Двадцать семь

      Полосы света, вспышки, искры, сновавшие туда-сюда: сцена битвы напоминала лазерное световое шоу.       Гермиона орудовала своей палочкой, словно дирижер, швыряя проклятия в сторону тощего, похожего на стервятника Пожирателя смерти, с которым она сошлась в поединке. Она не полностью осознавала, какие именно заклинания использует, но они продолжали стремительно вырываться из её палочки — это был чистый автоматизм, ведомый адреналином. Какой-то первобытный инстинкт выживания направлял её, на время отодвинув страх и сомнения.       — Остолбеней! — прокричала она, и заклинание оказалось настолько сильным, что противник отлетел как минимум на десять футов.       Она крутанулась… Невилла жестоко атаковала Пожирательница смерти. Он был ранен после попытки прорваться через таинственный невидимый барьер, преграждавший путь к Астрономической башне. Она рванула вперёд, чтобы помочь ему, и…       — ГЕРМИОНА! ОСТОРОЖНО!       Она успела присесть, чтобы избежать луча зелёного света — смертельного проклятия — и рухнула на пол рядом с изуродованным телом Билла Уизли. Испуганный рык вырвался из её горла, грубый и гортанный. Она оттолкнулась, вскакивая на ноги, случайно, но без тени раскаяния, пнув мёртвого Пожирателя смерти в его мёртвое-мёртвое-мёртвое лицо.       — В порядке, Гермиона? — крикнула Тонкс, доблестно продолжая сдерживать огромного светловолосого Пожирателя смерти, который буйствовал, швыряя Аваду направо и налево.       — Да! — крикнула она в ответ и послала в громилу Инкарцеро… который был отражён одним из его товарищей.       — Это было не очень-то мило с твоей стороны, не так ли, малявка? Тебя следует наказать… Круцио!       Гермиона отпрыгнула в сторону, чтобы увернуться от проклятия, и тут же ответила, выпустив из палочки град стрел.       Пожиратель смерти отразил их с мерзкой ухмылкой.       — Ц-ц. Детские игры. Ты сама напрашиваешься на неприятности, мелкая дрянь. Круц…       Пламя прожгло воздух рядом с ним, он взвизгнул и отшатнулся.       Внезапно рядом с Гермионой оказался Тео. Дым струился от его палочки, пока он злостно смотрел на Пожирателя.       — Что? Нотт?! — взревел Пожиратель, очевидно потрясённый. — Ты… ты предательский… скользкий… ублюдок. Если бы твой отец только увидел тебя сейчас.       Молниеносно, как змея, он невербально обезоружил Тео.       — Авада…       — Петрификус Тоталус! — крикнула Гермиона, и, наконец, этот мерзавец отлетел назад, жёсткий, как доска, с широко раскрытыми глазами.       — Ты в порядке? — поспешно спросила она Тео.       — Да, — выдохнул он, массируя запястье, а затем резко притянул её к себе, садясь на корточки, когда мимо пролетело ещё одно заклятие.       Они разбежались в разные стороны, Тео бросился поднимать свою палочку, а Гермиона возобновила свою миссию по спасению Невилла.       Он растянулся на полу, опираясь лишь на локоть, отважно, но устало пытаясь оглушить женщину, которая нависла над ним…       Гермиона обошла их, чтобы выпустить заклинание…       — Эверте Статум!.. — и Пожирательница издала пронзительный визг, когда её подбросило высоко в воздух. Невилл благодарно кивнул и рухнул на спину, задыхаясь.       Гермиона метнулась влево, вовремя заметив зелёную полосу света и едва увернувшись от проклятия.       — ВСЕ, ЩИТЫ ПОДНЯТЬ!       Голос Люпина прорезал хаос тёмного коридора. Гермиона подскочила к Невиллу и поставила мощное защитное заклинание над ними обоими…       И тут обрушилась половина потолка — обвал камней и обломков, за которыми всё исчезло в густом облаке пыли.       

***

             Оглушающая — тревожно странная — тишина воцарилась в слабо освещённом коридоре, наполнявшемся мглой и клубами пыли.       Гермиона медленно опустила палочку, и мерцающий синий купол, окружавший её и Невилла, растворился. Низкий дрожащий вдох вырвался из груди, и она услышала его, будто его транслировали через громкоговоритель. Каждый последующий вдох звучал так же громко.       Она осмотрелась сквозь туман, постепенно выглядывая силуэты людей.       Встав, она протянула руку Невиллу, помогая подняться. Он рефлекторно не отпускал её руку, и они ждали в напряжении, пока пыль осядет.       Пыль всегда оседала.       — Лакарнум Инфламаре! — прозвучал дикий, хриплый возглас, после которого гигантский пылающий шар огня пронёсся по коридору, словно комета, заставляя всех прижаться к стене.       Как будто битва и не прерывалась, жестокая Леди Беллона снова вступила в дело. Сражение возобновилось.       Потеряв Невилла в хаосе огненного шара, Гермиона оказалась лицом к лицу с двумя Пожирателями.       — Ну, ну, — сказал один (оборванный, долговязый тип). — Это же грязнокровная подружка Поттера, не так ли, Амикус?       — Именно она, — другой (мощный, коренастый) процедил с усмешкой. — Маленькая грязная крыса думает, что имеет право баловаться магией. Как насчёт того, чтобы поставить её на место… Диффиндо!       Гермиона ловко взмахнула палочкой, заставив его проклятие отлететь обратно к нему.       — О! Ох, — запыхтел он, увернувшись. — Ты, чёрт возьми, думаешь, что умная, да, грязная маленькая…       — Конфринго! — крикнула Гермиона, направляя палочку так, чтобы взрыв поразил обоих Пожирателей.       Они успели поднять щиты.       — Хватит, — прорычал долговязый. — Круцио!       Ей едва удалось увернуться.       — Импедимента! — крикнула она, размахивая палочкой, словно клинком.       Но она была не одна. С обеих сторон Симус и Джинни одновременно бросили те же заклятия. С их помощью первый Пожиратель был сброшен на пол, а второй, Амикус, бросился на Джинни с яростным ревом.       Прежде чем Гермиона успела среагировать, она заметила Снейпа и Малфоя, выбегающих из двери, ведущей к Астрономической башне.       С палочкой в одной руке и держа Малфоя за шиворот другой, Снейп ловко лавировал сквозь бушующую схватку. Он пронёсся мимо Люпина, который держал щит перед Тонкс… мимо профессора Макгонагалл, которая энергично обменивалась заклинаниями с Пожирателем смерти… мимо Дина, который наслал мощное «Редукто» на груду камней, выманивая Пожирателя, спрятавшегося за ней… мимо неё… и как только он достиг конца коридора, он остановился.       — Всё кончено, — крикнул он. — Пора уходить.       В тот момент, когда они с Малфоем скрылись за поворотом, Пожиратели смерти начали отступать.       Гермиона моргнула.       Амикус всё ещё упорно пытался победить Джинни… Большой светловолосый Пожиратель смерти всё ещё занимался тем, что безумно швырял заклинания…       Он выпустил серию золотисто-жёлтых лучей света, и они врезались в стены, разбивали окна… разрушили рыцарские доспехи всего в нескольких метрах от того места, где Рон сражался с Пожирателем смерти.       Гермиона ринулась обратно в бой и обрушивала одно заклинание за другим на светловолосую угрозу, попав ему один раз в колено, один раз в плечо. То, как этот тип всё ещё стоял, было для неё загадкой. Но их совместная атака, казалось, укрепила решимость Тонкс. Она удвоила усилия, и между ними двумя — «Три… Два… Давай, Гермиона!» — они наконец одолели дикаря.       Он рухнул на четвереньки, завывая от боли и…       — Гарри, откуда ты взялся?       Услышав шокированный крик Джинни, Гермиона повернулась, словно в танце — как раз вовремя, чтобы увидеть, как он проносится мимо неё.       — Гарри, — прошептала она в порыв ветра, оставленный им следом.       Откуда-то позади неё она услышала, как МакГонагалл победоносно крикнула:       — Получай!       На полпути через коридор Гарри споткнулся о лежащего Невилла и рухнул на пол, запыхавшись. Пользуясь возможностью, Гермиона бросилась бежать… но, увы, не прошло и пары секунд, как Гарри снова оказался на ногах и возобновил погоню.       Гарри бежал, а Гермиона следовала за ним. Не зная куда … не зная зачем…       

***

             Гарри был спортсменом. Он был создан для погони, у него были длинные ноги, и он привык к тяготам тренировок по квиддичу. Неудивительно, что он сильно опережал Гермиону, пока они неслись по замку. Она отставала как минимум на сотню шагов.       На третьем этаже она остановилась, сдавшись перед невыносимой болью в боку. Она стояла перед большим вышитым гобеленом, задыхаясь и хватаясь за живот.       И затем её резко, без церемоний втянули в грязную нишу за гобеленом.       Сильная, худая рука обхватила её за талию, прижимая к твёрдому телу. Её вопли были заглушены ладонью, плотно прижатой к её рту.       Гермиона яростно сопротивлялась. Она лягнула ногой, но её похититель обхватил её лодыжки своей ногой, зафиксировав их на месте. Она билась, дергалась, кричала в ладонь, которая заглушала её…       — Прекрати. Грейнджер. Хватит.       Страх сковал её позвоночник, заморозил её движения. Этот голос. Она знала этот голос. Спустя несколько мгновений пришла решимость. Она усилила свои отчаянные конвульсии…       — Прекрати, — прошипел Малфой. — Прекрати, блять, сопротивляться.       Она чувствовала его дыхание у своего уха. Даже сопротивляясь, она слишком остро осознавала его… его присутствие, его физическую сущность. Его рука, обхватившая её, как тиски… его тело, напряжённое и неумолимое, прижатое к её спине…       — Я не причиню тебе вреда, — пророкотал он ей на ухо. — Прекрати. Бороться.       О, ни за что, Малфой.       — …Пожалуйста.       Она снова замерла, на этот раз от изумления. Дело было не столько в слове (которое он никогда раньше не употреблял в её присутствии), сколько в том, как он его произнёс. Оно было отчаянным, хриплым. Умоляющим.       В тусклой нише они стояли, всё ещё переплетённые, учась снова дышать в обычном ритме.       — Смотри, — пробормотал он. — Я безоружен, Грейнджер. Мне просто нужно поговорить с тобой. — Затем он замолчал, словно ожидая, пока она осознает это заявление. — Я… сейчас отпущу тебя.       Он снова замолчал, давая себе время представить, как она кивает головой или говорит: «Конечно, Малфой», или что-то в этом роде. Затем медленно он ослабил хватку… всего на чуть-чуть… как раз достаточно, чтобы она могла вывернуться, развернуться и швырнуть в него невербальное Инкарцеро.       Туго связанный, Малфой уставился на неё с открытым ртом, кипя от ярости.       — Какого чёрта… развяжи меня, — бушевал он. — Немедленно развяжи меня.       Гермиона, не способная произнести хоть слово, бросила на него взгляд в надежде, что общий посыл фразы «Ха, не дождёшься, идиот» был ему ясен.       — Ты мерзкая маленькая сучка… РАЗВЯЖИ МЕНЯ, — он неистовствовал. — Я, блять, сказал тебе, что не причиню тебе вреда! Отпусти. Меня.       Он выглядел более чем потрёпанным. На самом деле, за всем этим праведным гневом он выглядел скорее опустошённым. Что же именно произошло там, на астрономической башне?       — Да что с тобой не так? Ты просто будешь стоять и смотреть на меня, как полная идиотка…       — Кажется, ты сказал, что хочешь поговорить, — наконец с трудом смогла прохрипеть Гермиона. Её горло казалось изрезанным изнутри после всех её тщетных криков.       — Развяжи меня, Грейнджер.       — Говори, Малфой.       — Сначала ты развяжешь… О, грёбаные обосраные штаны Мерлина. Для тебя это — игра, тупая гр… идиотка? Думаешь, это весело? Ты не понимаешь, что…       — Что? — резко спросила она, возмущённая. — Что ты каким-то образом привёл Пожирателей смерти в Хогвартс? Да, их было трудно не заметить, учитывая, что они последний час или около того они изо всех сил пытались меня убить…       — …ради всего святого…       — …участвовала в битве там наверху…       — …не собираюсь оправдываться перед тобой! Из всех людей, кровожадная ты святоша…       — …и затем, устроив весь этот хаос, ты затаскиваешь меня в эту дыру и говоришь, что хочешь поговорить? Что, чёрт возьми, ты…       — ЗАТКНИСЬ, — прогремел он так громко, так яростно, что Гермиона отступила на шаг. — Просто заткнись! Мне плевать на твоё бессмысленное самодовольство. Ты…       — Как ты смеешь, — взвизгнула она.       — Заткнись нахрен…       — …ты вообще понимаешь, что ты натворил?! Ты ужасный, дерьмовый, жалкий, ты…       — Просто пообещай мне, что убережёшь Тео, ясно?!       Её челюсть отпала. Она уставилась на Малфоя, пока он свирепо смотрел на нее в ответ. В таком тёмном пространстве, где единственным источником освещением были тонкие лучи свечного света, проникшие сквозь швы гобелена, глаза Драко сияли, как два подсвеченных кристалла.       — Что…? — выдохнула она.       — Убереги Тео. После всего этого… после сегодняшней ночи… они будут жаждать его крови. Они захотят мести. Его отец-психопат захочет мести. Обещай мне, что спрячешь его где-нибудь.       — Я… что ты…       — Ах, Салазар, ты неспособна дать простой ответ на простой вопрос? Судя по тому, как ты разглагольствуешь на уроках, можно было бы подумать, что ты хотя бы с этим справишься.       — Малфой…       — У меня нет времени потворствовать твоей глупости, идиотка! Просто скажи мне, что ты позаботишься…       — Конечно, я позабочусь, чтобы он был в безопасности! — с недоверием выпалила Гермиона.       И снова — опять — они замерли, уставившись друг на друга.       — Ладно, — в конце концов согласился Малфой. — Теперь развяжи меня, Грейнджер. Я уже потратил больше времени, чем мог себе позволить.       Гермиона хотела бы, чтобы у неё хватило сил усмехнуться. Хотела бы, чтобы она могла язвительно, резко рассмеяться и послать его к чёрту. Она хотела бы иметь возможность выставить его на всеобщее обозрение всей школе, связанного, как он есть, и водрузить прямиком на колени Дамблдору.       И всё же… всё, что она могла видеть в своём воображении, — это Тео. Тео, сгорбившийся от муки, купающийся в лунном свете… плачущий, потому что думал, что Гарри убил Малфоя.       Бессильная против притяжения этого воспоминания, она взмахнула палочкой и освободила его. Цепи упали, и, слегка размявшись, он без промедления выбежал из ниши… толкнув её плечом по пути.       

***

             Гермиона позволила себе минуту, чтобы прийти в себя, склонив голову и опираясь рукой на стену. Затем она глубоко вздохнула, решительно кивнула себе и вышла обратно в коридор. Там было совершенно пусто. Она слышала низкий гул суматохи, доносившийся откуда-то снизу, но проигнорировала его, решив вместо этого подняться по лестнице и вернуться к месту битвы. По мере подъёма становилось всё тише и тише, и вскоре от сводящей с ума мертвецкой тишины её спасали только звуки её шагов и собственного дыхания.       Седьмой этаж представлял из себя апогей разрушения.       Пол был усыпан глыбами камней, стекла и обломков. Ни одна картина или скульптура не уцелела. Обрушившийся потолок, словно зияющая рана, обнажал первые признаки рассвета — розовато-фиолетовые блики, как распускающийся бутон розы. Возмутительно и крайне неуместно, что небеса являли собой обещание, красоту, жизнь… когда сцена внизу была столь трагичной.       В самом центре коридора мадам Помфри помогала Невиллу взобраться на носилки. Остальные — измученные бойцы Отряда Дамблдора — стояли в стороне и наблюдали. Тео обнимал Луну, пока та тяжело опиралась на него. Её нога сильно кровоточила. Дин сидел на камне, прижимая руку к ране на виске. Рон, Джинни и Симус, казалось, были в целом невредимы.       Гермиона сделала шаг к ним и случайно задела ногой небольшой обломок. Он с грохотом проскакал по полу, отскакивая от более крупных камней. Шум привлёк внимание её товарищей, и они все посмотрели на неё с облегчением.       — Где ты, чёрт возьми, была? — спросил Тео. Усталость не позволяла ему наполнить свой тон тем пылом, к которому он стремился.       — Я побежала за Гарри, — тихо ответила она. — Но не смогла догнать.       Она остановилась у носилок Невилла, хмуро глядя на своего друга, испачканного кровью и грязью.       — Ты как? — осторожно спросила она.       Мадам Помфри ответила за него:       — Ничего, с чем я не могу справиться в мгновение ока. А теперь, пожалуйста, все следуйте за нами в больничное крыло. Приказ профессора Макгонагалл.       Она левитировала носилки Невилла вниз по коридору.       С тихим стоном Дин поднялся на ноги.       — Пойдем? — предложил он, жестом свободной руки указывая на спину Помфри.       — Я пойду поищу Гарри, — пробормотала Джинни.       — Постой, — попросила Гермиона. — Что случилось с… Биллом…       — Он жив, — ответила Джинни не без дрожи в голосе. — Он жив… — она замолчала, глядя на Гермиону сквозь тонкую плёнку слёз. — Сивый сильно его изуродовал. Но… он выживет.       Она ушла прежде, чем Гермиона смогла предложить какие-либо слова облегчения или утешения. И это было к лучшему, поскольку она не могла выдавить из себя хоть что-то достойное.       — Пошли, — пробормотал Тео. Не отпуская Луну, он повёл группу в больничное крыло.       Гермиона плелась в хвосте, разглядывая затылки впереди идущих. Это казалось ей лучшим способом отвлечься от мыслей… она была очень, очень, очень, блять, уставшей, чтобы думать. Усталость была столь же реальной и материальной внутри неё, как её кровь, её кости, её мышцы и сухожилия…       Пряди Луны были испачканы грязью; и всё же они ловили свет свечей, сверкая, словно отполированные. Светло-каштановая шевелюра Тео выглядела нехарактерно жёсткой — скорее всего, от пота и пыли. Короткие песочные волосы Симуса были взъерошены и сбиты в комья. Короткие чёрные кудри Дина были залиты кровью.       Гермиона повернулась направо, чтобы посмотреть на огненно-рыжие пряди Рона; они были зализаны назад. Грязь и пот работали не хуже любого геля или зелья для волос. Рон посмотрел на неё, и она возненавидела мутную патину, которую горе и усталость наложили на его обычно блестящие голубые глаза.       Когда она слегка пошатнулась, он обнял её за талию, поддерживая.