Часть 12:На грани признания

День оказался громким. Мира поняла это сразу, как только вышла из аптеки. Слишком много людей, слишком много звуков, слишком много света. Всё то, от чего ночью можно было спрятаться, теперь наваливалось разом. Данил шёл рядом. Не впереди. Не позади. Рядом — будто осторожно проверяя, можно ли так. — Ты всегда так смотришь на город днём? — спросил он, заметив, как она щурится от света. — Да, — ответила Мира. — Он будто чужой. — Мне тоже, — сказал он после паузы. — Как будто ночь — это настоящее, а день — спектакль. Она посмотрела на него и тихо улыбнулась. Он снова сказал то, что она чувствовала, но не умела формулировать. Они шли молча. Это молчание было другим — не ночным, не спасительным, а осторожным. Будто каждый из них боялся сделать лишний шаг и спугнуть то, что родилось в темноте. — Ты не обязан идти со мной, — сказала Мира вдруг. Данил остановился. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нет, — быстро ответила она. — Я просто… не знаю, как мы выглядим днём. Он задумался. — Честно? — сказал он. — Я тоже не знаю. Но я хочу попробовать. Эти слова прозвучали почти как признание. Они зашли в маленькое кафе напротив аптеки — то самое, мимо которого Мира проходила сотни раз, но никогда не заходила. Внутри пахло кофе и выпечкой, люди говорили громко, смеялись, не замечая чужих историй. — Здесь слишком живо, — прошептала Мира. — Если хочешь, уйдём, — сразу сказал Данил. Она посмотрела на него. — Нет. Останемся. Они сели у окна. Между ними стояли две чашки кофе, которые остывали быстрее, чем разговор начинался. — Мне сложно говорить днём, — признался Данил. — Ночью проще быть честным. — Мне тоже, — сказала Мира. — Но, наверное, если мы хотим… — она замолчала. — Если мы хотим что? — тихо спросил он. Она опустила взгляд. — Если мы хотим, чтобы это было не только ночью. Он понял. — Я боюсь, — сказал он. — Боюсь испортить. Боюсь привязаться сильнее, чем смогу выдержать. Мира медленно подняла глаза. — Я уже привязалась, — сказала она. — И мне тоже страшно. Эти слова повисли между ними. Честные. Обнажённые. Данил протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. — Тогда давай бояться вместе, — сказал он. — Но не разбегаться. Её сердце сжалось и тут же отпустило. — Хорошо, — ответила она. — Только не исчезай. — Я здесь, — сказал он. — И днём тоже. За окном город жил своей обычной жизнью. Машины ехали, люди спешили, солнце поднималось выше. А Мира вдруг поняла: если чувство выдерживает дневной свет — значит, оно настоящее. И признание было уже совсем близко. Оставалось только решиться сказать его вслух.