2.

Все эти дни, будучи запертой в маленькой комнатушке, я плакала. Рыдала без меры, от фрустрации, от полной несправедливости… Что со мной вообще происходит? Где я? Незнание давило так, что казалось, будто я умираю прямо здесь. Умираю, чтобы выжить. Я смотрела куда-то вверх, на белый потолок, и пыталась представить небеса, будто они помогут. В груди бушевал шторм, и эта жизнь, которая сейчас катится подо мной, была не моей, я не выбирала её, а она уже пожирала меня изнутри. Иногда во сне приходила «прежняя» жизнь — сломанная, тусклая, с его(!) руками, с ощущением родной природы, где всё было возможно. Внутри меня бушевала война с самой собой, и я впервые ощутила холод, который был мне чужд. Ваня был последним, с кем я была… Он причастен? Точно да. Черт, как я могла быть такой глупой. Грусть постепенно сменилась злостью, и я больше не плакала тихо, а выла, будто весь мир должен был услышать. «Я ведь любила тебя, и, наверное, ты никогда не видел такой любви. Неужели этого было недостаточно? Ради тебя я была готова лезть на горы, и последнее, что хотелось увидеть — то, как ты падаешь. Я любила, и это было всё, что у меня оставалось.» Вдруг дверь резко распахнулась, и в проёме возник один из тех самых балбесов в костюме. Он пробормотал что-то невнятное и буквально поволок меня за собой, не обращая внимания на слёзы, на дрожащие руки, на мою ярость. — Вы звери, — прошипела я, смотря на него исподлобья, но силы высказать всё, что хотела, не хватало. Он завел меня в странное помещение. Оно было уставлено игрушками, а стены, казалось, уходят на сто метров вверх, потолок был невидим. Дверь за мной захлопнулась, и я слипшимися ресницами моргала, пытаясь прийти в себя. — Проходи, — послышался чей-то голос спереди, из самого темного участка комнаты. Странно, но в этом месте мне не хотелось нарушать правила, не хотелось перечить. Пай-девочкой или нет, через секунду я уже сидела напротив источника голоса, нервно поместив руки на коленях. Резко включился свет, и я увидела его: статного мужчину с точёными, правильными чертами лица, темными глазами за коричневыми очками, взъерошенными волосами и бородой, короткая подчёркивала мужественность и делала его ещё более внушительным. — Скажи мне, кто ты? Вопрос прозвучал мягко, но настойчиво, требуя ответа, при этом не торопя меня, как будто он уже знал, что я не смогу соврать. — Я Анель, — тихо ответила я, всё ещё не отводя взгляда, пытаясь понять, кто передо мной и что вообще происходит, — Где я? Вы меня украли?  Мужчина приподнял тонкие брови, после чего хрипло засмеялся.  — Нет, мы спасаем.   

***

В целом, я бы не сказала, что жалуюсь, нет… В итоге прошло уже где-то месяца два или три с того момента, как я свалилась сюда. Как оказалось, я в Токио! Никогда в жизни не могла подумать, что когда-то окажусь здесь. С тем мужчиной в очках, теперь уже знакомым мне Ягой, я говорила долго и нудно: сначала со страхом, потом со скукой, и с каждым словом всё меньше понимала, зачем вообще слушаю. Он объяснил, что я — аномалия. Меня не должно было быть, никто из магов даже подумать не мог, что такое случится, но я, как из другого мира, свалилась всем на голову. Мужчина рассказывал четыре часа подряд о магическом мире, его законах, кланах, старейшинах. Первые двадцать минут я пыталась слушать, потом стала пропускать всё мимо ушей, пока он слишком спокойно не сказал, что старейшины хотели меня убить. Тут я напряглась и чуть не прыснула, чем вызвала странную реакцию у мужчины. Нервы дают о себе знать.  Старперы не принимали ничего нового, хотели, чтобы мир оставался прежним ещё на тысячи лет, а Яга был активным противником этого. И ведь никто не ожидал, что появится кто-то вроде меня. Место, где я оказалась, называлось Токийский магический колледж — прикрытое «религиозной школой» заведение для обучения юных магов. Сказал, что что-то похожее есть и в Киото, но мне повезло, ведь здесь обещали практический уклон, а не сухие лекции. Осталось только смириться с фактом, что этот мир буквально кишит тварями, готовыми разорвать тебя за одно неверное движение, и я уже успела столкнуться с одной прямо в центре. Узнав, что мне полных шестнадцать лет, он долго что-то обдумывал, потом заявил, что я буду проходить программу экстерном и за один год догоню и первый, и второй курс, чтобы сравняться с остальными. И сейчас я сижу в комнате над стопками книг, листаю русско-японский словарь, пытаясь понять смысл первого предложения. На одно такое уходит минут пятнадцать, и в какой-то момент я даже сомневаюсь, что когда-нибудь смогу запомнить хотя бы половину этих чертовых иероглифов. Обучение проходило спокойно, даже слишком. Я с головой ушла в язык, потому что времени было мало, а результат от меня ждали быстро. Учёба стала чем-то вроде якоря: пока я читала, повторяла, заучивала, мир вокруг не требовал от меня лишних чувств. И я, казалось, не сходила с ума. Иногда Яга вызывал меня к себе. Не строго, а скорее как заботливый отец, который переживает, не перегружаю ли я себя. Он спрашивал об успехах, внимательно смотрел поверх очков, а я отвечала ему с той же ровной улыбкой, что всё в порядке. Когда я впервые улыбнулась ему по-настоящему, он на мгновение замер. На моих зубах поблёскивала странная конструкция — брекеты. Ничего экзотического: в 2006 году ими уже никого не удивишь. Но, кажется, для директора школы магов это выглядело как лишняя головная боль: визиты к ортодонту, контроль, ответственность. Он, впрочем, ничего не сказал. Только кивнул и записал что-то в свой блокнот. Вообще-то я доверчива. Слишком. Я быстро привязываюсь к людям, и это не всегда идёт мне на пользу. В тот вечер я закрыла очередную книгу и вдруг поймала себя на странном, почти детском желании поговорить. Просто выговориться. Обычно для этого у меня были друзья, но здесь, в этом мире, я знала только Ягу. Глупая идея созрела быстро. Я вышла в тёмный коридор и направилась к зданию, где находился его кабинет. Подойдя к двери, я уже подняла руку, чтобы постучать, но остановилась: изнутри доносились голоса. Значит, он был не один. Я решила не подслушивать. Отошла к стене и, не раздумывая, опустилась на пол, прислонившись спиной к холодному камню. Было зябко и неудобно, но вставать не хотелось. Я просто ждала. Минут через пятнадцать дверь распахнулась, и из кабинета почти вылетел парень. Я подняла глаза и на секунду потеряла дыхание. Даже при тусклом лунном свете было видно: его волосы были белыми. Не светлыми, не русыми, а именно белыми, словно их обесцветили. Или все же альбинос? Он был красив так, что это казалось нечестным. Высокий, с лицом выточенным слишком идеально для реальности. Если бы я верила в ангелов, то именно так они и должны были выглядеть, только, пока что, с нахмуренными бровями и сжатыми кулаками. Он прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону, словно я была частью стены. Его шаги быстро растворились в коридоре, и только тогда я поняла, что всё это время сидела, не шевелясь. Дождавшись, пока он свернёт за угол, я поднялась и всё же вошла в комнату. — Анель, проходи, — Яга выглядел уставшим, но всё равно жестом пригласил меня сесть. — Кто это был? — спросила я сразу, не скрывая удивления. — Моя головная боль, — он усмехнулся устало. — Твой однокурсник, между прочим. Мысль, созревшая ещё по дороге сюда, больше не хотела ждать. — Скажите… — я на мгновение замялась, — а когда я смогу присоединиться к остальным ученикам? Быть в коллективе? Яга задумался, поднёс руку к подбородку, медленно поглаживая его, будто взвешивал не только слова, но и последствия. — Думаю, совсем скоро.