10. Конец начала.

Новое утро. Новый день. Новый мир. Новая жизнь. Никто не спасёт тебя, только ты сам можешь это сделать. И я решил спасти себя. Пора выбирать свою жизнь, а не чужую. Первым делом была запланирована встреча с Минхо. Я собирался сказать ему всё, что накопилось в душе. Он заслужил знать правду. Волнение не покидало моё тело. Сердце всё билось и билось, быстрее и быстрее. Такие решения никогда не давались мне легко. Минхо стоял оперевшись на столб. Сжимал губами сигарету, и смотрел на небо. Будто знал, что разговор ему не понравится. Я шёл медленно. Думал. Может я сделал неправильный вывод? Нет. Я решил всё так как надо.       — Привет, Хо, — сказал я, подойдя ближе. Ни он, ни я не дёрнулись для привычных приветственных обнимашек.       — Привет, Ликс, — тускло произнёс он. Любой не знающий Минхо человек подумал бы, что тому и дела нет до этой встречи. Но Феликс видел, он знал, что Минхо больно. В глазах читалось такое злосчастное «прощание».       — Ты, наверное, догадался, для чего я тебя позвал.       — Даже не знаю, Ликс. Ты всего лишь поцеловал меня, внушив надежду на что-то большее. Потом игнорировал почти две недели. А затем уехал из театра с каким-то парнем, — сказал он настолько недовольным тоном, что сердце сжалось, и стало страшно, — и для чего же ты меня позвал?       — Я хочу расстаться… — минхо недобро хмыкнул, выкинув дотлевавшую сигарету, — Понимаю, странно расставаться, если мы даже не встречались. Но я имею ввиду, что это конец, Минхо. Я тебя не люблю. Я хотел мягче. Хотел разойтись на хорошей ноте. Но пианино расстроено, и какую клавишу не жми – фальшивит.       — Ответь на один мой вопрос, и больше я в твоей жизни не появлюсь, — возможно, в глубине души он хотел, чтобы я его остановил, но нет…       — Задавай.       — Ты когда-нибудь любил меня? — впервые за весь диалог, его голос дрогнул. Минхо звучал умоляюще.       — Прости… — сказал я, а его глаза наполнились влагой, — нет. Не любил. Он молча ушёл. И, скорее всего, не простил. Я мог бы чувствовать себя виноватым, но пора бы себя простить. За всё. Пора любить в себе даже эти недостатки. Следующая встреча была с Каном. Я был к ней готов. Я знал, что он мне скажет, но также знал, что именно я отвечу. Местный парк в апреле только начинал цвести, но даже незначительные бутоны поднимали настроение. Скоро потеплеет. Чёрное пальто отзывалось волной на каждый шаг. Подтаявшие редкие сугробы хрустели под ногами. И на лавочке-качеле сидел он. Сон Кан. Что-то в нём пленило. Что-то мерцало. Что-то пьянило. Не как Хёнджин. Он не заставлял меня умирать в чувствах. Кан мне просто нравился. Я не хотел бросать все дела и бежать в его объятия. Я просто хотел с ним быть. Иногда гулять. Возможно, встретить вместе рассвет. Болтать об учебе или погоде. С ним хотелось видеться, слишком уж он был лучезарный. За Хёнджина хотелось умереть. С Каном хочется жить. Он поднялся с качели, как только увидел меня. Стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел ровно мне в глаза. Он улыбался, и была эта улыбка настолько заразная, что мои губы против воли повторили её. Со спины подул несильный ветер, будто сама природа хотела, чтобы я шёл быстрее.       — Привет, Кан, — я не мог сдержать радость от нашей встречи.       — Привет, спящая красавица, — после того случая в театре Кан дал мне это прозвище, и мне на удивление понравилось как это звучит. Со злосчастного 22 марта прошло ровно 2 недели, которые я провёл с Каном и Рюджин. Рю это единственный на свете человек, который был есть и будет моим незаменимым другом. Каждая встреча несёт в себе так много радостных улыбок и безукоризненного понимания. Кан же скрасил эти недели несколькими свиданиями. Они не несли в себе романтики, скорее томное знакомство, когда вы находите что-то общее, как например любовь к латте, или мечтаете об одной и той же пароде кошки. Когда оба мечтаете поступить в один и тот же университет, и как оказалось стремитесь одну и ту же строительную компанию. Про эту прогулку он говорил, что она должна стать особенной, поэтому я с нетерпением смотрел, как он достаёт из кармана какую-то маленькую коробочку.       — Что это за прелесть, — сказал я, когда серебристая коробка с чёрным шёлковым бантиком оказалась в моих руках.       — Открой и узнаешь, — загадочно произнёс он.       — Я боюсь, — с улыбкой до ушей ответил я.       — Не волнуйся, пауков там нет, — посмеялся Кан.       — Так уж и быть, поверю тебе. Вместо пауков я увидел колечко. Небольшое колечко с рыбкой, но как много оно для меня значило.       — Как ты запомнил, что я люблю карпов кои? я же всего раз об этом говорил! — чуть ли не визжал от счастья я, натягивая кольцо на палец (по иронии судьбы – безымянный).       — Наверное, потому что я тоже их обожаю, — сказав это, он показал свою правую руку, на безымянном пальце которой виднелось похожее кольцо. И только в тот момент я понял, что...       — Они парные? — очередной прилив счастья настиг меня, и я чуть не снёс Кана с ног, когда напрыгнул на него с объятиями, — спасибо тебе огромное! Мне так приятно.       — Знал, что тебе понравится, — он крепко прижал меня за талию.       — Кан...       — Феликс... — начали мы одновременно.       — Говори ты, — уступил я.       — Ты мне нравишься, — произнёс он, смотря в мои глаза. В его собственных почти не было видно радужки. Мы всё ещё стояли в обнимку. В моём животе не было роя бабочек, сердце лишь слегка ускорилось. я был спокоен. И как же приятно чувствовать спокойную взаимность.       — Ты мне тоже, — почти шёпотом сказал я. Мы могли бы в тот момент поцеловаться и всё подобное, но как же хотелось растянуть этот милый и непошлый период. Кан лишь мягко чмокнул меня в щёку, взял за руку так, что наши пальцы переплелись, и повёл вглубь парка. каждая секунда была такой светлой, осознанной и прекрасной в своём проявлении. Этот день навсегда остался в моей памяти как один из лучших. По плану встретиться нужно было ещё и с Йеджи. Она ничего удивительного не рассказала. Они с Хёнджином гуляли, смотрели фильмы, переписывались каждый день. Но мне было интересно кое-что узнать.       — А вы с ним уже целовались?       — У меня никогда не было первого поцелуя, и я не собираю отдавать его человеку, с которым у нас передружба и недо-хуй-пойми-что, — сказала она.       — Даже если это Хван Хёнджин?       — Даже если это Роберт Патинсон, — невозмутимо сказала она.       — Даже завидно. Я вообще не парился по поводу первого поцелуя, в итоге он был с девочкой, которая учила меня целоваться. Из парней первым вообще был Чанбин.       — Я в целом-то не прям против с ним целоваться. Я люблю Хёнджина, и хочу поцеловать его не меньше, но только в отношениях, — сказала как отрезала.       — Он знает об этом вообще? — выгнул я бровь.       — Нет. Я сказала ему, что мы поцелуемся, только если я сама этого попрошу.       — Вы стоите друг друга ребята, — я искренне посмеялся. Мы говорили без умолку обо всём на свете. Темы менялись каждую минуту, а настроение беседы – каждые 30 секунд. Время близилось к девяти вечера, а мама просила быть дома в этот час. Как бы я не хотел подольше посидеть с Йеджи, нужно было прощаться. Только я зашёл домой, как написал Хёнджину.

Феликс:

Говорю по секрету, тебе дали зелёный флаг для отношений)

Хёнджин: Тебя понял После разговора с мамой о вреде курения, ведь забытую в комнате пачку сигарет рассекретили, я пошёл спать. И, наконец-то, я засыпал со спокойной душой. Не было недомолвок. Не было внутренних переживаний и сказать честно – не было таких уж чувств к Хёнджину. Это случилось резко и больно – как оторвать пластырь. В тот самый день, когда я плакал на плече Кана, я вдруг понял, что больше не могу любить Хёнджина. И меня отпустило.

***

После того, как Феликс ушёл, на телефон Йеджи пришло сообщение от Хёнджина, где он просил о встрече. Конечно, она согласилась. Во время вечерней прогулки под звёздным небом, ведь в апреле всё ещё рано темнеет, они держались за руки, делясь теплом. Они много шутили и смеялись. …       — А вот если я пойду гулять с другой девушкой? Тебе не будет разве обидно? — смеясь спрашивал Хёнджин.       — Не будет, — парировала Йеджи. После небольшой паузы продолжила, — мы же как-никак друзья.       — Давно уже друзья, пора бы менять статус, — невзначай сказал Хван.       — Да, возможно, — она улыбнулась и повернулась к нему лицом.       — Ты будешь моей девушкой? — спросил уже серьёзнее Хёнджин, и сильнее сжал её ладонь в своей.       — Да, — спокойно ответила она, невзначай взглянув на часы. Йеджи встала на носочки и приблизилась к лицу Хвана.       — Хёнджин, — начала она шёпотом, — поцелуй меня. Внутри парня словно взрывались вулканы от этой фразы. Для него этот поцелуй тоже первый. Он наклонился и поцеловал её. Неуклюже, неумело и неловко. Но этот поцелуй навсегда остался в их сердцах. Этот день навсегда остался в памяти Хёнджина и Йеджи как один из лучших. Утром Феликс проснётся и обязательно увидит сообщение от Йеджи. Йеджи: 05.04.2024 в 22:50 мы с Хёнджином начали встречаться. А это значит, что…

Операция Х завершена.