8. Давай родим ребенка

      Иосиф задержал дверь и зашёл в ванную вместе с Люсей. Актриса удивленно посмотрела на мужа через отражение в зеркале, но быстро приняла невозмутимый вид и включила воду. И: - Люся...       Кобзон прикрыл за собой дверь и нерешительно переминался с ноги на ногу. Л: - Что?       Гурченко вымыла руки и приложила мокрые пальцы ко лбу. И: - Прости меня за мою вспыльчивость. Я наговорил тебе сегодня невесть что.       Иосиф обхватил актрису сзади за плечи и сам прижался грудью к ее спине. Гурченко медленно переместила пальцы на виски и потерла их, она просто не знала, как реагировать и чего дальше ожидать от мужа. И: - Я теряю разум рядом с тобой и глупо ревную, потому что боюсь потерять.       Мужчина поцеловал жену в плечо и уткнулся носом в ее шею. Актриса молчала, но ее сердце забилось быстрее, она на несколько мгновений закрыла глаза и больше прижалась к Кобзону. И: - Я все осознал. Это часть нашей профессии, - быть любезными со всеми. Но ты моя... Моя девочка...       Кобзон шептал, целуя актрису в шею, и медленно рукой приподнял подол ее платья вверх. Его пальцы погладили самое эрогенное место между ног женщины через трусики.       Люся томно выдохнула, не сопротивляясь, и схватилась руками за край умывальника.       Певец одной рукой прижимал женщину за талию к себе, а второй продолжал массировать клитор через ткань белья. Он чувствовал ее сбивчивое дыхание и сам от этого изнемогал от желания.       Люся расслабилась, поддаваясь сильным рукам мужа, голова ее приятно кружилась, чему способствовали выпитые несколько бокалов вина.       Актриса немного повернула голову, прижавшись к плечу мужа, и посмотрела на дверь ванной комнаты. Л: - Сумасшедший... Сюда могут войти…       Она прошептала на выдохе, хватая ртом воздух. И: - Тссс… Моя нежная...       Иосиф поцеловал её в уголок губ и забрался пальцами под бельё актрисы, ощущая ее горячую влажность. Пульс Гурченко забился быстрее, а ноги начинали дрожать. Певец и сам уже учащённо дышал, в горле пересохло, он наблюдал в зеркало за каждой реакцией жены: как она прикрывала глаза, облизывала губы, стараясь приглушить стон, и выгибалась в его руках.       Одной рукой он скользил по талии, поднимаясь вверх, и сжал грудь любимой, второй умело ласкал жену между ножек. Люся положила ладонь сверху на руку мужа на своей талии, и он сплел ее пальцы со своими в замок.       Певец почувствовал, как актриса чуть напряглась, задержала дыхание и замерла. Он провел губами по ее шее и ввел пальцы чуть глубже и надавил. В следующее мгновение Люся задрожала в его руках и издала довольно громкий стон. Ее ноги подкосились, и Иосиф крепче прижал ее к себе, удерживая на ногах, не ослабляя давление пальцами.       Кобзон довольно улыбнулся и стал прислушиваться к шагам в коридоре, ведь стон Гурченко могли слышать гости. Только когда актриса разжала его пальцы и расслабленно выдохнула, певец убрал руку, поправил низ платья супруги, развернув ее к себе и страстно впился в ее губы.       Когда Иосиф и Люся вернулись к гостям, там продолжалось шумное застолье. На этот раз они сели за стол рядом, актриса довольно улыбалась. Михалков сразу обратил внимание на изменение в отношении друг к другу супружеской пары и, когда он встретился глазами с Гурченко, то игриво подмигнул ей, подкрутив пальцами свои усы. Никита намекнул этим, что понял, почему они отсутствовали, и, усмехнувшись, одобрительно кивнул. Щеки актрисы вспыхнули от смущения, и она залпом выпила бокал шампанского.       Кобзон тоже был в приподнятом настроении, под столом он положил ладонь на колено Гурченко. Певец поднимал рюмку за рюмкой, много шутил и говорил тосты.       Из детской комнаты в гостиную прибежали дочка и сын четы Михалковых, дети устроили игру в догонялки и со смехом носились по гостиной, чуть не сбивая гостей с ног. Люсю снова пригласили танцевать, а Кобзон, изрядно выпив, пересел на диван.       Когда Гурченко вернулась к столу, чтобы сделать глоток воды, она услышала детский смех. Иосиф уже ползал на четвереньках по полу, а на спине у него сидели малыши и весело визжали. М: - Ноо, лошадка! - мальчик дёргал за галстук певца и смеялся.       После полуночи гости начали разъезжаться. Кобзон был сильно пьян, и в такси его усаживал сам Михалков и оператор Тимофей. Люся поблагодарила мужчин, и они уехали. И: - И все же Никита - че-ло-век вот такой.       Певец поднял большой палец вверх, еле выговаривая слова, и его голова качнулась вниз, словно не держалась на шее.       Люся вздохнула, потянула мужа назад и усадила ровно. Л: - Все, успокойся. Не нужно было столько пить. И: - Не-ет, солнышко, наоборот. Нам было та-ак весело.       Гурченко усмехнулась и покачала головой. И: - Надо почаще встречаться. А эти маленькие сорванцы... Мы ведь уже подружились с ними.       Иосиф обнял жену и положил тяжелую голову ей на плечо, он начал засыпать в машине.       Люся молча кивнула и смотрела в окно, держа мужчину за руку. Машину на повороте тряхнуло, и Кобзон распахнул глаза. Он осмотрелся, старясь открыть глаза, как можно шире. И: - Почему не едем? Л: - Потому что мы приехали, выходи.       Актриса вышла и с трудом вытянула певца с заднего сидения. В: - Помочь?       Водитель открыл свою дверь и уже готов был выйти. Л: - Спасибо, мы сами.       Актриса постаралась улыбнуться, хотя ей было неловко. Она протянула водителю деньги. Кобзон, шатаясь, сделал пару шагов к подъезду. В: - Хорошего вечера.       Машина развернулась и быстро затерялась во дворах.       Люся пробежала глазами по окнам в доме, только в одном горел свет, распрямила плечи подошла к Кобзону, взяв его под руку. У входа в подъезд Иосиф приблизился к кусту сирени и начал расстегивать ширинку. И: - Малышка… Иди, я сейчас.       Он выпустил ее руку и, шатаясь из стороны в сторону, пытался удержаться на ногах. Л: - Йося, пойдем, мы почти дома.       Актриса старалась говорить тихо , чтобы не привлекать внимание соседей. Хотя на улице в такой час никого и не было.       Кобзон поднял руку вверх, показывая, чтобы она оставила его, а второй все пытался справиться с ширинкой. Л: - Иосиф Давыдович! Вы с ума сошли?!       Строгий тон жены немного привёл певца в чувство, он осмотрелся по сторонам и застегнул брюки. Актриса схватила его за руку и настойчиво потянула в подъезд.       Кобзон не понял, как оказался в квартире, он долго пытался снять обувь, держась за стену. В конце концов, ему это удалось. Певец отбросил ботинки, снял пиджак и кинул его на пол.       Люся стояла молча, сложив руки на груди, и наблюдала за этим представлением.       Кое-как певец дошёл до спальни, расстегивая брюки на ходу. Они немного съехали вниз, мужчина запутался в брюках и плюхнулся на кровать лицом вниз. Через несколько мгновений раздался его пьяный храп. Актриса громко вздохнула, покачала головой и, убрав ботинки и пиджак в шкаф, пошла в душ.       Гурченко провела в ванной почти час, ей не нравилось, когда Иосиф напивался до такого состояния, и обычно в этом случае певец ночевал в гостиной на диване один. Сейчас Люсе не хотелось самой идти на диван, она прилегла на край кровати. Как только она легла, храп прекратился, мужчина повернулся на бок, нащупал жену и притянул ее спинкой к себе. И: - Мой сладкий котёнок… Как ты вкусно пахнешь.       Певец пьяно бормотал и уткнулся носом жене в макушку. Гурченко не отвечала и не противилась, надеясь, что Кобзон снова уснет. Она и сама закрыла глаза. И: - Люсь... Какой все же Никита счастливый... У него есть два прекрасных ангела. Лю-юсь... Люсь. Давай родим ребенка...       Кобзон сонно бормотал, обнимая жену и погружался в сон. Гурченко распахнула глаза, ее брови удивлённо поползли вверх, а сердце бешено забилось. Она не знала, как сейчас реагировать на эти слова.