Разлетишься вот-вот без следа,

Очнулся в каком-то из коридоров от пропитанной нашатырным спиртом салфетки. Сразу же почувствовал последствия своего парения: где-то на затылке явно появилась шишка. — Всё в порядке? — незнакомая медсестра легонько несколько раз дотронулась до его щеки, ожидая ответа и, видимо, боясь, что парень опять вырубится. — Да, — несколько раз поморгал, чтобы окончательно вернуться в реальность, — Да, всё в порядке, спасибо. — Если хотите, я могу договориться и оставить Вас здесь на ночь, — она выглядела очень обеспокоенной. Чем-то отдалённо напоминает Чжун, — Не думаю, что хорошая идея - отпускать Вас в таком состоянии домой. — А я могу остаться с.. — сделал небольшую паузу, быстро придумав, как бы назвать «взаимоотношения». — Если у Вас тут есть кто-то из родственников среди пациентов, — достала из кармана телефон и быстро что-то там напечатала, — И этот человек изначально подписал согласие на свободное посещение от родных, то безусловно, — на лице застыла улыбка. — А если девушка? — выбрал самый кринжовый путь. Идиот, он точно идиот! — Это относится к нашему понятию родственников, — она кивнула, готовясь вводить данные, — Не подскажите имя? — Чжун Хи, — почему-то испытывает дежавю, — Ким Чжун Хи. — У меня хорошие новости! — она сделала небольшой шаг в противоположную от Хо сторону, — Вы можете остаться в палате! Правда, по санитарным нормам я буду обязана практически полностью закрыть койку девушки шторой, — медсестра, как будто сама реагируя на сказанное, легонько пожала плечами. — Да, — закивал, как собака, услышавшая знакомый голос, — Да, без проблем. Я понимаю. Почему-то сердце забилось куда быстрее. Предвкушение возможной встречи и.. Только сейчас дошло, в каком состоянии должна находиться девушка. Всё «веселье» и надежду мигом сняло. — Тогда пойдёмте, — покорно стояла, ожидая, когда собеседник поднимется, — Только тише, пожалуйста. В больнице уже время отбоя. Ничего не стал отвечать на это. Он согласен на любые «но», лишь бы увидеть Чжун. Почему-то время в этом грёбаном коридоре тянулось в два, а то и в три раза дольше, чем обычно. В каждой палате было темно: видимо, провалялся он тут очень уж долго. Всё здание окутывала почти полная тишина: лишь где-то внизу шумела швабра и пара женских голосов, что-то бурно обсуждающих где-то справа, за поворотом. Очень странно-напрягающее место, однако, имеющее свою «изюминку». В один момент хотел уже предложить девушке ускориться: почему она решила шагать настолько медленно? Тем более видя реакцию Хо на любое упоминание пациентки. Как бездушно всё-таки. — Вот, — показала на практически последнюю палату под номером 483, — В комнате стоит пустая раскладушка, на которой Вы можете разместиться, — вновь эта причино-обязательная улыбка на чужом лице. Такое выражение лица уже начинает чуть напрягать, — Если позволите, я сейчас быстренько сделаю всё нужное и- — Конечно, — тоже из вежливости слегка приподнял уголки губ, — Я подожду, ничего страшного. И вот, наконец перед ним открылась та самая заветная дверь. Из окна сюда довольно неплохо проходил лунный свет, создающий тень на шторе возле кушетки. Девушка, судя по всему, давно не спит: хотя она повёрнута спиной, но даже по тени была видна сбивчивость дыхания. Кажется, успокоительные уже перестали действовать, либо же довольно неплохо утратили свою силу. Чжун выглядит как одинокий ребёнок, чего-то сильно ожидающий, но при этом знающий, что это никогда не произойдёт. Что-то вроде сильного желания увидеть новогоднее чудо, что оборачивается какой-нибудь домашней ссорой. Жалость переполнила всё тело. Не та, какую испытывают к бедным людям, к неспособным, нет, совсем нет. Скорее похожая на отношение к брошенному ребёнку, или маленькой собачке, или котёнку, отнятому от своей родной матери. Как к чему-то, что кажется таким хрупким, что может разбиться от одного твоего вздоха. И он знает почему — в таком состоянии при любом неправильном действии Чжун действительно может легко «сломаться». Хо продолжил стоять у двери, ожидая хоть какого-то указания от работницы. Медсестра тихонько спросила у девушки про воду и, не получив никакого ответа, видимо, приняла это за отказ. — К Вам тут посетитель, — слышал, как её тон перешёл в шёпот, — Из ряда родственников. Если вдруг Вы против, можете сказать об этом. После примерно минуты молчания услышал едва уловимое: — Хорошо. Голос явно дрожал и отдавал сильным хрипом. Действительно, даже по одному слову можно было с лёгкостью понять, что могла сейчас испытывать Чжун. Медсестра лишь указала Хо на ту самую раскладушку. Хорошо, что эта вещица идеально точно совпадала с его собственным ростом. — Если вдруг понадоблюсь, — работница указала на панель на стене с разными кнопочками. Кивнул в качестве ответа. А потом их оставили вдвоём. В тишине и фактически полной темноте. Конечно, наверное, каждый бы сейчас от счастья расцеловал любимую и стал бы расспрашивать обо всём. Только вот Хо не такой глупый. Тут и ослу будет понятно, что не стоит в целом проявлять инициативу без какой-либо реакции со стороны. И, как раз вовремя, именно она и возникла: — Почему ты приехал сегодня? Хотя между ними и была довольно плотная штора, всё равно увидел, как чужая фигура перемещается в сидячее положение. Он и сам встал вплотную к ткани, не решаясь её сдвинуть. Если захочет — сделает это сама. — Я тебе кое-что принёс, — вспомнил о маленьком сюрпризе, до сих пор ждавшем своего «звёздного часа». Вновь несколько минут тишины, прервавшихся резким движением со стороны: Чжун всё ещё сидела, слегка прижимая колени к себе, но при этом решилась отодвинуть эту злосчастную штору. В темноте её лицо казалось ещё мрачнее, чем он представлял себе до этого: розоватые опухшие от слёз глаза, влажные щёки и искусанные губы. Достал из кормана маленького котика и протянул вперёд, ожидая какой-либо реакции. Чжун, резко притянув к себе игрушку, обняла её и отвернулась в сторону окна. — Спасибо, — Казалось, она готова вот-вот заплакать вновь. — Если хочешь, я могу уйти, — понимает, что подобное, наверное, не стоит предлагать, но ничего другого в голову не лезет. Если она хочет побыть одна - он не имеет права отказать. — Останься, — повернулась к нему в профиль, — Пожалуйста. Решил не занимать чужое место на койке и, не найдя решения лучше, просто сел на пол рядом. Так, чтобы рукой он мог достать до чужой ладони, если это вдруг понадобится. А комнате вновь воцарила тишина. Та, которая не требует никаких вопросов или ответов. Тишина, смешанная с болью и тоской, будто провожающая кого-то в последний путь. И он даже знает, кому сейчас принадлежит эта пауза, наверное, такая нужная для Чжун. Слышал шмыгание носом, но при этом не видел слёз на чужом лице: может, успокоительные всё-таки не до конца утратили свою силу? Ему бы очень хотелось прижать эту девушку к себе, как и раньше. Успокоить, согреть, как-то приободрить: но сейчас всё это было бы излишне. Это её право, её мгновение, наверняка очень необходимое, нужное. Она может молчать столько, сколько ей требуется — Хо не будет вмешиваться. Терять кого-либо тяжело, а особенно своих близких. — Скажи, — она не шевельнулась, начав диалог, — Существуют ли действительно невезучие люди? — Неуверен, — положил руку на край койки, физически доказывая свою близость. Напоминая, что он рядом, — Думаю, даже у самых сильных неудачников бывают хорошие моменты. — Почему вокруг меня люди уходят? — сказав это, она легла, повернувшись к Хо лицом. Он ощущал, что она сильно хочет заплакать, но из-за остатков препарата в крови всё, что ей удавалось - легонько приподнять брови, продолжая смотреть куда-то вниз, — Почему по моей вине умирают близкие? Вопросы поставили в тупик. Мы явно находимся на грани сильной истерики, только вот пока что не совсем понимаем, как бы её хоть немного утихомирить. — Чжун, — Хо выглядит максимально обеспокоенным, — Не говори так. Ты не виновата в сложившихся обстоятельствах. — Если бы меня там не было, — теперь взгляд переместился куда-то вбок, — То Мёнги был бы жив, — она глубоко вдохнула, прежде чем договорила, — И ребёнок тоже. — Но ведь ты не могла этого знать заранее, — подкинул руку немного выше, чтобы легонько прикоснуться к чужой - холодной, немного дрожащей. — Ты тоже можешь умереть, не так ли? — впервые за этот вечер Чжун посмотрела прямо в глаза собеседнику. Кажется, ожидает какого-то ответа. — В планах пока не было, — легонько усмехнулся, пытаясь хоть чуть-чуть разбавить атмосферу, однако чужое лицо никак не изменилось, — Слушай, это- — Я не хочу существовать больше. Она вновь шмыгнула носом и отвела взгляд в сторону. — И уже давно не хотела. Просто боялась в этом признаться. — Кому? — сдвинулся ещё ближе, так, что сумел поставить подбородок на край кровати. — Себе в первую очередь, — видит, как Чжун чуть сильнее сжимает свою новую игрушку, — Это ведь непросто - взять и признаться в слабости. Особенно, когда тебе кажется, что всё вокруг не так уж и плохо, по сравнению с жизнью остальных. — Но ведь и ты тоже имеешь право порой ошибаться или быть слабой, — чуть склонил голову вбок для удобства, ожидая следующего зрительного контакта, — Не стоит обесценивать собственные проблемы и чувства. — Но не в те моменты, когда от этого зависит не только собственная, но ещё и чужая жизнь, — продолжает лежать в той же позе, — Это ведь несправедливо - ошиблась я, а исчезли они. Небольшая пауза, в которой Хо так и не сумел ничего сказать. Словно нужно было молчать и дать девушке договорить. — Я ведь и тебя обманула, — вновь посмотрела прямо ему в глаза, — Ещё по приезде мне сообщили, что у младенца нет сердцебиения. А я не сумела тебе сказать об этом. Я испугалась брать за это ответственность где-то за пределами своей головы - и вот итог. Ты сидишь и слушаешь моё нытьё, — наверное, здесь она хотела улыбнуться, но отсутствие сил и отвратительное самочувствие, смешанные с таблетками, сделали своё. — Все мы можем порой ошибаться, — осторожно стал поглаживать чужую руку большим пальцем, словно напоминая, что он всё ещё здесь, что он внимательно слушает и пытается помочь. — Не знаю, — чужие глаза заблестели, — Я не знаю. Чжун Хи сжалась в комочек, закрыв лицо. Истерика нахлынула на неё с новой силой - теперь ладони со всей силы сжимали волосы где-то у корней. Даже со стороны это выглядело очень больно. Дрожь, нет, скорее даже тремор, покрыл всё тело. Твою ж ты мать. — Чжун, — осторожно прикоснулся к чужой руке, всё такой же холодной, как и до этого. — Я не знаю, — шёпот. Ощущение, будто она одновременно и хочет быть услышанной и, наоборот, мечтает быть максимально тихой. Дела плохи. Очень-очень плохи. — Чжун, я здесь, — пытается хоть немного ослабить чужую хватку. Даже немного обрадовался, когда вместо собственных прядей девушка со всей силы сжала его руку. Правда, достаточно неприятно, когда тебе впиваются длинные ногти, зато теперь меньше вероятность, что она расхерачит себе череп, не так ли? В момент «передышки» сумел её хоть немного подвинуть: так, чтобы она приняла более-менее сидячее положение. Почему-то казалось, будто лёжа она обязательно захочет, например, побиться головой о железку на краю койки. Такое решение было ну уж слишком кардинальным даже для подобной жизненной ситуации. Аж смог и сам подсесть туда, позволяя чужому телу полностью прислониться к себе. Как только Хо показалось, что Чжун вновь «пришла в себя», её вновь накрыло. Почему-то девушке очень уж хотелось закрыть лицо: то ли от стыда, что она себе позволяет показать себя в таком свете, то ли от желания «скрыться» от внешнего мира. Это сейчас не особо важно: Хо осторожно прислонил чужую голову к себе, сам немного её прикрыв. И, судя по реакции, это сработало: теперь свободная ладонь оказалась тоже где-то там, «держась» за футболку парня. Кажется, окончательно успокоилась лишь спустя полтора часа. Наконец дыхание девушки стало ровным, а тело перестало так сильно дрожать. Аккуратно положил ладонь на чужую макушку и, не почувствовав никакого сопротивления, стал осторожно гладить. Конечно, ей наверняка всё ещё также плохо, просто уже не хватает сил выразить это. — Давай я вот так сделаю, — было уже немного стрёмно ощущать её холодные конечности, поэтому, легонько поддержав Чжун за спину, Хо сумел дотянуться до одеяла и аккуратно накрыть им пациентку, — А то замёрзла ведь. В ответ ничего не получил. Это, в прочем, и не особо сейчас и важно. Главное — она в норме, так? Услышал тяжёлый вздох. — Я никогда не задумывалась о своём окружении. — Ты о чём? — кажется, это очередной душевный разговор. Только вот суть пока понять не может. — Кроме тебя, — она слегка приподняла голову, видимо, для удобства, — У меня ведь больше никого нет. Почему-то слышать подобное было как-то непривычно и странно. Не то чтобы Хо не знал об этом, нет. Это очевидно: девушка, лишённая родителей, любви всей жизни и ребёнка, очевидно будет чувствовать себя отвратительно. Это даже мягко сказано. Но услышать это вживую.. это какое-то совершенно иное чувство. Словно Чжун приняла собственное несчастье и искренне просит что-то оставить хотя бы одного человека рядом. Об этом говорит и её поведение: вся вжалась в собеседника, как будто противясь любому его движению. Даже физически не хочет отпускать. А он и не собирается никуда уходить. — Тебе стоит отдохнуть, — почувствовал, что девушка становится чуть теплее. Значит, действительно замёрзла, — У тебя была очень тяжёлая неделя. Вновь пауза, посреди которой услышал шмыгание носом. Испугался, что девушку вновь накрыло, но, судя по её виду, это просто заложенный нос. — Ты можешь остаться? — всё тот же немного хриплый женский голос. Не может, а должен. Это — его новая обязанность, от которой он совсем не хочет отказываться. Если так можно выразиться, даже долг. — Конечно, — слегка сполз вниз, принимая что-то типа горизонтального положения. Несмотря на довольно большой размер койки, всё равно для Хо она была немного маленькой. Он чувствовал, как долго ещё Чжун просто молча лежала, продолжая смотреть куда-то в окно, перед тем, как уснула. Не стал тревожить. Если ей нужен такой момент — Дэ Хо не имеет права его прерывать.