Часть 13:Правда ранит

Мира не спала всю ночь. Мысли крутились по кругу, возвращаясь к словам Данила, к его руке на её ладони, к фразе «я здесь». Днём всё казалось хрупким, будто любое движение могло разрушить то, что ночью выглядело вечным. На работе она была рассеянной. Коллеги говорили, покупатели задавали вопросы, но Мира отвечала машинально. В голове звучал один вопрос: что, если он исчезнет? Он пришёл вечером. Не ночью — вечером. Это было неожиданно. Мира заметила его через стекло аптеки и сердце подпрыгнуло. Он стоял, засунув руки в карманы, будто сомневался, стоит ли заходить. Она вышла к нему первой. — Ты рано, — сказала она. — Я не хотел ждать темноты, — ответил он. — Нам нужно поговорить. Эти слова прозвучали тревожно. Они пошли вдоль улицы. Воздух был холоднее, чем обычно, и между ними снова появилось напряжение — не то, что тянет, а то, что сжимает. — Я уезжаю, — сказал Данил внезапно. Мира остановилась. — Куда? — В другой город. Через месяц. Мне предложили работу. Хорошую. Я не могу отказаться. Слова ударили резко, без предупреждения. — Ты… знал об этом, когда говорил, что ты здесь? — тихо спросила она. Он опустил глаза. — Да. И именно поэтому я боялся. Мира почувствовала, как внутри что-то треснуло. — Значит, всё это… временно? — спросила она. — Нет, — быстро сказал он. — Для меня это настоящее. Просто… я не знаю, как совместить. Она молчала. В горле стоял ком. — Ты должен был сказать раньше, — сказала она наконец. — Я знаю, — ответил он. — Я боялся, что ты оттолкнёшь меня. — А теперь? — спросила она. Он посмотрел на неё — честно, без защиты. — Теперь я боюсь потерять тебя. Мира отвернулась. Город зажигал огни, день медленно сдавался ночи. — Мне нужно время, — сказала она. — Я не умею любить с датой окончания. Данил кивнул. — Я понимаю. Но знай… то, что между нами — не ложь. Она посмотрела на него в последний раз. — Правда ранит не потому, что она правда, — сказала Мира. — А потому, что мы уже чувствуем. Он не стал её останавливать. Она ушла, не оборачиваясь, чувствуя, как ночь снова становится убежищем — но теперь уже с привкусом боли. А впереди был месяц. И выбор, который нельзя будет отложить.