Часть 4:Боль, которую не лечат таблетки

Эта ночь была другой с самого начала. Воздух в аптеке казался плотнее, чем обычно, будто тишина не просто заполняла пространство, а давила на грудь. Мира почувствовала это ещё до того, как он появился — странным внутренним напряжением, которое она давно научилась не игнорировать. Она знала: он придёт. Часы показывали 01:49, когда дверь открылась резко, почти грубо. Данил вошёл быстро, словно спасаясь от чего-то снаружи. Куртка была мокрой, дыхание — сбивчивым. — Привет, — сказала Мира первой. Он не ответил сразу. Просто стоял, сжимая лямку рюкзака так, будто она удерживала его на месте. — У тебя есть что-нибудь… — начал он и замолчал. — Что-нибудь, чтобы не чувствовать? Мира замерла. — Ты про боль? — осторожно спросила она. Он кивнул. — Про всё. Она вышла из-за кассы — впервые за всё время. Сделала это медленно, чтобы не спугнуть момент. Встала рядом, не слишком близко. — Таблетки так не работают, — сказала она тихо. — Я знаю, — резко ответил он. — Но иногда хотя бы притупляют. Он смотрел в пол, будто боялся встретиться с её взглядом. — Что случилось? — спросила Мира. Он усмехнулся — коротко, безрадостно. — А ты правда хочешь знать? — Да. Он долго молчал. Настолько долго, что Мира подумала — он передумал. Потом он выдохнул, тяжело, словно сбрасывая груз. — Три года назад, — начал он, — я должен был быть рядом с одним человеком. Мира не перебивала. — Я не был, — продолжил он. — Я ушёл. Потому что был зол. Потому что думал, что успею вернуться. Он резко поднял голову. В его глазах было что-то сырое, болезненное. — Не успел. Мира почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он умер, — сказал Данил. — И каждый раз, когда мне больно, я думаю, что это справедливо. В аптеке стало совсем тихо. Даже холодильники будто перестали гудеть. — Ты наказываешь себя, — сказала Мира. — А кто, если не я? — резко ответил он. — Мне никто не дал права забыть. Она подошла ближе. Очень осторожно. — А он дал бы тебе право жить? Вопрос прозвучал тихо, но ударил сильнее любого обвинения. Данил закрыл глаза. — Не знаю, — прошептал он. — И это самое страшное. Мира протянула руку и положила её рядом с его — не касаясь. Давая выбор. — Боль не делает тебя виновным, — сказала она. — Она просто напоминает, что ты был живым и любил. Он тяжело дышал. Потом медленно разжал пальцы. — Ты не должна была это слышать, — сказал он. — Тогда не приходил бы ночью, — мягко ответила она. Он посмотрел на неё — долго, внимательно. — Почему ты со мной так? Мира задумалась. Ответ был простым и сложным одновременно. — Потому что ты не просишь, чтобы тебя спасли, — сказала она. — Ты просто хочешь, чтобы кто-то был рядом. Он молчал. Потом вдруг сделал шаг назад. — Мне нужно уйти, — сказал он хрипло. — Я знаю. Он развернулся у двери. — Мира… — Да? — Если однажды я перестану приходить… — он запнулся. — Это не из-за тебя. Она кивнула. — Тогда я всё равно буду ждать. Дверь закрылась. Мира осталась стоять посреди аптеки, чувствуя, как её собственное сердце болит вместе с его. Она знала: после этой ночи всё уже изменилось. Некоторые раны нельзя перевязать. Но иногда достаточно того, что кто-то не уходит, когда боль выходит наружу.