Пятнадцать

      Профессора начинали думать, что у Гарри серьёзные проблемы с недержанием, учитывая, как часто он просился выйти. Гермиона же знала, что на самом деле он просто убегает, чтобы проверить на Карте Мародёров, где находится Малфой.       Всё было именно так, как она и боялась, — Гарри был одержим до безумия. Он постоянно был в поиске, его глаза дико метались туда-сюда, и он всегда был разочарован. Если он находил Малфоя за обычными, безобидными делами, он отшвыривал карту и с раздражением проводил руками по волосам. Если же оказывалось, что Малфой снова проделал один из своих таинственных трюков с исчезновением, он отшвыривал карту, срывал очки и по-настоящему измученно тер глаза.       В такой позе Гермиона и застала его, вернувшись в гостиную после вечера, проведённого за изучением лекарственных трав с Падмой. Она села рядом с ним на диван и терпеливо подождала, пока он уберёт лицо из рук.       — Привет, — приветливо сказала она.       — Привет, — вздохнул он, снова надевая очки и глядя на неё с полным отчаянием.       — Малфой снова пропал, да?       — Да! — воскликнул Гарри, внезапно полный горячего возбуждения. — Это чертовски бесит. Я просканировал каждый дюйм замка; его нигде нет. Я не мог его пропустить! Не мог… То есть, не думаю, что мог… — он замолк и уставился на огонь. Потом снова повернулся к ней. — Эй! Почему бы тебе не взглянуть? Проверить, не пропустил ли я…       — Нет.       — Гермиона, да ладно!       — Нет, — настаивала она. — Я не буду иметь ничего общего с твоей фанатичной миссией, капитан Ахав. Ты транжиришь своё время и рассудок. Хватит уже.       — Как ты можешь так говорить? — потребовал Гарри. — Ты же знаешь, что Малфой затевает что-то сомнительное и опасное; как ты можешь спокойно сидеть сложа руки, пока он занимается… этим?       — Ты рассказал Дамблдору, Гарри. Почему бы не позволить ему разобраться с этим? — Гермиона включила мягкий, успокаивающий тон.       Гарри не успокоился.       — Бесполезно. Дамблдору плевать.       Она ничего не сказала. Разве он до сих пор не понял, как работает Дамблдор? Он всегда поддерживает фасад абсолютного спокойствия, хотя на самом деле его ум работает на полную мощность, прорабатывая каждый уголок. Гермиона часто задавалась вопросом, как много на самом деле знает старик… как много он запланировал, предвидел или подстроил…       После всего ужаса, что случился после Турнира Трех Волшебников и провала в министерстве, у неё было множество противоречивых мыслей о своём директоре. Хотя она знала, что он заботится о Гарри, ей не нравилось, как он выдаёт ему информацию по кусочкам, в таком темпе, который, как ему кажется, лучше всего послужит ходу событий. Очевидно, что у него есть план. Безусловно, его мотив — положить конец Воландеморту… но эта решимость очень беспокоила Гермиону. Она не знала, какую непозволительно высокую цену он может согласиться заплатить, и… он, что уж таить, был способен на ошибку. Иногда ей хотелось ворваться в его кабинет и потребовать, чтобы он рассказал ей всё.       Гарри тоже ушёл в свои мысли. Его лоб был покрыт морщинами раздражения и озабоченности. Гермионе стало ужасно жаль его.       — Покажи мне карту, Гарри, — тихо сказала она.       Он дёрнулся от неожиданности и, немного подумав, протянул ей пожелтевший клочок пергамента.       Гермиона наклонилась над листом и позволила глазам скользнуть по нему, отмечая каждую чёрную точку. Ни на одной не было пометки «Драко Малфой». Она вздохнула, выпрямляя спину.       — Его там нет.       — Я так и знал, — проворчал Гарри, хмуро глядя на её колени.       — Крэбб вон там, между шестым и седьмым этажом… а Гойл… вот! Коридор четвёртого этажа…       — Они редко бывают вместе, все трое. Что было бы странно, но, ну… не все остаются друзьями навсегда, верно? — И вдруг Гарри помрачнел. — Взгляни на тебя и Рона… — Она почувствовала, как у неё загорелось лицо. — …Ты уверена, что Нотт ничего не знает?       — Да, Гарри. Он не имеет никакого отношения ко всему… тому, что происходит.       — Шалость удалась, — мрачно провозгласил он. Он был так явно угнетён, что было непривычно. Гарри редко показывал свои эмоции.       Они снова погрузились в собственные мысли.       — А кто такой капитан Ахав? — спросил он ни с того ни с сего.       У Гермионы дрогнул уголок губ. Она рассказала Гарри историю об озлобленном, одержимом человеке, отправившемся в изнурительную и мстительную экспедицию, чтобы убить большого белого хорька.       Было прекрасно слышать, как он смеётся.       

***

             Было поистине умопомрачительно, что магический мир не мог придумать ни одного приличного способа передвижения. Метлы были угрозой безопасности, каминная сеть потенциально ненадёжна, порталы вызывали одновременно и тошноту, и головокружение, и, наконец, аппарация… скользкая, чудовищная угроза, которая могла отправить прямиком в ад.       Таково было общее настроение всех шестикурсников после третьего урока. Никому не удалось успешно аппарировать, хотя двенадцать человек расщепили себя, последним стал Джастин Финч-Флетчли. Гермиона наблюдала, как он угрюмо приковылял в Большой зал во время ужина.       — Никто, — проворчал Симус, — никто не сказал мне, что это будет настолько сложно. Этот Твайкросс… я бы ему врезал.       — Ага, — поддержал Дин, — Чёрт с его тремя «Н»!       Джинни усмехнулась.       — Что? Все сразу?       Гарри поперхнулся тыквенным соком, пролив больше половины на мантию.       

***

             Двадцать восьмого февраля ровно в двенадцать часов дня она начала его искать. Однако, к большому разочарованию и раздражению Гермионы, Тео Нотта нигде не было видно. В двенадцать тридцать она сдалась и уныло отправилась на урок трансфигурации.       Она наконец увидела его два с половиной часа спустя, когда он ворвался в класс зельеварения, раскрасневшийся и растрёпанный, словно прибежал прямиком из Албании. Едва он устроился на своём обычном месте возле Малфоя, как его взгляд столкнулся с взглядом Гермионы — и он с недоумением увидел, что она явно недовольна.       После окончания урока Гермиона лёгким наклоном головы дала ему понять, что он должен последовать за ней, и вышла из класса. Он догнал её у лестницы и молча поднялся рядом. Они были на втором этаже, когда Гермиона наконец заговорила.       — Где ты был весь день?       — С Луной. Она сказала, что у неё есть кое-что для меня, и это оказалось в грёбаном лесу. Конечно, это не могло быть где-то в адекватном и нормальном месте, и просто… ну… пришлось лазать по деревьям… ах, но, в общем… я тебе был нужен для чего-то?       Когда они вошли в пустой класс, Гермиона бросила на него взгляд, кричащий «очевидно же». Она порылась в сумке и вытащила аккуратно завёрнутый пакет.       — С днём рождения, — объявила она.       Тео ухмыльнулся, принимая свой подарок, и с энтузиазмом принялся рвать бумагу.       — Не обязательно открывать прямо сейчас…       — Обязательно! Я просто должен — вау! Это прекрасно, Гермиона! Спасибо! Ты сама это сделала? — запищал он, поднимая шарф цвета индиго с нефритовыми вкраплениями.       — Да, — робко сказала Гермиона. — Он заряжен шестью различными защитными заклинаниями. Не неуязвим, конечно, но должен выдерживать базовые проклятия. Он ещё и термочувствительный; будет охлаждать летом и греть зимой…       — Ты гениальна, — заявил Тео. Он обмотал шарф вокруг шеи и сияюще улыбнулся ей. — Как я выгляжу?       — Очень стильно, — рассмеялась Гермиона. — А ещё вот это, — и она достала из сумки ещё одну коробку. — Я попросила маму прислать… это из моей любимой пекарни.       В коробке был маленький шоколадный торт. Поставив его на парту, она сотворила свечу и зажгла её, затем сделала небольшой шаг назад, ожидая, пока Тео сделает своё дело. Он всё ещё сиял улыбкой и, с искрящимися глазами, наклонил голову, чтобы задуть крошечное пламя.       — С днём рождения, — снова сказала Гермиона.       С большими кусками на сотворённых тарелках они стояли у окна и ели, наблюдая, как снаружи собираются грозовые тучи.       — Матерь Мерлина, это божественно, — простонал Тео.       — Правда? Я как-нибудь должна сводить тебя в это место. У них невероятный ассортимент выпечки. Ты можешь умереть от переедания, но это будет хорошая смерть.       — Определённо.       — Итак, — ухмылка Гермионы стала немного зловредной, когда она сказала: — вы с Луной сидели на дереве…?       Он мгновенно покраснел, но его приподнятое настроение, похоже, мешало ему изобразить убедительный вид неодобрения.       — Да. Но мы не занимались никакими неприличными вещами, на которые ты так неэлегантно намекаешь.       — Неужели?       — Именно так.       Она рассмеялась, и Тео направился за добавкой торта. Он вернулся с куском, значительно большим, чем первый.       — Это правда, — сказал он между укусами, — один из лучших дней рождения в моей жизни. Всё утро в компании девушки, с которой я, э-э, с Луной… Торт и подарки с моей лучшей подругой… и, без сомнения, в подземелье меня ждёт бутылка Огневиски и сладости с кухни Малфоев. Ещё есть хороший шанс, что Нарцисса потрудилась обеспечить…       Он продолжал говорить какое-то время, но Гермиона перестала слушать, её мозг застрял на одном слове. Она не знала, сколько прошло, прежде чем он заметил её невнимательность, но она очнулась, когда он дёрнул её за рукав, спрашивая:       — Где ты витаешь?       — Э-э, я… я просто… — она чувствовала себя нелепо и по-детски, но продолжила: — Ты сказал, э-э, «лучшая подруга»?       — …Да…? — Выражение лица Тео передавало невысказанное «и в чём вопрос…?»       — Я думала… Малфой…       — Ну да, — он закатил глаза. — Драко — мой брат, и я забочусь о нём больше, чем о собственной жизни. Но в последнее время он был более чем немного занят и отсутствовал. Не то чтобы я винил его, заметь. Ни капли. Тем не менее, его не было рядом. А ты, — он снисходительно улыбнулся ей, — ты — моё крошечное, безумноволосое спасение. И я люблю тебя до безумия.       Где-то глубоко в груди у неё расцвело тепло и разлилось по всему телу. Она уставилась на него широкими глазами, совершенно сражённая. Никто, кроме её родителей, никогда так открыто не заявлял о своей привязанности к ней.       — Онемела? Ничего. Я понимаю. Ты потрясена. На людей я действую именно так. Но можешь не беспокоиться; я знаю, что ты тоже меня любишь.       Все ещё во власти благоговения, Гермиона не могла подобрать слов, чтобы озвучить своё согласие. Поэтому вместо этого она просто кивнула. Энергично.       

***

             Гермиона сидела той ночью в постели, листая книгу о маскировочных чарах с полной решимостью. Она была сосредоточена. Её ум был полностью занят. Полностью. Сосредоточен. Нет, погоди… она уже сказала «сосредоточена». Она была поглощена. Увлечена. Погружена. Она не думала о несущественных мелочах, вроде того, что завтра будет ещё один день рождения, и ещё один мальчик достигнет совершеннолетия… мальчик, который не сказал — и никогда не скажет — ей, что любит её, в каком бы то ни было качестве…       Чёрт, дерьмо, проклятье.       Что Рон планировал на этот день? Он, должно быть, был ужасно расстроен, что поход в Хогсмид на выходных был отменен… возможно, если позволит погода, он устроит небольшой пикник у озера с Гарри, Джинни, Дином, Невиллом, Симусом… Парвати… Лавандой.       Отложив книгу в сторону, Гермиона погасила висевший в воздухе светящийся шар и, погрузившись в темноту, улеглась, сосредоточившись на ритме своего дыхания.       Ну почему, почему она не может испытывать те же чувства к Тео? Но нет… он без ума от Луны, и получится ещё одна нелепая история. Почему она не может влюбиться в кого-то из своих однокурсников — свободного и порядочного парня? Или в … Падму… А ещё лучше… почему она просто не может ничего не чувствовать? Совсем. Ни к кому.       Тоска, ядовитая и бессмысленная, отравляла её ясный ум. Она отложила книгу, которую в иной ситуации непременно дочитала бы перед сном, и всё ради чего? Чтобы предаваться грезам о том, как насмешливо играют рыжие пряди на солнце, когда статная фигура с прекрасными широкими плечами закидывает голову и смеётся?       Чёрт. Дерьмо. Проклятье.       Она закрыла глаза и взмолилась о сне.       

***

             — Да, я так и думала.       Гермиона крутанулась и моргнула, встретив взгляд Джинни, полный досады.       — Прошу прощения?       — Я сказала, что так и думала. Я была почти уверена, что ты решишь спрятаться в каком-нибудь грустном уголке, вместо того чтобы пойти в Большой зал позавтракать.       — Я не прячусь в грустном уголке, — проворчала Гермиона из грустного уголка в тенистой нише, где она стояла последние пятнадцать минут. — Я не голодна.       Она была голодна как волк.       — Он ещё не спустился, знаешь ли.       — Кто не спустился? — вздорно спросила Гермиона.       Джинни сузила глаза.       — Мой идиотский брат, вот кто. Полагаю, он ещё в постели, обнимает и гладит свои подарки. Итак? Пожалуйста, пойдёшь позавтракать со мной? Обещаю, я уйду с тобой, если он появится.       Гермиона фыркнула, но позволила Джинни вести себя вниз. Ей не следовало беспокоиться — Рон не появился… как и Гарри. Она твёрдо старалась не думать о том, что бы это могло значить.       Джинни предложила составить ей компанию в библиотеке после завтрака при условии, что Гермиона проверит её сочинение по маггловедению.       Но они так и не добрались до библиотеки. Болезненно бледная профессор Макгонагалл перехватила их в холле.       — Мисс Грейнджер, мисс Уизли, прошу вас, пройдёмте со мной.       Без дальнейших объяснений она двинулась быстрым шагом вверх по лестнице.       — Э-э, профессор, — осмелилась Джинни, обменявшись встревоженным взглядом с Гермионой, — что-то не так?       — Боюсь, что да, — мрачно ответила та. — Вашего брата отравили.       Мир рухнул.