Знакомства

Гарри дошел до сада и остановился у самой изгороди. Сердце на мгновение замерло при виде открывшейся картины. Амелия была там. Её каштановые волосы сияли в заходящем солнце, выбившиеся пряди трепетали на ветру, пока она двигалась с непринужденной точностью. Резкие взмахи палочки посылали залп заклинаний в побитый тренировочный манекен. Каждый удар рассекал воздух с треском петарды; её контроль был безупречен, а стойка — тверда. Она была так же прекрасна, как он помнил. Но что-то изменилось. Она казалась… легче. В её глазах, которые в его памяти так часто были омрачены тенями, не было прежнего груза — лишь спокойная уверенность, от которой у Гарри перехватило дыхание. Это была Амелия до войны, до того, как потери оставили свой след на её лице, до того, как она узнала, что значит лишиться всего. К горлу подкатил ком — болезненная смесь тоски и благодарности. Он был благодарен за то, что эта версия её никогда не знала той боли. Но он до боли тосковал по той женщине, которой она стала, — по той, которую он любил и потерял. Собравшись с духом, он шагнул вперед. — Стойка отличная, — произнес он, и его голос разнесся в теплом вечернем воздухе. — Но если перенесешь вес чуть левее, баланс для контратаки станет лучше. Амелия замерла. Она резко обернулась, её взгляд был достаточно острым, чтобы резать сталь. Гарри не отвел глаз, на его губах играла едва заметная улыбка. Она не проронила ни слова. Вместо этого она скорректировала позу и повторила движение. Мгновение спустя тренировочный манекен рухнул под её заклинанием, превратившись в груду дымящегося дерева и ткани. Удовлетворенная результатом, она повернулась к нему с заинтригованным блеском в глазах. — И кто же вы такой, — потребовала она ответа, выгнув бровь, — позвольте спросить? Гарри склонил голову. — Лорд Гектор Блэквуд, — гладко ответил он. — Друзья зовут меня Гарри. Я друг вашего брата. Её глаза сузились. — Я знаю всех друзей Эдгара. — Я из новых. Она изучала его, подозрение читалось во взгляде совершенно отчетливо. Затем, словно вопреки самой себе, она пробормотала: — И весьма симпатичных. Как только слова сорвались с её губ, глаза Амелии расширились от ужаса. Она мгновенно прижала руку к губам, будто пытаясь забрать их назад. Гарри негромко рассмеялся — его смех был теплым и искренним. Амелия нахмурилась, скрестив руки на груди. — Я… забудьте, что я это сказала. — Ни за что, — его улыбка стала шире. — Но я ценю комплимент. Если бы я знал, что у Эдгара такая красавица-сестра, я бы принял его приглашение приехать в гости еще много лет назад. Она фыркнула, хотя на её щеках проступил легкий румянец. — Лесть вам не поможет, лорд Блэквуд. — Это мы еще посмотрим, — усмехнулся Гарри. Она хмыкнула, но не отвела взгляд. Напротив, она окинула его оценивающим взором. — Где вы научились так сражаться? На мгновение он замялся. Он не мог сказать: «Ты сама меня научила». — Я обучался частным образом на континенте, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Её губы приоткрылись, будто у неё было еще множество вопросов, но прежде чем она успела заговорить, со стороны входа в сад раздался голос. — Леди Боунс сказала, что вы здесь, — произнес Эдгар, шагая к ним. — Мы можем ехать домой? Гарри обернулся — следом за Эдгаром в сад гуськом входили дети. У Амелии вырвался тихий вздох, её суровое выражение лица сменилось изумлением. — У вас есть дети? Гарри кивнул, чувствуя, как грудь наполняется теплом. — Да. Это Эдвард, Лиллиан и Сэмюэл. Её взгляд смягчился, когда она посмотрела на них; в её глазах промелькнуло что-то доброе и нечитаемое. — Значит, ваша жена тоже здесь? Сердце сжалось. На кратчайшее мгновение ему показалось, что в её тоне проскользнула едва уловимая запинка. Разочарование? Он не был уверен. — Она умерла год назад, — на этот раз его голос прозвучал тише. Выражение лица Амелии мгновенно изменилось, в нем вспыхнуло сочувствие. — Мне очень жаль. Гарри кивнул, сглатывая ком в горле. Прежде чем тишина успела затянуться, Лили шагнула вперед, сияющая и непосредственная: — Очень приятно познакомиться, Амелия. Амелия слегка присела, чтобы оказаться с ними на одном уровне. — Вы любите шоколадных лягушек? Их лица озарились, вся печаль была мгновенно забыта. Они с энтузиазмом закивали. — Кажется, у меня в комнате есть несколько штук, — улыбнулась она. — Может, возьмете их с собой? Нельзя уезжать домой голодными. Дети снова закивали, практически подпрыгивая на месте. Амелия протянула руку Лили, и та охотно взялась за неё. — Ну, тогда идемте, — тепло сказала она. — Я встречу вас в холле! — крикнул им вслед Гарри. Дети оглянулись на него с широкими улыбками и пошли за Амелией к дому. У самой двери она помедлила и оглянулась через плечо. Её взгляд задержался на нем — в нем читались любопытство, интерес… и что-то еще. Затем, с легкой улыбкой, она скрылась внутри вместе с детьми. Гарри выдохнул воздух, который, сам того не замечая, задерживал. Сердце бешено колотилось. И впервые за долгое время он понял, что это не от страха — а от предвкушения.

***

Амелия еще мгновение медлила в дверном проеме, глядя на мужчину в саду. В нем было что-то особенное. Что-то магнетическое. Она не была слепой — он был пугающе хорош собой. Из тех мужчин, на которых женщина оборачивается, хочет она того или нет. То, как гаснущий свет играл на его чертах, заставило её сердце пропустить удар, но больше всего её встревожили его глаза. Пронзительные, но теплые. Знакомые до такой степени, что внутри всё сжималось. Если бы она позволила себе признать это, то признала бы: он ей нравится. Но она не позволила. Не могла. У неё был Ричард — надежный, стабильный Ричард. К тому же она только что встретила лорда Блэквуда. Симпатия — еще не повод потакать глупым мыслям. Отогнав эти думы, она развернулась и повела детей в дом. Как только они переступили порог, дом наполнился щебетом. Дети Блэквуда наперебой рассказывали о своих приключениях за границей: о шумных рынках, заснеженных горах, зачарованных городах. В их рассказах оживали яркие картины, а то, как непринужденно и естественно они держались с ней, создавало ощущение, будто они знали её вечно. И это чувство было странно взаимным. Что-то в них отзывалось в её груди, словно кусочек пазла встал на своё место. Она не знала почему. Может, дело в рыжих волосах девочки, или в пронзительных голубых глазах старшего мальчика, или в том, как младший был похож на своего отца. Если бы она не знала точно, то могла бы подумать... Нет. Это нелепо. Она знала свое генеалогическое древо вдоль и поперек. В нем не было пропавших ветвей или давно потерянных кузенов. И всё же эта семья — эта странная, интригующая семья — казалась ей важной так, как она не могла объяснить. — А вот и они, — сказала Амелия, найдя коробку шоколадных лягушек. Она протянула их Эдди, который казался самым старшим. — Вы близнецы? — спросила она, заметив, как он и Лили двигаются почти синхронно. Они оба кивнули. — Должно быть, это весело. — Нормально, — ответила Лили, пожав плечом, хотя на губах её играла улыбка. Амелия усмехнулась такой беспечной реакции, но Эдди подался вперед, и взгляд его стал серьезным: — И... что вы думаете о нашем отце? — Эдвард! — прошипела Лили, уставившись на брата возмущенными глазами. Амелия рассмеялась, забавленная их поведением. — Он кажется очень милым, — сказала она. Улыбка Эдди стала еще шире: — Может, вам стоит поужинать с ним? Познакомиться поближе. Лили издала измученное «Эдвард!» и густо покраснела. Амелия склонила голову, принимая правила игры. — Что ж, я была бы не против, — задумчиво произнесла она, видя, как довольно заблестели глаза мальчика. — Но у меня уже есть парень. Боюсь, он будет весьма расстроен, если я пойду на ужин с кем-то другим. Она не стала добавлять «особенно с кем-то настолько красивым, как ваш отец», но эта мысль невольно промелькнула у неё в голове. Самый младший Блэквуд издал страдальческий звук, привлекая её внимание. — У вас не может быть парня! — выпалил он с явным отчаянием в голосе. Амелия выгнула бровь, скрестив руки на груди: — Это еще почему? Но дети тут же замолчали, обмениваясь нервными взглядами. Казалось, они и так сболтнули лишнего. Амелия слегка прищурилась, её любопытство разыгралось не на шутку. — Понимаю, — медленно произнесла она. Напряжение в комнате повисло лишь на миг, прежде чем она улыбнулась. — Что ж, надеюсь, вам понравятся лягушки. Пора вернуть вас папе. Она отвела их к камину, глядя, как они один за другим исчезают в зеленом пламени. Сириус застенчиво помахал ей рукой. Лили задержалась ровно на секунду, чтобы ослепительно улыбнуться, а Эдди помедлил еще мгновение, окинув её расчетливым взглядом, прежде чем тоже исчезнуть. Когда они ушли, в доме стало непривычно тихо. И пусто. Она поймала себя на том, что улыбается. — Спасибо за приглашение, Эдгар, — сказал Гарри, зачерпывая горсть пороха. — Я вернусь на следующей неделе с детьми, если ты не против. Эдгар кивнул: — Мы будем только рады. Гарри повернулся к Амелии, одарив её той самой косой ухмылкой, которую, как он знал, она обожала. — Было очень приятно познакомиться с вами, мисс Боунс. Надеюсь, мне так же повезет и в следующий визит. И прежде чем она успела что-то ответить, он исчез. Пару мгновений стояла тишина, пока из дверного проема не раздался голос Эдгара, от которого она слегка вздрогнула. — Кажется, приятная семья. Амелия выдохнула, всё еще глядя на пустое место, где только что стоял Гарри. — Да, — тихо ответила она. — Похоже на то. Эдгар развернулся, собираясь уходить. — Откуда ты знаешь лорда Блэквуда? Эдгар замер. Амелия повернулась к нему, её глаза вспыхнули любопытством. Она скрестила руки на груди: — Ну? Эдгар вздохнул с обреченным видом: — Это... сложно. — У меня есть время. Эдгар запустил руку в волосы, что-то бормоча под нос: — Ну еще бы.

***

Несколько дней спустя Гарри отправился в Хогвартс. Вид замка — величественного и до боли знакомого — вызвал лавину воспоминаний, каждое из которых было пронизано ностальгией и горечью утраты. Но он пришел сюда не для того, чтобы ворошить прошлое. На этот раз он не был студентом. Для всего мира он даже не был Гарри Поттером. Он был лордом Гектором Блэквудом. Теперь, когда Эдгар, Лилиана и Сириус находились под надежной защитой Эдгара-старшего и его жены, пришло время для следующего шага. Маска новой личности давала ему одновременно и статус, и анонимность. И всё же, когда он вошел в замок, Хогвартс словно почувствовал его, приветствуя как старого друга. Гарри целеустремленно шел по коридорам; его шаги были уверенными, пока он добирался до кабинета директора. Каменная горгулья отступила в сторону без лишних слов, будто ждала его. Поднявшись по лестнице, Гарри увидел приоткрытую дверь.— Лорд Блэквуд, добро пожаловать. Голос Альбуса Дамблдора был таким же спокойным и всезнающим, как и всегда. В голубых глазах директора плясали искорки любопытства, но под ними скрывалось нечто более острое — проницательность, которая заставила Гарри напрячься.— Прошу, присаживайтесь. — Благодарю, директор, — ответил Гарри. Снова сидеть напротив Дамблдора было и утешением, и жестоким напоминанием о том, как много он потерял. Дамблдор разлил чай, и аромат бергамота наполнил комнату. — Насколько я понимаю, вы заинтересованы в должности профессора Защиты от Темных искусств, — произнес он с легким оттенком веселья. — Ваши рекомендации впечатляют, хотя они и несколько… необычны. Гримаса, похожая на улыбку, тронула губы Гарри. «Необычны» — это еще слабо сказано. — Да, я верю, что мой опыт будет полезен студентам. Но, директор, — его голос стал тише, — в моем заявлении кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Веселье исчезло с лица Дамблдора. — Продолжайте. Гарри достал из мантии конверт, подготовленный Крокером. — То, чем я собираюсь поделиться, — информация высочайшей секретности. Мне нужно ваше слово, что это останется между нами. — Даю вам слово, — серьезно ответил Дамблдор. Шорох пергамента заполнил тишину. Директор просматривал документы: сначала с любопытством, затем с тревогой. Его пальцы коснулись записок, написанных рукой Амелии Боунс. — Это… экстраординарно, — пробормотал наконец Дамблдор, в упор глядя на гостя. — Вы утверждаете, что прибыли из будущего, где Волдеморт воскресал дважды? Гарри встретил его взгляд: — Да. Мое настоящее имя — Гарри Поттер. В своей линии времени я победил Волдеморта, но у него был запасной план. Его последователи использовали последний осколок его души, чтобы вернуть его. Мир снова погрузился в хаос. Моя жена, Амелия Боунс, была убита. Моих детей похитили. — Горло перехватило, но он заставил себя закончить: — Я вернулся, чтобы не допустить этого будущего. Лицо Дамблдора смягчилось, хотя взгляд оставался тяжелым. — Воистину тяжкое бремя. Готовы ли вы поделиться воспоминаниями? Это помогло бы мне осознать масштаб проблемы. — Это будет проще, чем объяснять на словах, — признал Гарри.Дамблдор достал Омут памяти, и Гарри вытянул длинную мерцающую нить, поместив её в чашу. — Здесь всё. С того момента, как я узнал, что я волшебник, до момента моего прибытия сюда. Директор торжественно кивнул и погрузился в Омут. Тишина в кабинете казалась бесконечной. Когда Дамблдор наконец вынырнул, он выглядел постаревшим, его лицо было бледным и осунувшимся. Он тяжело опустился в кресло. — Если вы скажете «мне очень жаль», я ухожу, — криво усмехнулся Гарри. Дамблдор слабо рассмеялся, хотя привычный блеск в глазах потускнел. — Невероятный путь вы прошли, Гарри. Болезненный, но выдающийся. Задача, которую вы себе поставили, будет не из легких. — Я и не ждал, что будет легко. — Вы считаете, что ключ к успеху — в предотвращении прихода Тома Риддла к власти? — спросил Дамблдор. — Да. Если я уничтожу крестражи, которые он уже создал — прежде чем он это осознает — я лишу его бессмертия. После этого он станет просто человеком. Дамблдор задумчиво кивнул. — Том уже опасен, даже сейчас. Он заметит малейшее вмешательство. — Я знаю. Голос директора стал мягче: — Ваша жена… Амелия. Она была выдающейся женщиной. Гарри сглотнул ком в горле, но сумел улыбнуться: — Она была блестящей. Решительной. Упрямой до чертиков. Она сражалась за то, во что верила, не считаясь с ценой. — Он покачал головой. — Она была для меня всем. Дамблдор посмотрел на него с молчаливым пониманием. — Сейчас она молода. На ней еще нет шрамов от тех испытаний, что сформировали женщину, которую вы знали. Но даже в это время её дух сияет так же ярко. Сердце Гарри болезненно сжалось. Семнадцать. Ей сейчас всего семнадцать. Если он всё сделает правильно… у него впереди годы рядом с ней. Целая жизнь. — А Волдеморт? Каков ваш план? — спросил директор. — Я не буду вступать с ним в прямой конфликт. Пока нет. Сначала мне нужно собрать сведения. Должность преподавателя даст мне доступ к его потенциальным последователям до того, как они покинут школу. Возможно, я смогу удержать их от этого пути. Дамблдор кивнул: — Разумный подход. Но будьте готовы к неожиданностям. Прошлое не так-то легко переписать. — Я знаю. Но я обязан попытаться. Ради моих детей. Ради Амелии. Ради всех, кто страдал в том будущем, которое я оставил позади. Директор долго смотрел на него, после чего склонил голову: — Что ж. У вас есть моя поддержка, лорд Блэквуд. Вместе мы сделаем всё необходимое, чтобы выковать лучшее будущее. Когда Гарри покидал кабинет, его шаги казались легче, несмотря на груз ответственности. У него было доверие Дамблдора. Был план. Был путь. А Амелия… Амелия была жива. Юная, не тронутая войной. Сердце бешено колотилось. Если он победит — он вернет себе те годы, что были у них украдены. И это было будущее, за которое стоило сражаться.

***

Летнее солнце заливало поместье Блэквуд-Мэнор золотистым сиянием, отбрасывая длинные тени на сады, пока Гарри с головой уходил в подготовку к учебному году. Библиотека стала его убежищем, а возвышающиеся стеллажи с древними томами — святилищем знаний. За окнами по всему поместью эхом разносился смех его детей — резкое напоминание о том, ради чего он всё это затеял. Каждый день был актом тщательного баланса: он составлял планы уроков, призванные исподволь подготовить будущих учеников к грядущей тьме, укреплял свою легенду в этом незнакомом прошлом и заботился о безопасности детей. Его уроки были не просто о заклинаниях и контрзаклятиях — они были о стратегии, единстве и выживании. О вещах, которые, как он надеялся, посеют семена стойкости в следующем поколении, пока не стало слишком поздно. Лето клонилось к закату, и Гарри понимал, что пора окончательно решить вопрос с Эдди, Лили и Сириусом. Ему нужно было оставить их в безопасном месте на время своего пребывания в Хогвартсе, там, где он доверял бы хозяевам полностью. И не было никого, кто подходил бы на эту роль лучше, чем Эдгар Боунс и его жена. Поэтому за неделю до начала учебного года он снова отправился в поместье Боунсов. Эдгар встретил его на пороге с доброжелательной улыбкой. — Лорд Блэквуд, всегда рад вас видеть. Проходите, прошу. Гарри вошел внутрь, ответив благодарным кивком. — Спасибо, Эдгар. У меня есть просьба. Она касается моих детей. Они расположились в элегантной гостиной, где высокие окна пропускали лучи мягкого утреннего света. В комнате пахло почти так же, как он помнил — этот запах дарил уют своей привычностью. Гарри со спокойной рассудительностью изложил ситуацию, объяснив необходимость присмотра за Эдди, Лили и Сириусом на время его преподавания. Когда Эдгар наконец заговорил, голос его был тверд: — Разумеется. Мы с женой почтем за честь позаботиться о них. Здесь они будут в безопасности, и мы присмотрим за ними как следует. Гарри медленно выдохнул, чувствуя, как его накрывает волна облегчения. — Спасибо, Эдгар. Это значит для меня больше, чем я могу выразить словами. Они как раз завершали обсуждение деталей, когда в коридоре послышались шаги. Мгновение спустя в дверях возникла знакомая фигура. Амелия Боунс вошла со своей обычной спокойной уверенностью; свет играл в её каштановых волосах. Её проницательные голубые глаза вспыхнули узнаванием, когда она увидела Гарри — они чуть расширились, прежде чем в её взгляде промелькнуло нечто нечитаемое. — Вы вернулись, — сказала она, и на её губах заиграла тень улыбки. Гарри поднялся, улыбаясь ей в ответ. — Похоже, я никак не могу держаться в стороне. Амелия изогнула бровь. — Дела с Эдгаром, полагаю? — Да, конечно, — гладко ответил Гарри, сохраняя легкий тон. — Важные вопросы. Но я рад снова видеть вас, Амелия. Её губы дрогнули. — Взаимно. — Она протянула руку, и Гарри взял её; тепло её кожи отозвалось в нём неожиданным трепетом. — Вы прекрасно выглядите, — сказал он тише, чем намеревался.— Спасибо, — ответила она, и на её скулах проступил едва заметный румянец. Затем, словно осознав, что пауза затянулась, она слегка склонила голову и добавила: — А вы, как я погляжу, очаровательны как никогда. Гарри негромко и тепло рассмеялся. Амелия моргнула, будто удивившись собственным словам, и быстро заправила выбившийся локон за ухо. — Я… что ж, не буду мешать вашим делам, — сказала она, откашлявшись. — Не нужно уходить из-за меня, — произнес Гарри, и в его глазах блеснуло тихое веселье. Она помедлила секунду, положив руку на спинку стула. Затем тихо фыркнула и покачала головой. — Вы ведь ходячая неприятность, верно? Гарри склонил голову, раздумывая. — Смотря у кого спросить. На мгновение показалось, что комната замерла, затаив дыхание. Затем, еще раз качнув головой, Амелия развернулась на каблуках и вышла — походка её была стремительной, но грациозной. — Оставляю вас, — бросила она через плечо, хотя на её губах всё еще играла слабая улыбка. Дверь за ней закрылась, и Эдгар откинулся на спинку кресла, ухмыляясь. — Она уже вами увлечена. Гарри подавил желание улыбнуться во весь рот. — Она упрямая. Легко не будет. Эдгар усмехнулся. — А вы ведь любите вызовы, не так ли? Гарри тихо рассмеялся. — Когда дело касается Амелии — всегда. Когда он уже собирался уходить, Амелия снова появилась в холле. Было очевидно, что она ждала его, чтобы поймать на выходе, но Гарри был слишком умен, чтобы сказать об этом вслух. — Уже уходите? — Я и так отнял достаточно времени у вашего брата, — тепло ответил Гарри. — Вы можете заходить в любое время, — небрежно бросила Амелия, а затем, помедлив ровно столько, чтобы это стало значимым, добавила: — И вам не обязательно каждый раз навещать именно моего брата. Гарри подошел ближе и снова взял её за руку. Он удерживал её взгляд, пока его большой палец слегка поглаживал её костяшки. — Я, пожалуй, воспользуюсь этим приглашением. Затем, прежде чем она успела среагировать, он наклонился и медленно, нарочито запечатлел поцелуй на её руке. Его губы едва коснулись кожи, но он почувствовал, как у неё перехватило дыхание, и увидел вспышку удивления в её глазах. Щеки Амелии залил густой румянец. — Вы… — начала она, но он уже повернулся к Эдгару. — Еще раз спасибо, Эдгар, — гладко произнес Гарри, хотя в уголках его рта затаилась едва заметная ухмылка. Не говоря больше ни слова, он вышел за дверь и исчез из виду. Эдгар покачал головой, всё еще улыбаясь. — Ты чего так смотришь? — огрызнулась Амелия, упирая руки в бока. — Ничего-ничего, — ответил Эдгар слишком уж невинным тоном. Амелия прищурилась, краснея еще сильнее. Она пробормотала под нос что-то, подозрительно похожее на «мужчины», и резко развернулась. Но когда она уходила, её губы всё же тронула невольная улыбка.

***

Неделю спустя мерный стук колес «Хогвартс-экспресса» наполнил купе — знакомый ритм, который должен был успокаивать. Но Амелия Боунс его почти не замечала. Её взгляд был прикован к проплывающим за окном пейзажам, хотя на самом деле она их не видела. Её мысли были далеко — о человеке, о котором она никак не ожидала думать так часто. Лорд Гектор Блэквуд. Или, как он предпочитал, — Гарри. Его образ преследовал её всё лето, возникая в голове в самые неподходящие моменты. В нем было что-то особенное — что-то, что она не могла до конца разгадать. Противоречивое сочетание тихой силы и тщательно охраняемой уязвимости. Его теплая улыбка, пронзительные зеленые глаза, то, как он держался — как человек, привыкший к грузу ответственности. И всё же в нем чувствовалась мягкость. Нежность, с которой он говорил о своих детях. Это пробуждало в ней нечто такое, чему она еще не была готова дать название. — Амелия? Голос Лили Эванс прервал её раздумья, в нем звучало игривое подозрение. — Ты ведь совсем меня не слушаешь, да? Амелия моргнула, возвращаясь в реальность. — Прости. Я немного задумалась. — Ага, — Лили понимающе прищурила свои зеленые глаза. — Кто этот парень? — Что? Нет никакого парня, — фыркнула Амелия, чувствуя, как предательское тепло подступает к шее. — О, он есть, — ухмыльнулась Лили. — И это точно не Ричард. От него ты никогда так не краснела. Гестия Джонс подалась вперед с такой же озорной улыбкой: — Мы здесь, когда созреешь для рассказа. Амелия застонала, на мгновение спрятав лицо в ладонях, прежде чем выпрямиться. Дело было не в том, что она не хотела рассказывать — она просто не знала, что сказать. Гарри Блэквуд не был просто «каким-то парнем». Он был загадкой, обернутой в титул, с прошлым, которым он явно не спешил делиться. И по какой-то причине ей отчаянно хотелось эту загадку разгадать. С привычной легкостью она перевела разговор на более безопасные темы, втянув Лили и Гестию в спор о турнирной таблице по квиддичу. В конце концов, они отвлеклись настолько, что Амелия смогла вернуться к созерцанию окна, где темнеющее небо предвещало скорое прибытие в Хогсмид. Когда поезд остановился на станции, Амелия вышла на платформу, вдыхая свежий вечерний воздух. Под кожей пульсировало возбуждение, смешанное со странной нервной энергией. Хогвартс всегда казался ей вторым домом — высокие шпили, освещенные фонарями кареты, обещание еще одного года открытий. Она зашагала вместе с подругами, оживленно болтая по пути в Большой зал. Но стоило ей переступить порог, как она замерла, невольно ахнув. Там, возле преподавательского стола, стоял лорд Блэквуд. Он разговаривал с Дамблдором с нечитаемым выражением лица, но в ту же секунду, когда её взгляд встретился с его, он посмотрел на нее. И на долю секунды показалось, что всё остальное в зале просто исчезло. Затем — едва заметный кивок. Понимающая улыбка. Сердце Амелии пропустило удар. — Что он здесь делает? — пробормотала она, скорее себе под нос. Лили проследила за её взглядом, тихо ахнула от осознания, а затем по её лицу расплылась медленная, лукавая ухмылка. — Так вот он, твой «не парень»? О, это будет весело. Амелия бросила на неё сердитый взгляд, но сердце продолжало бешено колотиться, пока она садилась на свое место. Началась церемония распределения. Амелия заставила себя сосредоточиться, но предвкушение покалывало на кончиках пальцев. И когда Дамблдор, наконец, поднялся, это чувство скрутилось в тугую пружину. — Я рад объявить, — произнес он, и его голос легко разнесся по залу, — что лорд Гектор Блэквуд присоединится к нам в этом году в качестве нового профессора Защиты от Темных Искусств и Дуэльного мастерства. По рядам студентов пронесся шепот — смесь восторга и любопытства. — Он обладает богатым опытом и знаниями, которые, несомненно, принесут пользу всем вам, — продолжил Дамблдор, и в его глазах заплясали искорки, будто он уже предвидел хаос, который вызовет это объявление. Зал взорвался аплодисментами. — Он такой красавчик, — прошептал кто-то рядом. — Как думаете, он женат? — спросила другая девочка приглушенным, но жадным голосом. — Я слышала, он настоящий гений магии! Пальцы Амелии слегка сжались на краю стола. Странная смесь гордости и чего-то неуютно близкого к собственничеству сдавила грудь. Она знала, что он блестящий волшебник — это и так было ясно. И ей вроде как не должно было быть дела до того, что думают другие. И всё же. Когда аплодисменты стихли и Блэквуд занял свое место за столом, Амелия медленно выдохнула, пытаясь унять бурю эмоций внутри. «Этот год определенно будет интересным».

***

На следующее утро Амелия вошла в кабинет Защиты от Темных Искусств. Пульс участился, несмотря на все её попытки казаться невозмутимой. Она скользнула на место в одном из передних рядов, заставляя себя сосредоточиться, пока вокруг гудел гомон одноклассников. Затем дверь открылась. Атмосфера в комнате изменилась мгновенно. Профессор Блэквуд — Гектор, Гарри — вошел внутрь с той спокойной уверенностью, которая приковывает внимание без лишних слов. Шепот стих, все глаза обратились к нему, когда он подошел к учительскому столу. — Доброе утро, — произнес он спокойным, но твердым голосом, в котором сквозило тепло. — Меня зовут лорд Гектор Блэквуд, и в этом году я буду вашим профессором Защиты от Темных Искусств. — Он обвел взглядом класс, задерживаясь на каждом ученике и удерживая их внимание с поразительной легкостью. — Моя цель — научить вас не только защищаться, но и понимать природу Темных Искусств. Чтобы, когда вы столкнетесь с ними, за вашей спиной были знания, мастерство и стойкость. Амелия выпрямилась, внимательно наблюдая за ним. Он отличался от их прежних учителей — в его тоне не было ни капли высокомерия или театральности. Только уверенность. И опыт. По ходу урока становилось ясно, как много он знает. Он говорил ясно и по существу, делая даже самые сложные концепции осязаемыми. Его демонстрации были безупречны — заклинания накладывались с предельной точностью, движения были плавными, словно сама магия подчинялась его воле. Ученики обменивались восторженными взглядами, перешептываясь под нос. А затем наступила практическая часть. Гарри ходил по классу, поправляя стойки, корректируя хват палочки и подбадривая тех, кому это было нужно. Но когда он остановился перед группой Амелии, у неё в животе всё сжалось от чувства, которому она отказывалась давать имя. — Мисс Боунс. Её имя в его устах звучало иначе — весомо. Его зеленые глаза встретились с её взглядом, спокойные и непроницаемые. — Не продемонстрируете ли нам Щитовые чары? Она кивнула, сильнее сжимая палочку, чтобы пальцы не дрожали. «Сосредоточься, Амелия». Подняв палочку, она твердо произнесла: — Протего! Мерцающий барьер вспыхнул, надежный и ровный. На его лице промелькнуло одобрение. — Превосходно, — сказал он теплым голосом, и его улыбка была искренней. — Это было идеально, мисс Боунс. Их глаза встретились, и между ними проскочило что-то невысказанное. Затем он пошел дальше, а Амелия выдохнула, чувствуя, как тепло всё еще разливается по коже. После урока, когда ученики собирали вещи и тянулись к выходу, Амелия была на полпути к тому, чтобы закрыть сумку, когда его голос остановил её. — Амелия. Она обернулась; сердце пропустило удар. — Да, профессор? Мгновение он просто смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула неуверенность. Затем его голос смягчился: — Рад снова тебя видеть. В груди у неё что-то сжалось. Но прежде чем она успела ответить, рядом появился Ричард — воплощение непринужденной уверенности и обаяния. — Здравствуйте, профессор, — сказал он, протягивая руку. Гарри пожал её — вежливо, но отстраненно. — Ричард Абернати, верно? — Всё верно, — Ричард усмехнулся. — Отличный урок. Мы все в восторге, что вы теперь с нами. — Он игриво подтолкнул Амелию локтем. — Особенно она — вечно жаловалась, что у нас сто лет не было приличных учителей по Защите. — Ричард! — прошипела Амелия, бросив на него убийственный взгляд. Гарри усмехнулся, хотя в его лице промелькнуло что-то еще — что-то грустное. — Не могу не согласиться, — легко ответил он. — Быть неподготовленным — опасно. — Вы двое отлично поладите, — заявил Ричард, снова подталкивая Амелию. — Пойдем, скоро ужин. Амелия замялась. Она снова взглянула на Гарри, ища в его лице что-то — сама не зная что. — Доброго вечера, профессор, — сказала она наконец. — Доброго вечера, — ответил он по-доброму. Но его улыбка не коснулась глаз. Выйдя в коридор, Амелия украдкой оглянулась. Гарри всё еще стоял там, провожая их взглядом. И на кратчайшее мгновение она уловила в его выражении что-то обнаженное — какую-то острую боль. Тень тоски. Она споткнулась на ровном месте. «Неужели он… неужели ему грустно оттого, что она с Ричардом?» И почему эта мысль отозвалась в ней такой путаницей из вины и надежды?