Глава 16

Глава 16. Ароматы свободы, холодная вода и дипломатия желудя Королевский Лес ночью — это не место для праздничных прогулок или романтических баллад. Днем он, возможно, и выглядит как зеленый рай для благородных лордов, желающих потыкать копьями в диких свиней, но ночью лес превращается в сборище угрюмых деревьев, которые смотрят на тебя с явным осуждением. Ветви цепляются за плащ, корни пытаются сломать ноги лошади, а каждый шорох в кустах звучит так, будто целая армия Ланнистеров прямо сейчас решает, с какой приправой тебя лучше съесть. Но главной нашей проблемой в этот момент были не засады и не дикие звери. Нашей главной проблемой был запах. Мы ехали шагом уже добрых три часа. Три часа в темноте, пробираясь сквозь заросли, стараясь не шуметь и не сломать себе шеи. И все эти три часа я чувствовал себя так, словно меня замариновали в бочке с протухшей селедкой, добавили туда старых носков мейстера Пицеля и оставили бродить на солнце. — Бринден, — раздался сзади страдальческий голос Миры. Я натянул поводья Клячи, заставляя жеребца остановиться. Конь недовольно фыркнул. Кажется, даже он был возмущен тем амбре, которое исходило от его всадника. — Да, принцесса? — я обернулся в седле. В темноте я мог различить лишь силуэт Миры на ее пятнистой лошади, но я готов был поспорить на свой фамильный меч, что выражение ее лица сейчас кислое, как неспелый лимон. — Мне кажется, у меня в волосах кто-то поселился, — мрачно сообщила она. — И этот кто-то уже обзавелся семьей, построил крошечный домик из рыбьих костей и сейчас оформляет документы на владение моей головой. — Скажи им, что арендная плата в столице высока, — хмыкнул я, отдирая от рукава куртки нечто склизкое, что, как я надеялся, было просто куском гнилой капусты. — Пусть платят налог или убираются. — Очень смешно. Ты можешь шутить сколько угодно, Блэквуд, но я отказываюсь ехать дальше, пока не отмоюсь. Я чувствую себя ходячей биологической угрозой. Если мы сейчас наткнемся на разбойников, нам даже мечи доставать не придется. Они сами отдадут нам свои деньги, лишь бы мы отошли по ветру. Я вздохнул и посмотрел на небо. Луна изредка выглядывала из-за густых облаков, давая ровно столько света, чтобы мы не врезались в ближайший дуб. Мы отъехали от столицы достаточно далеко, но расслабляться было слишком рано. Золотые плащи могли отправить погоню. Хотя, учитывая хаос, который сейчас творился в Красном Замке вокруг остывающего тела Роберта Баратеона, вряд ли кому-то было дело до пропажи двух подростков с Севера и из Речных земель. — Хорошо, — согласился я, спешиваясь. Мои сапоги чавкнули, встретившись с влажной лесной почвой. Земля под ногами хотя бы пахла землей, а не отходами жизнедеятельности столичных лордов. — Я слышу журчание. Где-то справа от нас есть вода. Но предупреждаю сразу: никаких костров. Вода будет температуры свежевыпавшего снега на Стене. — Я согласна мыться даже в жидком льду, — Мира буквально скатилась со своей Лягушки, едва не запутавшись в стременах. — Веди меня к воде, мой вонючий герой. Мы повели лошадей в поводу, пробираясь сквозь густой подлесок. Журчание становилось все громче, и вскоре мы вышли к небольшому ручью. Он был узким, едва ли в два ярда шириной, но вода в нем казалась чистой и быстро бежала по камням, торопясь влиться в Черноводную. Мира упала на колени прямо на берегу, даже не посмотрев, нет ли там грязи. Впрочем, после нашего спуска по склону Окна Дракона любая лесная грязь казалась целебным бальзамом. Она зачерпнула воду ладонями и плеснула себе в лицо. — О, боги болот и рек, — простонала она с таким наслаждением, будто это было лучшее вино из подвалов Арбора. — Она ледяная. Она великолепная. Бринден, я женюсь на этом ручье. — Боюсь, его родители будут против, — заметил я, привязывая Клячу к крепкому стволу дерева. Конь тут же потянулся мордой к воде, шумно втягивая спасительную влагу. — У вас слишком разное происхождение. Ты — благородная дева, а он — просто поток сырости в лесу. — Заткнись и отвернись, — скомандовала она, расстегивая фибулу своего плаща. — Я собираюсь совершить акт очищения. И если ты повернешь голову в мою сторону хотя бы на дюйм, я клянусь, что отрежу тебе уши и скормлю их рыбам. — Какая кровожадность, — я демонстративно повернулся к ней спиной, скрестив руки на груди и уставившись в густой лесной мрак. — Можешь не переживать. В этой темноте я бы не разглядел ничего компрометирующего, даже если бы у меня на носу сидела сова с фонарем. К тому же, я слишком занят охраной нашего периметра. За спиной послышался плеск воды, шорох снимаемой одежды и тихое, прерывистое шипение — вода действительно была обжигающе холодной. История нашего побега развивалась настолько медленно, что мне казалось, будто само время решило вздремнуть. Мы никуда не торопились прямо сейчас, потому что спешка ночью в лесу ведет только к переломанным ногам. У нас не было четкого маршрута, кроме сумасшедшей идеи добраться до Харренхолла. Мы просто существовали здесь и сейчас: я, караулящий кусты, и девушка из Сероводья, которая отчаянно пыталась отскрести от себя запах Королевской Гавани. — Твоя очередь, Блэквуд, — раздался через некоторое время стучащий от холода голос Миры. Я обернулся. Она уже оделась, укутавшись в свой болотного цвета плащ, и сидела на камне, агрессивно вытирая мокрые волосы куском какой-то ткани. Ее лицо было бледным от холодной воды, но глаза блестели в неверном свете луны. — Выглядишь почти как человек, — одобрительно кивнул я. — Если закрыть глаза на то, что ты дрожишь, как осиновый лист на ветру. — Иди уже, герой, — она швырнула в меня комком сырого мха, от которого я легко уклонился. — Вода просто сказочная. Я оставила тебе немного столичной грязи на камнях, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Я хмыкнул, стащил с себя куртку, которая стояла колом от засохшей на ней мерзости, и стянул рубашку. Холодный ночной воздух тут же впился в кожу тысячью ледяных иголок. Я подошел к ручью и, не раздумывая, окунулся в него с головой. Холод ударил так, что перехватило дыхание. Это было похоже на удар кулаком под дых. Я вынырнул, отфыркиваясь, и принялся ожесточенно тереть кожу песком со дна, чтобы хоть как-то избавиться от въевшегося запаха. — Постарайся не смыть свои манеры, — донесся с берега насмешливый голос Миры. — Хотя, погоди, их там никогда и не было. — Мои манеры безупречны, — отозвался я, стуча зубами. — Просто они адаптированы для общения с людьми, которые хотят меня убить. А для общения с болотными девами протокол еще не разработан. Я вылез на берег, трясясь от холода. Одевать обратно грязную куртку было сродни пытке, но выбора не было. Ночи в лесу суровы, а заболеть лихорадкой в наши планы не входило. Мы сидели на берегу, съежившись под своими плащами, и пытались согреться. Разводить огонь было строжайше запрещено моим собственным приказом. Дым и свет могли привлечь кого угодно: от патрулей золотых плащей до дезертиров и обычных разбойников. — Знаешь, — тихо произнесла Мира, подтягивая колени к подбородку. — Я сейчас многое бы отдала за тарелку горячей похлебки из Сероводья. Даже за ту, которую готовит старая Нэн. А она, между прочим, кладет туда столько перца, что можно дракона огневому дыханию учить. — Я бы согласился на кусок жареной оленины, — я достал из сумки наш "железный" кусок вяленого мяса и взвесил его на ладони. — Но судьба предлагает нам выбор между камнеподобной говядиной и... еще одним куском камнеподобной говядины. Это не ужин, это тренировка челюстей перед битвой. Я отрезал ножом два небольших куска, стараясь не сломать лезвие, и протянул один Мире. Она взяла его двумя пальцами, посмотрела на него с нескрываемым отвращением и начала меланхолично жевать. Мы жевали в тишине. Громкость хруста, раздававшегося в наших ртах, вполне могла разбудить медведей в радиусе мили. — Бринден, — после долгой паузы позвала она. Ее голос утратил привычные саркастичные нотки и стал очень серьезным. — Как ты думаешь... что сейчас с лордом Старком? Я замер, не донеся кусок мяса до рта. Образ Неда Старка — уставшего, израненного, стоящего у Железного Трона с упрямым выражением лица — отчетливо всплыл в памяти. — Я не знаю, Мира, — честно ответил я, глядя на темный силуэт леса. — Нед Старк — самый честный человек в Вестеросе. В Винтерфелле это делает его великим лордом. А в Королевской Гавани... это делает его отличной мишенью. — Он не мог просто сдаться. Он же Десница. У него гвардия. — Двадцать человек против всего города, — я покачал головой. — Серсея не упустит своего шанса. Как только Роберт перестал дышать, она, скорее всего, приказала взять Старка под стражу. Или убить. Мира судорожно вздохнула. — А девочки? Санса? Арья? Мы ведь бросили их там. — Мы их не бросали! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Послушай меня. Если бы мы остались, мы бы ничем не помогли. Нас бы зарезали в коридоре, и на этом история Блэквуда и Рид закончилась бы. Санса... она ценная заложница. Ланнистеры не причинят ей вреда, пока она им нужна. А Арья... Арья как маленький проворный зверек. Она сможет спрятаться. Сирио Форель научил ее танцевать с мечом, она выживет. — Ты пытаешься убедить меня или себя? — тихо спросила Мира, глядя мне прямо в глаза. — Обоих, — буркнул я, отводя взгляд. — Это жестоко, принцесса, но это правда. Мы можем отвечать только за свои собственные жизни. И если мы хотим когда-нибудь отомстить или помочь им, мы должны сначала выжить сами. Она не ответила, лишь кивнула и уткнулась лицом в колени. Я видел, как подрагивают ее плечи. Не от холода. От осознания того, в какой кошмар мы все погрузились. Я не мастер утешений. В Древодоле нас учили держать меч правильно, а не произносить ободряющие речи. Но смотреть на то, как она съеживается от отчаяния, было невыносимо. Я придвинулся ближе. Наши плечи соприкоснулись. — Эй, Енот, — позвал я тихо. — Посмотри на меня. Она подняла голову. В темноте ее лицо казалось высеченным из мрамора. — Мы доберемся до Харренхолла, — сказал я твердо, чеканя каждое слово. — Мы найдем там союзников. Или украдем столько золота, что сможем нанять армию наемников. Мы не будем прятаться вечно. Я обещаю тебе. Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась. — Ты планируешь украсть золото у Ланнистеров? Блэквуд, ты еще больший сумасшедший, чем я думала. — У меня гибкий план, — я пожал плечами, чувствуя, как от ее близости мне становится немного теплее. — Воровство, шантаж, подкуп. Мы используем весь арсенал южной дипломатии. Только в нашем исполнении это будет сдобрено хорошим ударом меча по голове. — Звучит как отличная стратегия, — она прислонилась головой к моему плечу. — Разбуди меня, когда мы начнем грабить обозы Тайвина. Я хочу выбрать себе самую красивую корону из награбленного. — Обязательно. А пока спи. Нам нужно выдвигаться на рассвете. Мы поедем по старым охотничьим тропам, подальше от Королевского тракта. Там будет грязь, бурелом и ни одной приличной таверны. Все, как ты любишь. Она тихо рассмеялась и закрыла глаза. Я сидел неподвижно, слушая звуки леса. Где-то ухнула сова. Ветер шелестел в кронах деревьев. Холод пробирался под одежду, но я старался не обращать на него внимания. Моя рука рефлекторно легла на рукоять Клинка Ворона. История нашего путешествия обещала быть долгой. Мы плелись со скоростью больной черепахи. Каждая миля давалась с трудом. Но в этой медлительности был свой смысл. Мы привыкали к лесу, мы учились слышать его дыхание, мы становились его частью. Прошло около двух часов. Мира крепко спала, ее дыхание стало ровным и глубоким. Она во сне придвинулась ко мне еще ближе, ища тепла, и ее рука случайно легла мне на бедро. Я замер, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить ее, и одновременно чувствуя, как кровь приливает к лицу. Отлично, Бринден. Ты — опасный боец, человек, который не моргнув глазом режет гвардейцев королевы, сидишь в лесу, замерзший, грязный, и боишься пошевелиться, потому что до тебя дотронулась девчонка. Отец бы долго смеялся, если бы увидел меня сейчас. Вдруг вдалеке, со стороны тракта, послышался приглушенный звук. Я напряг слух. Это был не ветер. Это был ритмичный стук. Копыта. Много копыт. Я осторожно, стараясь не разбудить Миру, высвободился и встал на ноги. Лошади тоже насторожились. Кляча поднял голову и повел ушами. Звук приближался. Кто-то ехал по главной дороге на юг, и этот кто-то очень торопился. Всадники не скрывались, они скакали во весь опор, не жалея лошадей. Я подошел к краю зарослей, стараясь разглядеть дорогу. Сквозь просветы в деревьях мелькнул свет факелов. Отряд. Человек тридцать, не меньше. Они пронеслись мимо, оставляя за собой гул и запах взмыленных коней. — Погоня? — раздался за спиной сонный голос Миры. Она уже стояла на ногах, держа в руке свой болотный нож. Инстинкты у нее работали безотказно. — Вряд ли за нами, — я покачал головой. — Слишком большая группа. И они не ищут следы, они просто скачут по тракту. Скорее всего, это гонцы Серсеи. Везут приказы лордам. Война началась, Мира. Официально. Она подошла ко мне, пряча нож. — Значит, дороги теперь закрыты для всех. Любой путник — подозреваемый. — Именно. Поэтому мы будем пробираться как настоящие дикари. Спать на деревьях, питаться кореньями и пугать лесных белок. — Я согласна на белок, но спать на деревьях я не буду, — заявила она, возвращаясь к нашему импровизированному лагерю. — У меня аллергия на птичьи гнезда и перспективу упасть с высоты тридцати футов. Мы дождались первых признаков рассвета. Небо на востоке начало сереть, приобретая цвет старого железа. Птицы запели свои утренние гимны, совершенно не заботясь о том, что в мире людей началась очередная кровавая бойня. Сбор занял немного времени. Мы проверили подпруги, я накормил лошадей остатками овса, который чудом не промок во время нашего купания. — Готова? — спросил я, закидывая ногу в стремя. — Готова, — Мира похлопала Лягушку по шее. — Куда теперь, о великий Сусанин Речных земель? — Мы берем курс на северо-запад. Попытаемся обогнуть Божье Око с юга. Там местность пересеченная, коннице не пройти, а для нас в самый раз. Наш путь продолжился. Лес просыпался. Сквозь листву начали пробиваться лучи утреннего солнца, освещая паутину на ветвях и росу на траве. Если не думать о том, что за нашими спинами рушится королевство, можно было бы сказать, что утро было прекрасным. Мы ехали гуськом. Я впереди, прорубая мечом особо упрямые ветки, Мира за мной. Тишина леса нарушалась только фырканьем лошадей и нашими редкими перепалками. — Блэквуд, ты уверен, что мы не ходим кругами? — спросила Мира где-то к полудню. — Я клянусь, что вижу этот трухлявый пень с грибами уже в третий раз. — Это не тот же самый пень, Мира. В лесу полно пней. Они размножаются спорами, пока мы не видим. — У тебя потрясающие познания в ботанике. Может, тебе стоило стать мейстером, а не рубить людей мечом? — Я думал об этом. Но носить тяжелую цепь на шее вредно для осанки. Да и цвет роб мейстеров меня полнит. — Тебя полнит твое эго, а не роба, — фыркнула она. — Смотри, там впереди какой-то просвет. Я прищурился. Действительно, деревья начали редеть. Мы выехали на небольшую поляну, посреди которой стояла старая, полуразрушенная хижина. Крыша давно провалилась, стены покосились и поросли мхом. Похоже, здесь когда-то жил лесник или отшельник, но это было много лет назад. — Привал, — скомандовал я, останавливая коня. — Нужно дать животным отдохнуть и перекусить. Я слез с Клячи и подошел к хижине. Внутри было пусто и сыро. В углу валялась пара прогнивших досок, а посреди земляного пола торчал каменный очаг, в котором давно не было огня. — Как думаешь, здесь безопасно? — Мира с сомнением заглянула внутрь. — Безопаснее, чем на открытой поляне. По крайней мере, здесь есть стены, которые защитят от ветра, если пойдет дождь. Мы завели лошадей за хижину, чтобы их не было видно со стороны леса. Я достал наши припасы. Мясо стремительно заканчивалось. У нас оставалось немного сыра, который по твердости мог поспорить с говядиной, и пара фляг воды. — Знаешь, — я сел на покрытый мхом камень у входа. — Нам придется начать охотиться. Если мы будем питаться только этим, наши желудки объявят нам войну и дезертируют. — Я могу поставить силки на зайца, — предложила Мира, усаживаясь рядом. — На болотах я ловила кроликов с закрытыми глазами. — Лесные зайцы хитрее болотных, — заметил я. — Они здесь тренируются на уклонении от стрел лордов. Но попробовать стоит. Вдруг с ветки огромного дуба, нависавшего над поляной, прямо мне на голову упал желудь. Я поморщился, потирая макушку. Мира рассмеялась. — Лес подает тебе знаки, Блэквуд. Он предлагает тебе альтернативу мясу. Желуди — пища истинных героев. — Очень смешно, — я подобрал желудь и повертел его в пальцах. — Между прочим, если его правильно запечь... нет, все равно гадость. Я бросил желудь в сторону. Он ударился о дерево и отскочил в кусты. Сразу же после этого из кустов раздался странный звук. Не шорох зверя. Это было тихое, сдавленное ругательство. На чистом общем языке. Мы с Мирой мгновенно переглянулись. Шутки закончились. Мой меч с тихим шипением покинул ножны. Мира выхватила свой кинжал и скользнула в тень за стеной хижины. Я медленно, стараясь не ступать на сухие ветки, двинулся к кустам, куда бросил желудь. Сердце забилось ровнее и медленнее — привычный ритм перед боем. — Выходи, — скомандовал я, останавливаясь в паре ярдов от зарослей и направляя острие меча в гущу зелени. — Или я начну рубить кусты, и если там окажется чья-то голова, я не виноват. В кустах завозились. Раздался громкий треск ломающихся веток, и на поляну вывалилось... нечто. Это был человек, но его внешний вид заставил меня на секунду засомневаться в этом. Он был покрыт грязью, листьями и какими-то колючками. Одежда на нем висела лохмотьями, а на голове красовалась вмятина от моего желудя — видимо, я попал невероятно метко. Человек поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони. — Не убивайте! — завопил он высоким, срывающимся голосом. — Я безоружен! Я просто путник! Я... ой! Он запнулся о корень и рухнул на колени, едва не уткнувшись носом в мой сапог. Я посмотрел на него сверху вниз, не опуская меча. Мира вышла из укрытия, держа нож наготове. — Путник? — скептически переспросил я. — В такой глуши? И без лошади? Ты больше похож на сбежавшего узника или дезертира. Человек поднял голову. Это был молодой парень, немногим старше меня. Лицо его было перепачкано землей, но под грязью угадывались довольно тонкие черты лица. — Я... я не узник, — пролепетал он, испуганно косясь на мой меч. — Я музыкант! — Музыкант? — Мира фыркнула. — И где же твоя лютня? В кустах оставил? — Я ее потерял! — чуть не плача, ответил парень. — Меня ограбили! Вчера на тракте! Отряд каких-то головорезов. Они забрали моего мула, мои деньги и мою лютню! Сказали, что музыка — это грех в военное время! Мы с Мирой снова переглянулись. История была вполне правдоподобной. По дорогам сейчас бродило много сброда. — Как тебя зовут, "музыкант"? — я немного опустил меч, но в ножны убирать не стал. — Саймон. Саймон из... из Простора. — Что ты забыл в Королевском Лесу, Саймон из Простора? — строго спросила Мира. — Я направлялся в столицу. Слышал, там всегда нужны хорошие певцы в тавернах. Но эти грабители... они бросили меня в лесу. Сказали, если выйду на тракт — пристрелят. Вот я и плутаю тут со вчерашнего вечера. Он посмотрел на нас щенячьими глазами. — У вас не найдется кусочка еды? — жалобно пискнул он. — Я ничего не ел со вчерашнего утра. Я пытался поймать белку, но она... она на меня накричала и кинула шишкой. Я не выдержал и коротко рассмеялся. Лес, полный белок-снайперов — это было забавно. Мира тоже спрятала улыбку, убирая нож. — Вставай, бедолага, — я убрал меч в ножны. — Белки здесь суровые, это правда. Саймон неуклюже поднялся, отряхивая лохмотья. — Мы не грабители, — сказала Мира, подходя ближе. — Но у нас самих еды в обрез.