Шестьдесят три

      Семь дней. Ровно неделя. А потом — ЖАБА.       Раздали расписание. Экзамены растянуты на две недели: двухчасовой письменный утром и практический — после обеда. Для Гермионы первая неделя обещала быть насыщенной — Заклинания, Нумерология, Травология, Зельеварение и Древние Руны. Вторая же была куда легче — Трансфигурация и Защита от Тёмных Искусств, с выходными между ними.

***

      Шесть дней. Занятия отменили; вместо этого преподаватели объявили политику открытых дверей, позволяя выпускникам приходить с вопросами и сомнениями когда угодно.       Гермиона попыталась воспользоваться этим, но услышала:       — Это не форум для того, чтобы вы приходили и просто выдавали всё, что уже знаете, мисс Грейнджер.       — Извините, профессор Макгонагалл, — пробормотала она и оставила несчастного Дина его последним отчаянным попыткам овладеть трансфигурацией человека.       Она попросила Гестию помочь с практической частью по Защите от Тёмных Искусств. Мысль о единственной «Выше ожидаемого» на СОВ не давала ей покоя. Гестия отнеслась с насмешливым терпением; её взгляд говорил: «Тебе ещё не хватило практики?» — но она согласилась. Она расставила манекены для тренировки, затем направила на Гермиону несколько заклинаний, чтобы проверить силу её защитных чар, после чего сказала не волноваться и отпустила.

***

      Пять дней. Гермиона стояла в углу, спиной к стене, обхватив себя за талию. Её комната раскинулась перед ней, как арена, а все её вещи — заметки, книги, тетради — были разбросаны вокруг на разной высоте, словно обломки разрушенной крепости.       Она небрежно подошла к столу, прислонилась к нему на мгновение, затем вскочила на него и села; руки сложены на коленях, ноги нервно раскачивались, взгляд блуждал по комнате. Она не знала, что делать. Пересмотреть всю программу сначала? Повторить сложные разделы? Попрактиковать ещё пару заклинаний на своём импровизированном подопытном из носков?       На столе слева лежала последняя посылка от родителей. Она машинально потянулась к пакетику со сладостями и съела слишком много, продолжая озадаченно осматривать комнату. Обыденность, предсказуемость её рутины, проклятая банальность всего этого… вызывали тошноту.       Пять дней. Пять.       Она взяла последний номер New Scientist и вышла.       В гостиной несколько человек собрались за столами или развалились на ковре — кто-то активно учился, а кто-то просто позировал, по-видимому, возлагая надежды на утверждение Дали: «Если ведёшь себя как гений, то им и станешь!»       Она села за стол у окна и открыла журнал. В голове звучал взвинченный, панический голос, спрашивавший, какого чёрта она делает.       Я читаю журнал, — сказала она ему.       На обложке было напечатано слово «МАГИЯ» (вероятно, поэтому родители прислали его), с изображением сачка для бабочек. «Ускорить мир — значит поймать свет».       Пять дней.       Она пробежалась взглядом по статье о росте солнечной энергии и её последствиях. Голос в голове ругал её за то, что она подавляет собственную энергию.       Пять дней.       Однако вскоре она погрузилась в статью об окаменелостях и тайнах морского дна. Становилось очевидно, что учёные наткнулись на Гриндилоу.       Углубляясь в чтение, её мозг утих, скорее очарованный такой порцией свежей информации. Она прочла тревожную статью об опасных последствиях глобального потепления и потрясающую — о прорыве в технологии тканевой инженерии. Она увлеклась.       Спустя некоторое время её прервали.       — Зачем ты читаешь про домашний скот?       Она растерянно моргнула, глядя на Драко. Он был экипирован для полётов: метла в руке, сапоги, чёрные спортивные штаны и облегающий пуловер глубокого сине-серого оттенка, который, как она считала, был ему абсолютно к лицу. Свитер сидел идеально, сужаясь от ширины плеч к стройному торсу.       — Боже правый, выбирайся из своей головы побыстрее, — огрызнулся он.       Она резко подняла на него глаза, но он вовсе не выглядел злым; скорее, надменно ожидающим.       — Э-э, — выдохнула она, — Овечка Долли родила двойняшек.       Он вздохнул:       — Ладно, неважно. Ты явно чокнутая…       — Её клонировали, используя клетки другой взрослой овцы.       Он обдумывал её высказывание долгое время.       — Что значит «клонировали»?       — Объяснение может занять некоторое время… — Взгляд Гермионы метнулся к его метле.       Он тоже посмотрел на неё. Затем осторожно прислонил метлу к столу и сел на стул напротив.       — Объясняй.       Она не могла никак аргументировать странный трепет, пробежавший по ней. Её губы дрожали от желания улыбнуться, поэтому она прикусила внутреннюю сторону щёк. Положив журнал на стол, она опустила взгляд, под предлогом поиска… чего-то.       Она сделала всё возможное, чтобы разъяснить. Он был очаровательно зациклен на идее, что микроскопическую клетку вообще можно выделить, поэтому, когда она добралась до ядерных переносов и ДНК, он уже хмурился и внимательно слушал.       — Как думаешь, если бы мы могли как-то сфокусировать магию на чём-то таком маленьком, смогли бы мы заставить чары умножения работать на живых существах? — спросил он.       Брови Гермионы взлетели.       — Э-э, не знаю. Как вообще можно нацелиться на что-то настолько микроскопическое?       — Это работа для невыразимца, полагаю, — пожал он плечами. — Может, какое-то устройство вроде того… микро…?       — …скопа, — подсказала она.       — Да, такое, но чтобы направлять через него заклинание.       — Даже так, — возразила Гермиона, — у тебя будет всего лишь дубликат ДНК. Тебе всё равно придётся создать эмбрион, а затем… вырастить его в сложный организм. Магия этого не может.       — Верно. — Его хмурость углубилась.       Он молчал, задумчиво глядя на фотографию овечки Долли.       — А ведь это было бы полезно, правда, некоторое время назад? — спросила Гермиона.       — А?       — Когда всё было так… взрывоопасно. Мы могли бы клонировать Тео, и у каждого был бы свой, и не было бы никаких ссор.       — Хм.       — Хотя, — продолжила она, — вот вторая загвоздка — люди есть нечто большее, чем их физиология. Тео-2 был бы настоящим Тео, только если бы пережил все воспоминания и опыт оригинала.       Он не бросил на неё даже мимолётного взгляда.       — Без них он был бы пустой оболочкой в форме Тео. Конечно, мы знаем, как извлекать воспоминания, но смотреть на них — это совсем не то, что переживать их.       — Ты понимаешь, что всё это время разговаривала сама с собой?       — Ну, я бы говорила с тобой, но ты слишком поглощён восхищением тем, какая Долли милая.       — Овцы не милые.       — Прошу прощения? — она возмутилась. — Ещё как милые! Посмотри на неё!       Он уже смотрел. Тем не менее, Гермиона лишний раз ткнула пальцем в фотографию.       — Такая пушистая. Такое милое личико.       — Ягнята, Грейнджер, — настаивал Драко. — Ягнята милые. Овцы — нет. Поверь мне, меня сравнивали и с теми, и с другими.       Она на мгновение замешкалась.       — Кто… кто называл тебя ягнёнком?       — Моя мать, — просто ответил он.       Смешок забулькал у неё в горле. Она разглядывала его тонкие, светлые волосы.       — У Мэри был ягнёнок, чья шерсть была бела, как снег.       Наконец он полностью поднял на неё взгляд.       — Кто, чёрт возьми, теперь такая Мэри?       — Это строка из детской считалочки.       — Готов поспорить, нет никаких стишков про овец, — предположил он.       — Есть, вообще-то, про чёрную овечку…       — А, — усмехнулся он. — Меня и так называли.       Она наконец искренне ухмыльнулась. Как раз в этот момент дверь в гостиную открылась, и ввалился отряд очень недовольных молодых людей. Они завопили праведным гневом, едва заметив Драко, и обступили его. Посыпались ругательства и обвинения — очевидно, худшее, что может случиться, это проиграть матч по квиддичу «куче коротышек-пятикурсников».       Много упрёков полетело в сторону Тео, который, как всегда, даже не пытался участвовать. Тео — до сих пор стоявший немного в стороне и просто разглядывавший брошенную метлу Драко — пришёл в действие при упоминании своего имени. Он ввязался в перепалку с возмущённым: «Кого ты называешь бесполезным придурком?!»       А Гермиона ушла обедать.       После еды она почувствовала прилив сил и оптимизма. На самом деле, она чувствовала себя довольно весело и подумала, что вернётся в свою комнату, чтобы посидеть немного с дневником Дельфи.       Однако, как только она собралась подняться по главной лестнице, голос окликнул её по имени.       — Да, Тео, — она обернулась с улыбкой.       — Привет, — весело ответил он. — Пошли.       Он крепко взял её под локоть и потащил в противоположном направлении.       — Куда мы идём? — Она попыталась вырваться из его хватки, но не смогла.       — К озеру, — ответил он. — Прекрасный день.       — Но, Тео, мне правда нужно заниматься, — захныкала она. — До ЖА…       — Неделя, знаю, но…       — Пять дней!       — НО у нас также осталось меньше месяца здесь, в Хогвартсе. И мы уже целую вечность не проводили послеполуденное время в стиле: «Тео и Гермиона сидят у озера»! Пожалуйста, всего полчаса. Разве это так уж плохо?       Нет. Конечно, не плохо. После этого Гермиона перестала протестовать.       — Веди.       Тёплое, яркое, раннее лето встретило их, как только они вышли наружу. Гермиона сбросила мантию в тот же момент, как они достигли озера, и закатала рукава. Трава была сочно-зелёной, но также тёплой и сухой. Она щекотала её ноги, когда она села. Тео устроился рядом с довольным вздохом. Он вытянулся, опершись на локти.       Дул легкий, но настойчивый ветерок, и он то и дело трепал ее волосы. Гермиона скрутила их в пучок. Она посмотрела на зелёный полог над головой; свежие листья мягко шелестели, как креп мог бы шелестеть под прикосновением хрупких пальцев.       — Тео, друг мой, — пропела она, — почему ты настаиваешь на игре в квиддич, когда не собираешься на самом деле играть?       Он усмехнулся, глядя на неё снизу вверх.       — Видишь, как эти придурки заводятся? Доводить их — такое удовольствие!       — Но почему они просто не отказываются играть с тобой?       — Понятия не имею! — он захихикал.       — Как Драко ещё не наступил на горло?       — Он не будет мне указывать после всех тех случаев, когда он заставлял меня летать с ним. Думаю, он смирился. До конца своих дней его игра будет испорчена старым добрым Тео. Разве что он, конечно, хитроумным образом обойдёт всю эту ситуацию, подружившись с какой-нибудь ведьмой с растрепанными волосами…       — Ой, заткнись, — прошипела она, и лицо её мгновенно запылало.       Она посмотрела на озеро.       — Что думаешь о расписании ЖАБА?       — Великолепно, — провозгласил он. — Потрясающе. Никогда ещё ничего не нравилось мне больше.       — Хмф. Чувствуешь себя готовым?       — К чему?       — К экзаменам!       — А, — фыркнул он. — Я в порядке. Не так уж и важно, как я сдам.       Она поджала губы. У них уже трижды был этот разговор, и ему всегда удавалось увиливать.       — Честно, что ты планируешь делать после этого?       — Понятия не имею! — весело сказал он. — Надеюсь, ничего!       — Теодор!       — О, не -одорь меня!       Она громко фыркнула, чтобы скрыть смех.       Качая головой, она сказала:       — Ты слишком умен и способен, чтобы быть бездельником.       — А ты слишком молода и хороша собой, чтобы говорить как Макгонагалл.       Он полностью лёг и закинул предплечье на глаза.       — Ну же, зубрила. Расслабься. Ещё пятнадцать минут, и я отправлю тебя восвояси.       Он продержал её там ещё двадцать пять минут, хотя, если честно, она и сама потеряла счёт времени. Когда она наконец сказала, что пора идти, он, казалось, был склонен остаться, но она тянула, тянула и тянула его вверх, настаивая, что ему нужно подняться и позаниматься с ней рунами.       — Я вложила много времени, чтобы ты разобрался в этом предмете, — пожурила она. — Я не приму ничего меньше, чем «Превосходно».       — Гермиона, слушай, серьёзно. Ты с пугающей скоростью превращаешься в Макгонагалл.       Тепло рассеялось, как только они вошли в замок. Она накинула мантию на плечи, и от неё пахло солнцем и травой.       Они пошли в библиотеку, к их любимому столу, где она продержала его сорок минут, прорабатывая шесть основных рунических алфавитов в мельчайших подробностях. Он участвовал, как требовалось… едва. Вот она сидит, склонившись над столом, строча на пергаменте, а вот он развалился на стуле, откинувшись на двух задних ножках, и выкрикивает ответы с каким-то бесстрастным видом.       Она оставалась сосредоточенной на своём пергаменте, пока они шли, и ему пришлось вести её за собой всю дорогу до гостиной.       — Спасибо, — пробормотала она, когда он усадил её в кресло.       — Хороший образ, Гермиона! — крикнул кто-то — Дин? — Она проигнорировала его, слишком занятая размышлениями о тонкой разнице между англосаксонским Eoh и макроманнским Eho.       Люди вокруг хихикали. Она изучала Брюггенские надписи.       Она переводила в уме «Старшую Эдду» — Ok rað runaʀ þaʀ rægi[n]kundu… И толковала руны божественного происхождения…       — Ха! Безупречно! Можно я попробую?!       …великий эпос «Речи Высокого» с точки зрения Одина… Знаю, висел я… эм… на ветвях…       — …Гермиона.       — А?       Возможно, Луна? Она не подняла взгляд.       — Думаю, это выглядит потрясающе.       — Что?.. Окей. Спасибо.       …Ljóðatal… лирические чары… sva ec rist oc i rv́nom fác… «Так я режу и в рунах нахожу…» Нет, «вырезаю»? Нет, нет… определённо «пишу».       Она покачала головой. На неё обрушился настоящий ливень перьев.       — О чёрт, она падает!       — Какого чёрта?! — взвизгнула она.       Она резко обернулась — Тео и Дин уставились на неё широкими виноватыми глазами, держа палочки наготове.

***

      Четыре дня.       Гермиона, Драко и Падма провели большую часть дня в библиотеке, решая старые экзаменационные работы по Нумерологии. Они проверяли работы друг друга: Гермиона — Падмы, Падма — Драко, а Драко — Гермионы.       — Мы определённо все получим «П», — с большой уверенностью заявила Падма.       — Надеюсь, — пробормотала Гермиона.       Внизу её пергамента был нарисован маленький, сердитый на вид совёнок с паром, выходящим из его чрезмерно пушистых ушей.       Когда она сердито посмотрела на Драко, он сказал:       — Да. Именно так.

***

      Три дня. Она выходила из комнаты только для еды. Всё и вся были слишком громкими.

***

      Два дня. Оставьте её в покое.

***

      Один день. Черт.

***

      Последние два месяца, вплоть до прошлой ночи, люди обвиняли Гермиону в пугающей целеустремлённости, в одержимости истерических масштабов. И всё же она проснулась в понедельник с чувством спокойствия.       Это было разительно не похоже на то, что она чувствовала утром перед своим первым СОВ. Возможно, это была война, которая подарила ей этот новый подход «невмешательства», — подумала она, принимая душ. Она приложила усилия, сделала всё, что могла… и теперь суетиться бессмысленно. Единственное, что было в её власти, — это то, что она напишет.       Она надела мантию поверх формы и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было белым, как простыня.       Да, ладно, чёрт с ним. Она была чертовски встревожена. Она была сгустком нервов. Ничего не изменилось.       Конечно, чёрт возьми, изменилось. Всё изменилось.       Голос Драко в её голове. Какое чудесное начало дня.       Завтракать было тяжело. Джинни сидела между ней и Невиллом, предлагая ободряющие слова поддержки. Невилл, надо сказать, выглядел довольно спокойно. Казалось, теория Гермионы «закалённые войной» применима и к нему.       Она не знала, что такого в экзаменах действовало на неё таким образом. Ей больше нечего было доказывать.       После завтрака они ждали во внутреннем дворике, пока Большой зал переоборудовали для экзамена. Тео утешительно похлопал её по спине, говоря перестать дурить и что она должна понимать — у неё получится блестяще.       — Ты правда даже немного не волнуешься? — слабо спросила она.       — Нет, глупышка. Заклинания — проще простого. Кроме того, у меня есть мой счастливый шарф от Гермионы и мой счастливый браслет от Луны. А, смотри! Нас зовут.       Она обменялась с ним и Луной пожеланиями удачи у двери и пошатнувшейся походкой направилась к своему месту. Тонкая зловещая мелодия в голове загоняла ее в пещеру горного короля.       — Удачи, Драко, — пробормотала она по пути.       — Хм? — рассеянно отозвался он.       Макгонагалл стояла впереди, наблюдая, как все рассаживаются; за ней находились огромные песочные часы, очень похожие на те, что отсчитывали очки факультетов.       Гермиона села. Она скрестила ноги в лодыжках и, сжимая перо до побеления костяшек, уставилась на пергамент на своём столе, лежащий лицевой стороной вниз.       Макгонагалл взмахом палочки перевернула песочные часы и объявила:       — Можете начинать.

***

      — Ради Годрика, Невилл, — захохотал Дин, — это был твой лучший момент в твоей жизни!       — Я обезглавил гигантскую змею!       — Он просил тебя вызвать дождь! Как тебе удалось спалить его одежду? Бедный старикашка!       Только что вернувшись с ужина, Гермиона пробиралась в свою комнату, погружённая в «Раннюю Нумерологию».       — Придержи своих гиппогрифов, Гермиона! — крикнула Джинни.       Она остановилась.       — В чём дело?       — Иди и посиди с нами. Сделай перерыв.       Та сидела на столе, а Тео, Луна, Невилл, Ханна, Дин и Сьюзан сидели вокруг. Драко сидел на диванчике. Рядом с ним сидела Лиза Терпин.       Все они смотрели на неё в ожидании. Гермионе было трудно сглотнуть.       — Не-а, — пробормотала она. — Много дел.       — О, попробуй иногда не быть занудой, — добродушно пожурила Джинни.       — Почему ты не в своей собственной гостиной? — раздражённо спросила Гермиона.       Джинни пожала плечами.       — А почему ты не заставляешь нас всех пройтись по экзамену по Заклинаниям, вопрос за вопросом, чтобы узнать, все ли мы дали одинаковые ответы? Гарри предупреждал меня, что ты будешь это делать.       — Это не очень хорошо воспринималось, — чопорно ответила она. — Поэтому я прекратила.       Тут Драко решил вставить своё слово.       — Разве недостаточно плохо сдать экзамен один раз?       — Именно это и сказал Рон, — огрызнулась она.       И она умчалась, прежде чем он смог отреагировать.

***

      Нумерология прошла хорошо. Никаких сомнений. Время, её рука и её разум сохраняли устойчивый, непоколебимый поток с того момента, когда она погрузилась в работу, и до того, как она наконец опустила перо.       Она чувствовала себя лучше, чем когда-либо могла представить.       Когда ученики хлынули из зала, Гермиона направилась прямо к Драко и Падме, стоявшим с одной стороны дворика.       — Ну, что думаешь? — тут же спросила Падма.       — Нормально, полагаю, да? — осторожно предположила Гермиона.       Драко бросил на неё слегка раздражённый взгляд       — Да перестань! — Падма дружески толкнула её в плечо. — Все было хорошо!

***

      После Травологии (главным выводом из которой для Гермионы стало то, что ей больше никогда не придётся находиться рядом с этими мерзкими ходячими растениями) и Зельеварения (её зелье Реплео явно впечатлило экзаменатора) были Древние Руны.       Гермиона снова была обескуражена тем, с какой легкостью прошел экзамен. Сравнительный анализ, над которым она так мучилась, даже не понадобился — все было предельно просто. Честно говоря, её это немного раздражало: слишком скучно.

***

      Так как у Рун не было практической части, после короткого обеда оставалось письменное экзаменационное задание по Астрономии. Вместо того чтобы ждать, когда Большой зал снова превратят в столовую, Гермиона и Тео пошли к озеру, где Джинни, Луна и Дин ждали с корзиной мясных пирогов и фруктов от миссис Уизли.       Драко тоже был там, но сидел отдельно, с разложенными вокруг него звёздными картами.       — Так ты сегодня не будешь такой угрюмой и уклончивой? — спросила Джинни.       — Нет, — смущённо ответила Гермиона. — У меня теперь трёхдневный перерыв.       — Как прошли руны? — спросила Луна, засовывая дольку апельсина в рот Тео.       — Великолепно! — произнес он сквозь фрукт. — Хорошо!       — Да, вроде нормально, — согласилась Гермиона.       Только когда Драко поднял на неё взгляд, она поняла, что смотрела на него. Она быстро отвела взгляд.       Компания предавалась праздной болтовне, за которой Гермиона с трудом успевала следить. Она съела всего одно маленькое яблоко, но ее мутило. Наверное, из-за недосыпа, решила она. Неделя выдалась невероятно долгой.       Примерно за полчаса до начала экзамена Лиза примчалась через территорию и уселась рядом с Драко. Она развернула свою собственную карту и разложила её перед ним, срочно указывая на что-то. Он нахмурился и посмотрел на неё — они оба наклонились над ней, их головы сблизились…       — Бедный Драко, — мягко прошептал ей прямо в ухо голос Тео. — Уверен, он хотел бы, чтобы Лиза была хотя бы наполовину такой же способной напарницей по учёбе, как ты.       Она повернула голову, чтобы уставиться на него, а он упорно смотрел в сторону. Но на его губах играла чёртова ухмылка. Она хотела, чтобы земля поглотила её.

***

      Практический экзамен по Астрономии был той же ночью. Луна представляла собой тусклый маленький диск, и все звёзды ярко мерцали. Экзамен проводился в другой башне, так как прежняя Астрономическая башня была выведена из эксплуатации после… событий, которые там произошли.       В коридоре, соединяющем эту башню с башней «восьмого курса», было одно особенное окно, обрамлённое небольшой, но очень глубокой арочной нишей. Два узких уступа по обе стороны окна служили импровизированными скамейками.       Гермиона устроилась на одном из них. Лишь крошечная частичка света свечей проникала в этот уголок, но всё же она села на скамью, которая повернула её спиной к новой Астрономической башне, чтобы никто, идущий оттуда, ее не увидел. Она поставила свою бисерную сумку прямо на стыке коридора; только очень внимательный человек мог бы заметить её.       Было около полуночи. Экзамен, вероятно, закончился.       Гермиона почувствовала странный прилив волнения. Пульс стучал у основания шеи. В каком-то безумном порыве она приподняла край юбки, так что он поднялся до середины бедра… и она вытянула ногу, изящно положив её рядом со своей сумкой.       Чёрт, нет.       Слишком высоко.       Она немного опустила юбку. Всего на дюйм выше колена. Кожа скрыта. Вид испорчен…       Она снова задрала её.       Она не понимала, что с ней происходит, что овладело ею в тот момент, но это была какая-то настойчивая, громкая навязчивая потребность, которая охватывала каждую клеточку её тела.       Шаги.       Она напряглась.       Джастин, девушка и парень с курса Джинни прошли мимо.       Шаги.       Покалывание по ногам.       Какой-то парень прошёл мимо. Она не знала кто.       Шаги.       Покалывание было повсюду.       Это были Драко, Лиза, Трейси и Энтони.       Она полностью перестала дышать. Они прошли мимо неё; за ними тянулся низкий гул разговора. Она выглянула в проход, чтобы проводить их взглядом, чтобы увидеть, как они заворачивают за угол и исчезают. Дыхание, застрявшее в её горле, так там и осталось, превратившись во что-то твёрдое и кислое.       Шаги.       Она убрала ногу из неловкого косого положения и…       Шаги определённо раздавались не позади неё. Твёрдый комок в горле начал пульсировать, трепетать, и прежде, чем она успела хоть как-то переварить эту информацию, он уже был там, стоя у противоположной колонны.       Её тело вспыхнуло жаром. Или холодом. Она не была уверена.       Он выглядел слегка раздражённым, когда спросил:       — И что ты здесь делаешь?       Она была готова к этому вопросу и намеревалась ответить уклончиво, легкомысленно, что отправилась на уединённую прогулку, потому что в гостиной чертовски суматошно. Она представляла, что он засмеётся — ему, кажется, нравилось, когда она повторяла его собственные слова.       Но глядя на него, она стёрла все следы легкомыслия. Он выглядел таким же высоким, как всегда. Одна рука держала ремень сумки, другая была опущена вдоль тела. Его потрясающая, разрушающая самообладание сосредоточенность была полностью направлена на неё.       Всё, что она смогла выдавить, было:       — Как прошла практическая часть?       Он нахмурился. Его губы на мгновение скривились, пока он продолжал истощать её здравомыслие.       — Неплохо, — наконец ответил он.       — Не самая уверенная оценка, — сказала она с вынужденным слабым смешком.       — Лучше, чем «нормально, полагаю».       — А?       — Это то, что ты говорила после каждого чертового экзамена.       — О, — пискнула она. — Я не осознавала…       Он перенёс вес на одну ногу и прислонился плечом к колонне.       — Все остальные осознали.       — У нас теперь три выходных дня.       — Знаю.       Без всякого контроля её рука дернулась. Его взгляд упал на движение… и остался там, на её коленях, где она бездумно приподняла юбку. В тот же момент ей стало страшно стыдно.       — На твоей полке так много книг по истории! — выпалила она немного визгливо. — Почему ты не выбрал Историю Магии?       Он не поднял на неё взгляд, но его глаза скользнули по нише. Затем он плавно двинулся. Как и она, он поставил сумку на пол и сел на противоположную скамью.       — Я могу читать об истории самостоятельно. Нет нужды мучить себя Биннсом.       Его колени были в дюймах от её, и глубокий чёрный цвет его брюк резко контрастировал с её обнажёнными ногами. Благодаря его росту колени у него были намного шире, чем у нее. Его ноги были раздвинуты примерно на тридцать градусов, напоминая ей дверь в ночь его дня рождения. Едва приоткрытая… перед тем, как она сама толкнула её рукой…       Она взглянула на него. Он откинулся назад, локоть лежал на подоконнике, и он смотрел наружу. Гермиона потянулась и открыла окно. Ночной воздух ощущался как ледяная вода на её разгорячённой коже.       — Прекрасная ночь, — хрипловато заметила она.       — Нормальная, полагаю, — протянул он. — Такая же, как и любая другая ночь в этих проклятых высокогорьях. Озеро, лес, луна, звёзды и так далее, и так далее.       Она сделала неглубокий вдох и улыбнулась озеру, лесу, луне и звёздам.       — Чудеса природы слишком банальны для Драко Малфоя?       — Видел достаточно. Вокруг поместья тоже чёртово озеро и чаща. Мне надоело.       — Ищешь новые горизонты, не так ли?       Он не ответил. Она оставила пейзаж, чтобы снова наблюдать за ним. У него, кажется, была та же идея. Её поразило, что на его чертах снова появился тот редкий намёк на открытость; она действительно не могла понять, что именно в нём сигнализировало ей об изменении. Просто было что-то… что-то…       Она не знала. Его глаза были светлыми.       — Тебе, наверное, нравится навещать мать. Бретань, верно?       — Да, но я езжу туда столько, сколько себя помню.       — Понимаю. Великолепные шотландские горы, крепкая английская сельская местность и живописный французский полуостров слишком скучны для тебя.       Он усмехнулся и пожал плечами.       — Ты бывал где-нибудь ещё?       — Бывал в других частях Франции. Один раз ездил в Венецию, когда мне было десять. Вот, пожалуй, и всё.       Столько денег, а он почти не путешествовал.       Словно прочитав ее мысли, он добавил:       — Моим родителям не нравилось путешествовать.       — А ты бы хотел?       — Планирую.       — О, — прошептала она и прикусила уголок губы. — Это твой план после… — её голос оборвался.       Он снова пожал плечами.       — Не уверен, что у меня есть твёрдый план на этот счёт…       — О нет, — простонала она. — Ты тоже!       Он ухмыльнулся, немного выпрямившись.       — Тео достаёт тебя?       — Ты даже не представляешь!       — Я не представляю, каково это — когда Тео достаёт меня? — фыркнул он.       — Ладно, может, немного представляешь.       Она положила локоть на подоконник (немного дальше, так что ей пришлось наклониться к нему) и подперла подбородок рукой. Она улыбнулась ему. Он на мгновение взглянул на её запястье.       — Чем займешься?       — Законами, по-видимому.       — Ты говоришь «нормально, полагаю» с большей уверенностью, — заметил он.       — Хех, — смущённо рассмеялась она. — Ничего не поделаешь. Вся система слишком диковинна, чтобы внушать большую уверенность.       — Каким образом?       — Только что выпустившись из школы, и я должна просто присоединиться к ОМП? Не нужно на самом деле изучать право или сдавать какой-то экзамен…       — А что, позволь спросить, такое ЖАБА?       — Просто проверка моих магических навыков! — сказала она, смущаясь и размахивая руками. — Но не того, знаю ли я что-нибудь о законе!       — Ну, тебя сначала будут обучать.       — Знаешь, чтобы стать маггловским юристом, мне пришлось бы учиться как минимум ещё три года — пять, если бы я хотела стать полноценным барристером, — пройти курс юридической практики, а затем прикрепиться в качестве подчинённой в фирму.       — Кажется немного чрезмерным, — сухо пробормотал он.       — Это необходимый минимум для обеспечения базовой компетентности. Закон — не шутка, Драко.       — Нет, конечно же нет.       — Вот почему Министерство набито идиотами, и почему так много высших чинов чертовски некомпетентны. Ничего не работает.       — Нет, — цокнул он языком. — Ничего.       Моргая, она приняла к сведению ироничный изгиб его губ.       — Ты надо мной издеваешься?       Он ухмыльнулся.       — Ты вся взъерошилась, как сердитая маленькая сова.       Она втянула дрожащий вдох. Придурок.       — Я вижу, к чему ты клонишь, Грейнджер, — продолжил он.       Она немного приблизилась к краю скамьи и снова подперла подбородок рукой. Я слушаю, — надеялась она передать.       — Всё это ведёт к мрачной неизбежности: ты наденешь на себя мантию Министра Магии.       Она слегка задрала нос.       — Не думаю, что я справлюсь хуже, чем любой из дураков, которые были совершенно недостойны этого поста. Кингсли не в счёт… пока что.       — Это будет твоим предвыборным лозунгом? — спросил Драко, слегка наклонившись вперёд. — «Не смогу наделать больше ошибок, чем они: Голосуйте за Грейнджер!»       Она пристально посмотрела на него.       — Знаю, у меня не было бы шансов. Никого не интересуют заслуги — это просто одно большое соревнование на популярность, и я хорошо осознаю, что я не очень внушительна или харизматична.       — Верно, — согласился он. — Ты не такая.       — Ну, ты тоже, — фыркнула она.       — Ой, да ладно. — Он наклонился близко, решительно близко, с обжигающей ухмылкой на лице. — Я очень внушителен и харизматичен.       Она сглотнула.       — Драко Малфой в качестве Министра Магии?       Он тихонько рассмеялся, почти про себя.       — Вот будет день, а?       — Нет, — прошептала она. — Это будет апокалипсис.       — Я думал, мы только что через это прошли.       — Нет. Это был просто тизер. — Она слегка опустила голову и посмотрела на него сквозь ресницы. — Настоящий конец света наступит под твоим руководством. Никаких смертей или разрушений, никакого насилия… только опустошительная посредственность.       Он был так чертовски близко, что, когда он широко ухмыльнулся, она смогла впитать каждую деталь: глубину маленьких ямочек по бокам губ, то, как его глаза мягко сузились, глубокое тонкое углубление вдоль скул. В окружающей тени светились только его глаза, волосы и одна сторона лица. Свет скользил по линии его челюсти.       Так близко.       Она выдвинула ногу вперёд, и манжет его брюк коснулся её лодыжки. Заметная дрожь пробежала по её телу. Она взглянула вниз и увидела свою ногу прямо рядом с его. При малейшем движении она смогла бы почувствовать материал его брюк по всей длине…       Когда она снова встретила его взгляд, он уже не ухмылялся. Его лицо было лишено всякого выражения, но на таком расстоянии она узрела определённую резкость в его облике; обжигающую, твёрдую прямоту, которая прожигала её череп, спускалась в горло и мёртвой хваткой сжимала дыхательное горло. Безумные, бьющиеся шары сформировались в её груди и животе.       — Хочешь пойти обратно? — спросил он.       Та же самая обжигающая твёрдость проникла и в его голос. Гермиона почувствовала резонанс в воздухе, щиплющий её кожу.       — Да, — выдохнула она. — Э-э… да.       Она осторожно убрала ногу и встала, в то время как он медленно выпрямился и отклонился от неё. Поднимаясь, её тень скользнула по его лицу, словно лаская его. На мгновение она задержалась, смотря на него сверху вниз. Он недолго отвечал на её взгляд.       Он наклонился, чтобы взять сумку, и она вышла из ниши в коридор. Тотчас же мир вокруг стал лучше освещён, менее перегружен.       Он вышел, перекинув сумку через плечо. Их взгляды встретились, когда он приблизился; он снова двигался слишком медленно. Её руки были сложены перед животом, и шар внутри был плотным и бурлящим. Он прошёл мимо неё по проходу — и после неловкого глотка воздуха она тоже двинулась вслед.       Молчание, пока они возвращались к своей башне, было почти болезненным. Покалывающая, искрящаяся энергия этого часа сгустилась вокруг неё, и ничто больше не казалось реальным. Она не осмеливалась смотреть на него и держала голову опущенной. Даже его тень выглядела стоической.       Они пришли и остановились в пустой гостиной. Это ощущалось почти как противостояние — намёк на тот знакомый густой воздух, который он вызывал. Но это было не так, как раньше, о нет. Она совсем не была готова к этому, она не знала, как с этим бороться. Душащая, давящая, бурлящая, перекатывающаяся неуверенность, протекавшая по её телу, стала слишком тяжёлой. Его лицо было слишком тяжёлым. Ей нужно было снова уметь дышать.       — Ну что ж, спокойной ночи, — прошептала она.       — Ага, — пробормотал он. — Спокойной.       Она повернулась на одной ноге, почти как будто собиралась аппарировать, и зашагала к лестнице, ведущей в её комнату. Три — четыре — пять шагов спустя она услышала шорох и его шаги, когда он направился в свою собственную комнату.       Оказавшись внутри, она какое-то время просто… стояла… Очень мало что изменилось в ее состоянии. Она чувствовала себя потрясённой до глубины души.       Боже, чёрт, что случилось?       Она сбросила сумку и, в панике, сорвала с себя рубашку и свою проклятую юбку. Как, подумала она, КАК, вытаскивая футболку из гардероба и натягивая её, КАК он был так близко?!       Экзамены… мозги у обоих были перегружены. У неё уж точно, и он поджарил её изнутри. Она села в кровати, окружив себя множеством подушек. Скрестив ноги, она взяла с прикроватной тумбочки «Руководство по продвинутой трансфигурации» и положила себе на колени.       Безумие.       В тот момент, когда она встала и задержалась, смотря на него сверху вниз, а он, всё ещё сидя, смотрел на неё… что, если… предположим, она протянула руку и откинула волосы, спадающие ему на лоб, что, если бы она провела пальцами по его прядям, и что, если бы он положил свои руки ей на талию и втянул её в промежуток между своих ног…       Она зажмурилась. Шар в животе взбунтовался. Знай она, что потакание своему необъяснимому побуждению приведёт к этому…       Гермиона ожидала разговора. Немного лёгкой перепалки, чтобы снять напряжение прошедшей недели…       Что, чёрт возьми, только что произошло?       Она открыла глаза. Книга оставалась закрытой. Ночь была очень длинной.

***

      Все выходные она по большей части держалась особняком. Окружающие понимали, как Трансфигурация важна для Гермионы Грейнджер, поэтому её оставили зубрить в покое.       Её концентрация, по сути, была реанимирована постоянными мыслями о том, как ужасно разочарована будет Макгонагалл, если Гермиона не сдаст экзамен на «Превосходно». У неё в голове был образ удручённого лица профессора, твёрдо наложенный на любое другое лицо, которое мог бы вызвать её мозг. Когда чтение одного и того же текста снова и снова становилось слишком утомительным, она ходила по комнате, превращая что угодно во что угодно. Она была маленькой Нелл Трент, блуждающей по лавке, полной всякой всячины.       Понедельник был разделён между Историей Магии и Прорицаниями. Посещаемость обоих этих предметов была не очень высокой, и большинство людей были заняты своими конспектами по Трансфигурации.       Невилл и Дин загнали Гермиону в угол во время завтрака и умоляли помочь им потренироваться. В результате она провела целых два часа в гостиной, опрашивая их. Она с удовольствием отметила, что Дин улучшил свои навыки трансфигурации человека, и, хотя конечный результат всё ещё был немного кривоватым, общий смысл его намерений был реализован.       В конце этих двух часов она вернулась в свою комнату для последнего тщательного и полного повторения программы.

***

      Гермиона была уверена, что у Макгонагалл не будет причин выглядеть удручённой. Хотя она, возможно, и была многословна в письменном тесте, она была уверена, что неточностей не было, и, выходя из Большого зала после удовлетворительной демонстрации владения палочкой, она позволила себе глубокий вздох облегчения.       Она сидела на ступенях центрального двора, ожидая, когда закончат её друзья. Так часто она сидела здесь, в дни солнечные и холодные, влажные и ветреные, мрачные и оживлённые. Например, когда Гарри был скован паникой при мысли о том, что придётся столкнуться с драконом. Бесчисленное количество раз, когда они с Роном просто сидели, прямо на этом месте, разговаривая, смеясь, размышляя, споря. Время, когда она притворялась, что читает, полностью осознавая, что через двор на неё смотрит Виктор Крам. Или, когда она слушала, как Джинни ноет о недостатке интереса со стороны Гарри. Время, когда они стояли там, наблюдая, как Фред и Джордж улетают после великолепного акта бунта. Рождественский вечер с Тео, когда он показал ей свой значок ГАВНЭ.       Как легко самые заурядные места становятся отличительными: маленькие святилища драгоценных воспоминаний.       Луна присоединилась к ней первой.       — Задумалась? — звонко спросила она, садясь рядом.       — Воспоминания нахлынули, — с улыбкой ответила Гермиона.       Она ждала, что Луна припишет это какому-нибудь воображаемому зверьку, но та осталась тихой.       Они сидели вдвоём в товарищеском молчании, пока не появился Драко. Он не сел, предпочтя прислониться к балюстраде у ступеней. Он разглядывал ярко-голубое небо прищуренными глазами и спросил:       — Как прошло, Грейнджер?       Она покраснела. Её глаза опустились на землю, и она ухмыльнулась.       — Довольно хорошо.       Она не позволила себе исследовать его реакцию.       Тео прибыл вскоре после этого. Он сел между Луной и Гермионой и, как всегда, был прекрасно осведомлён об атмосфере. Он не проронил ни слова.       Они ушли, как только закончили Дин и Джинни. Их путь вверх по замку также был в основном тихим. Джинни отделилась от группы, чтобы отправиться в гриффиндорскую башню, бормоча о том, что ей нужен хороший долгий сон.

***

      Когда она вернулась в гостиную вечером после ужина и быстрой вылазки в библиотеку за копией «Теории защитной магии», Гермиона обнаружила Тео, Дина и еще нескольких человек, собравшихся вокруг стола. У них было несколько бумажных вырезок магических существ, которых (после нескольких ловких Пиертотум Локомотор) они заставляли сражаться друг с другом.       — Учимся, — сказали они ей, когда она спросила.       Их глупая игра собрала аудиторию; почти все сидели вокруг и наблюдали. Гермиона немного поколебалась. До экзамена по Защите от Тёмных Искусств оставалось ещё два дня, и было глупо заточать себя в своей комнате так рано. Она встретилась взглядом с Невиллом, и он поманил её к себе. Она присоединилась к нему и Ханне на диване, и тут же на неё набросился Эрни, спрашивая, сколько она готова поставить на то, что Окками Дина победит Химеру Энтони.       Она отбилась от него. Раздался оглушительный рёв, когда львиная пасть оторвала змеиные крылья.       Драко сидел неподалёку. В руке у него был напиток, а ноги были раздвинуты на тридцать градусов.

***

      В пятницу, двадцать пятого июня, день начался с короткого лёгкого дождя. Не дольше часа в лучшем случае, и не сильнее, чем легкая барабанная дробь.       Большой зал гудел во время завтрака. Ученики пятого, седьмого и «восьмого» курсов коллективно ждали, когда наступит полдень, чтобы освободиться от экзаменационного ужаса. Гермиона сосредоточила внимание на своей книге. Она не собиралась позволять окружающей атмосфере нетерпения испортить последний экзамен.

***

      Если лёгкость предыдущих экзаменов её поражала, то Защита от Тёмных Искусств оставила её в недоумении.       Письменная часть была вполне нормальной, но когда пришло время для практической, экзаменатор — высокая женщина средних лет с короткими чёрными волосами — воскликнула: «Но, конечно же, нам не нужен тест, чтобы посмотреть, умеет ли Гермиона Грейнджер защищаться от Тёмных Искусств!»       За этим последовал неловкий разговор о системе и процедуре, и Гермиону формально заставили выполнить несколько заклинаний, которым едва ли уделили внимание.       Она сразу же отправилась к озеру. Теперь, когда дождь прекратился, было ощущение, как будто его и не было. Земля была едва влажной, небо безоблачным и ясным. Она глубоко вдохнула. В остром безмолвии момента озеро было почти кристальным.       — Гермиона! — проревел далёкий голос.       Она обернулась и увидела, как Тео и Луна несутся к ней бегом, и даже на расстоянии она могла сказать, что они ликуют. Она рассмеялась и помахала, и когда они достигли её, они рухнули на траву, задыхаясь и сияя.       — Чёрт возьми, мы закончили! — выдохнул Тео. Он протянул руку, чтобы пощекотать Луну, и та разразилась диким хихиканьем.       Все вышли после обеда. Все.       Пятикурсники, некоторые шестикурсники, семи- и восьмикурсники. Они растеклись по территории. Кто-то отдыхал, кто-то болтал, кто-то играл в квиддич, кто-то плескался в мелкой воде озера. Даже профессора появились, кивая и произнося поздравления.       После долгой сентиментальной беседы с Хагридом Гермиона отправилась на поиски друзей и нашла их сидящими в кругу на опушке леса. Невилл и Ханна, держась за руки, гуляли… то заходя в лес, то выходя из него. Джинни лежала на животе, задрав ноги. Дин рисовал. Драко сидел на упавшей ветке, уперевшись локтями в колени и переплетя пальцы, и слушал Тео. Тео и Луна так и остались лежать, сцепившись руками и ногами. Гермиона увидела, что к ним идут другие ребята.       Она увидела, как ещё больше людей собираются присоединиться к ним — Сьюзан, Джастин, Эрни, Майкл и Лиза. Гермиона двинулась быстро, насколько могла, не переходя на бег.       — Привет, — выдохнула она, дойдя до них, и ловко опустилась на ветку рядом с Драко. Возможно, он наблюдал за ней, когда она садилась, а может, и нет. Она не посмотрела.       — Джинни, — продолжила она, — ты должна пойти поговорить с Хагридом, он будет ужасно обижен, если ты не сделаешь этого.       Джинни простонала:       — Да, я пойду. Пойду. Не заставляй меня двигаться прямо сейчас!       Сьюзан и компания тоже прибыли тогда. Оказывается, они пришли не для того, чтобы остаться, а искали игроков для турнира по «Виселице».       — Давайте, — сказал Майкл, размахивая перед ними многоразовой «виселицей», как приманкой. — Шесть команд, пятнадцать раундов, а затем финал…       — Два галеона за победу! — протрубил Эрни. — Проиграл один раз — потерял деньги; победитель забирает всё!       Дин и Луна ушли с ними.       Наблюдая, как они уходят, Тео усмехнулся.       — Луна выиграет. Она всегда выигрывает в словесные игры.       (Джинни без энтузиазма потащила себя на встречу с Хагридом).       — Сколько слов Луны можно найти в словаре? — спросила Гермиона.       — Очень мало, — признал Тео. — Но их можно найти в «Придире». И больше никто не высмеивает «Придиру».       Она с показной торжественностью покачала головой.       — Таково положение дел — «Придира» остаётся нашим самым уважаемым изданием.       — Боже мой, Грейнджер, — вставил Драко. — Значит ли это, что тебе придётся завести собственное издание? Не только спасти бюрократию, но и восстановить журналистскую этику?       Она бросила на него беззлобный взгляд.       — Похоже на то.       Она отвернулась, чтобы обнаружить, что Тео улыбается ей — им обоим — и её отбросило назад, в ту ночь, когда он умолял её позволить ему жизнь в мире с двумя его лучшими друзьями.