё. Сделай это. В груди у Гарри что-то сжалось. Он не знал, как на это ответить. Он просто поднялся на ноги и протянул руку. Эдгар крепко её пожал. Теперь работа начиналась по-настоящему. — Удачи, — пробормотал Эдгар. Гарри кивнул и медленно выдохнул. Затем, не проронив ни слова, он развернулся и вышел из кабинета.