Глава 15

Глава 15. Королевский спуск, или Романтика помойной кучи Если бы у Королевской Гавани был зад, то мы сейчас стояли как раз у самого его отверстия. Бринден называл это место «Окном Дракона». Звучало возвышенно, героически и даже немного загадочно. На деле же это была дыра в крепостной стене, через которую десятилетиями, а может и столетиями, сбрасывали все то, что этот проклятый город не мог переварить: сломанную мебель, протухшую рыбу, содержимое ночных горшков и, судя по запаху, надежды всех честных людей Вестероса. Я стояла на краю этого обрыва, прикрывая нос рукавом, и смотрела вниз. Там, внизу, метрах в тридцати, плескались темные воды Черноводной, омывая берег, состоящий не из песка, а из спрессованного мусора. Склон был крутым, скользким и украшенным живописными кучами гнилой соломы. — Ты шутишь, — мой голос прозвучал глухо из-за ткани рукава. — Скажи мне, что ты шутишь, Блэквуд. Это не план побега. Это способ совершить самоубийство особо унизительным образом. Бринден стоял рядом, держа Клячу под уздцы. Конь прядал ушами и смотрел на хозяина с немым вопросом: «Ты серьезно, человек? Я боевой конь, а не козел». — Это единственный путь, Мира, — Бринден был спокоен, как стоячая вода. Слишком спокоен для человека, который предлагает скатиться кубарем по горе отбросов. — Ворота закрыты. В гавани полно золотых плащей. А здесь... здесь никто не караулит. Потому что никто в здравом уме не полезет в эту кучу. — Именно! — я всплеснула руками, чуть не выронив поводья своей лошади. — Никто в здравом уме! А мы, значит, два умалишенных? — Мы — отчаянные, — поправил он, почесывая Клячу за ухом. — И, технически, мы не полезем. Мы будем скользить. Гравитация сделает большую часть работы за нас. Я посмотрела на него. В сумерках его профиль казался высеченным из камня. Ветер трепал его черные волосы, и он выглядел так раздражающе красиво, что мне захотелось столкнуть его вниз просто из вредности. Как можно быть таким невозмутимым, когда мы стоим по щиколотку в грязи, а в спину нам дышит вся королевская гвардия? И как можно быть таким... притягательным, даже когда он предлагает искупаться в помоях? Боги, я действительно втюрилась в идиота. Мой отец, лорд Хоуленд, наверное, сейчас икает на своем болоте, чувствуя, какой глупый выбор сделала его дочь. — Ладно, — выдохнула я, понимая, что спорить бесполезно. С Блэквудом спорить — все равно что пытаться переубедить дерево не расти. — Но если я сломаю шею, я буду преследовать тебя в кошмарах. Я буду являться тебе каждую ночь и квакать над ухом. — Договорились, — уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку. — Я пойду первым. Если там есть ямы или острые колья, я их найду своей... кхм... удачей. Ты спускайся след в след. И держи лошадь крепко, не дай ей понести. Он начал спуск. Это было зрелище, достойное баллад. «Баллада о Благородном Рыцаре и Гнилой Капусте». Бринден двигался осторожно, боком, упираясь сапогами в рыхлую почву, щедро сдобренную отходами. Кляча упирался всеми четырьмя ногами, скользил, фыркал, но шел. Я видела, как напряглась спина Бриндена, как он балансировал, пытаясь удержать равновесие и не дать тяжелой туше коня сбить его с ног. — Осторожно! — крикнул он снизу, когда из-под копыта вылетел камень и покатился вниз, увлекая за собой лавину из рыбьих костей. — Тут... скользковато! — Я заметила! — крикнула я в ответ, начиная свой спуск. Моя кобыла, которую я мысленно назвала Лягушкой (потому что она была пятнистой и любила прыгать через лужи), была не в восторге. Она уперлась передними ногами и посмотрела на меня с выражением глубокой обиды. — Ну же, милая, — уговаривала я ее, дергая повод. — Там внизу... э-э... вкусная трава! И вода! Много воды! Лягушка мне не поверила, но шаг сделала. Мы заскользили. Запах усилился. Теперь, когда мы растревожили верхний слой «культурного слоя» Королевской Гавани, ароматы вырвались на свободу. Это была симфония вони. Сладковатый запах гниения, резкий аммиак, тухлые яйца... Я старалась дышать ртом, но вкус этого воздуха оседал на языке. — Как успехи, принцесса? — донесся голос Бриндена. Он уже преодолел первую треть пути и стоял на относительно ровном участке, где валялся остов старой кареты. — Великолепно! — прорычала я, поскальзываясь на чем-то мягком и мокром. — Я чувствую себя настоящей леди! Это же лучший курорт Вестероса! Грязевые ванны, говорят, полезны для кожи! — Рад, что ты сохраняешь оптимизм, — хмыкнул он. — Но держись левее. Справа какая-то жижа, похожая на... в общем, не наступай туда. Мы продолжали спускаться. Медленно. Мучительно медленно. Каждый шаг был испытанием. Сапоги проваливались в мусор, лошади нервничали. Один раз Кляча поскользнулся, и Бриндену пришлось буквально повиснуть на поводе, чтобы удержать жеребца от падения. Я видела, как вздулись вены на его шее, как он рыкнул от напряжения. В этот момент, несмотря на всю абсурдность ситуации, мое сердце пропустило удар. Он был сильным. Надежным. Он тащил нас через эту помойку с упорством ледокола. «Хватит пялиться на его спину, Рид, — одернула я себя. — Смотри под ноги, иначе станешь частью пейзажа». Внезапно моя нога поехала. Я наступила на прогнившую доску, которая с хрустом переломилась. Я потеряла равновесие, взмахнула руками и полетела бы вниз кубарем, если бы не куст терновника, росший прямо из мусора. Я вцепилась в него, расцарапав ладони, но удержалась. Лягушка испуганно заржала и дернулась. — Мира! — Бринден мгновенно обернулся. В его голосе прозвучала настоящая тревога. Не холодная вежливость, а страх. За меня. — Я в порядке! — просипела я, выбираясь из куста. — Просто решила обнять местную флору. Она такая... гостеприимная. — Не пугай меня так, — выдохнул он. — Если ты разобьешься, мне некому будет делать массаж плеч. — Ах ты меркантильный сухарь! — я швырнула в него огрызком яблока, который подвернулся под руку. — Я тут жизнью рискую, а он о массаже думает! Огрызок попал ему в плечо. Бринден даже не увернулся. Он просто посмотрел на грязное пятно на своей куртке, потом на меня, и вдруг рассмеялся. — Ты невыносима, Лягушачач принцеса. — Взаимно, Ворон. Остаток пути мы преодолели молча, сосредоточенно пыхтя. Когда копыта лошадей наконец коснулись гальки у самой воды, я готова была расцеловать эту грязную, мокрую землю. Мы спустились. Мы были живы. Мы воняли как два тролля, живущих в канализации, но мы были на свободе. Бринден первым делом осмотрел ноги коней. — Целы, — констатировал он с облегчением. — Невероятно. Кляча, ты заслужил мешок овса и памятник. Конь фыркнул и попытался укусить его за плечо. Видимо, памятник его не интересовал. Я подошла к воде и попыталась отмыть руки. Черноводная здесь была не самой чистой, но все же лучше, чем то, по чему мы только что шли. — Не пей, — предупредил Бринден, подходя ко мне. — Станешь козленочком. Или, что вероятнее, подхватишь серую хворь. — Я и не собиралась, — я брызнула водой ему в лицо. — Просто хотела смыть с себя этот город. Он вытер лицо рукавом, оставляя грязный развод на щеке. Теперь он был похож на пирата-неудачника. — Тебе идет грязь, — ляпнула я, не подумав. — Делает тебя... более доступным. Менее похожим на статую героя древности. Бринден замер, глядя на меня сверху вниз. В темноте его глаза казались черными омутами. — А тебе идет лунный свет, принцесса. Даже если от тебя пахнет тухлой рыбой. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от него. Шум волн, запах гнили, стрекот цикад — все это отошло на второй план. Были только мы двое на узкой полоске берега под нависающей громадой замка. — Нам... нам надо идти, — прошептала я, хотя мои ноги не хотели двигаться. — Да, — согласился он, но не сдвинулся с места. — Надо. Патрули. — Патрули, — эхом повторила я. В этот момент, словно в насмешку над романтикой, где-то наверху, на стене, зажглись факелы и послышались голоса. — ...где-то здесь, говорю тебе! Я слышал шум! — раздался грубый мужской голос. — Да это крысы, болван! Или чайки дерутся за кусок дерьма! Кто полезет в Окно Дракона ночью? Бринден мгновенно изменился. Расслабленность исчезла. Он схватил меня за руку и потянул в тень огромного валуна, который когда-то, видимо, был частью разрушенной башни. — Тихо, — шепнул он мне прямо в ухо. Его рука легла мне на талию, прижимая к себе. — Лошадей держи. Мы замерли. Лошади, словно чувствуя опасность, стояли смирно, только Кляча тихо переступал копытами по гальке. Свет факела плясал по склону, выхватывая из темноты кучи мусора. — Я проверю берег, — сказал один из стражников. — Давай, ломай ноги, — ответил второй. — А я лучше полью стену. Вино просится наружу. Мы слышали, как стражник начал спускаться, ругаясь на каждом шагу. Он был не так ловок, как мы. Камни сыпались из-под его ног. Сердце у меня колотилось где-то в горле. Я прижалась спиной к груди Бриндена. Я чувствовала, как бьется его сердце — ровно, сильно, но чуть быстрее обычного. Его дыхание щекотало мне шею. Если нас найдут сейчас... в таком виде, в такой позе... это будет очень неловкая смерть. Стражник спустился до середины склона. — Эй! — крикнул он. — Тут никого нет! Только вонь и дохлая собака! — Ну я же говорил! — отозвался второй сверху. — Поднимайся, остолоп! Смена караула через час, а у нас еще фляга не допита! Стражник постоял еще немного, посветил факелом в нашу сторону (луч света прошел всего в паре футов от морды Лягушки), плюнул вниз и начал карабкаться обратно. Мы не шевелились, пока их голоса и свет факелов не исчезли окончательно. Только тогда Бринден разжал объятия. Я почувствовала странное разочарование. В его руках было... безопасно. — Ушли, — констатировал он шепотом. — Нам повезло. Они ленивы и пьяны. Классическая королевская стража. — Ты мог бы держать меня еще немного, — пробормотала я себе под нос, надеясь, что он не услышит. — Что? — Ничего! Я говорю, пошли быстрее, пока они не решили вернуться и поискать ту дохлую собаку, за которую они нас приняли! Мы повели лошадей вдоль берега. Идти верхом было нельзя — копыта слишком громко стучали по камням. Нам нужно было отойти от замка хотя бы на милю, туда, где берег переходит в лес. — Знаешь, — начал Бринден через некоторое время, когда напряжение немного спало. — А ведь это был твой лучший выход в свет, леди Рид. Бал в мусорной куче. Думаю, барды сложат об этом песни. — О, конечно, — язвительно отозвалась я, перешагивая через гнилое бревно. — «Песнь о Лягушачьей Принцессе и Рыцаре Помойного Ведра». Романтично до тошноты. В буквальном смысле. — Я серьезно, — он поравнялся со мной. — Ты не испугалась. Другая на твоем месте уже устроила бы истерику из-за испорченных сапог или сломанного ногтя. А ты просто назвала это грязевыми ваннами. Это... впечатляет. Я посмотрела на него. В темноте я не видела выражения его лица, но тон был искренним. И снова этот проклятый румянец на щеках! Хорошо, что ночь скрывает мои эмоции. — На болотах мы не боимся грязи, Бринден. Грязь — это жизнь. Она прячет, она греет, она кормит. Мы боимся только предательства и глупости. А здесь, в столице, грязь другая. Она внутри людей. Вот это действительно страшно. Бринден помолчал, обдумывая мои слова. — Ты мудрее, чем кажешься, когда пытаешься украсть мои пирожки на ужине, — наконец сказал он. — Эй! Те пирожки были законной добычей! Ты зазевался! — Я не зазевался. Я позволил тебе их взять. Ты так смешно крадешься, когда думаешь, что тебя не видят. Как маленький енот. — Енот?! — я толкнула его плечом. — Сначала жаба, потом лесная нечисть, теперь енот? У тебя заканчиваются сравнения с животными, Блэквуд? — У меня целый бестиарий в запасе, не волнуйся, — он усмехнулся, и я почувствовала, что улыбаюсь в ответ. Мы шли уже около часа. Стены города остались позади, превратившись в черную громаду на фоне звездного неба. Берег стал шире, камни сменились песком и жесткой травой. Слева начал подступать лес — темный, густой Королевский Лес. — Здесь можно сесть в седла, — сказал Бринден, останавливаясь. — Песок приглушит звук. Он помог мне взобраться на Лягушку. Его руки на моей талии на секунду задержались, и я снова почувствовала этот электрический разряд. — Спасибо, — тихо сказала я. — Держись за мной, — он вскочил на Клячу с такой легкостью, будто не прошел только что полосу препятствий. — И смотри в оба. Здесь могут быть браконьеры. Или дезертиры. — Или кабаны-убийцы, — добавила я. — Не забывай про них. — Кабаны сейчас заняты. Они празднуют победу над королем. Мы ехали медленно, стараясь держаться кромки леса. Луна то пряталась за тучами, то выходила, освещая наш путь. Это было странное путешествие. Бегство в неизвестность с парнем, который умеет убивать людей вилкой, но при этом заботливо проверяет, не промочила ли я ноги. Через пару миль мы наткнулись на ручей, впадающий в реку. Вода здесь была чистой, прохладной. — Привал, — скомандовал Бринден. — Лошадям нужно напиться. И нам тоже. Мы спешились. Я упала на траву, чувствуя, как гудят ноги. Бринден занялся лошадьми. Он всегда сначала думал о них, потом о себе. Это качество мне в нем нравилось. Человек, который заботится о животных, не может быть совсем уж плохим, даже если он носит прозвище, связанное с кровью и воронами. Я достала из сумки флягу и тот самый кусок «каменной» говядины. — Ужин подан, милорд, — провозгласила я, постучав мясом о камень. Звук был звонкий, как удар молотка. Бринден подошел и сел рядом. Он снял свой черный плащ и расстелил его на траве. — Садись на плащ, — сказал он. — Земля сырая. Простудишься. — А ты? — А я из речних земель. Мы не просдудимось от простой влаги. Мы просто становимся свежее. Я закатила глаза, но переползла на плащ. Было приятно. И снова это теплое чувство заботы, от которого хотелось мурлыкать. Мы грызли жесткое мясо, запивая водой, и смотрели на звезды. — Как думаешь, что сейчас в замке? — спросила я, нарушая тишину. — Паника, — ответил он, не отрываясь от созерцания луны. — Серсея захватывает власть. Нед пытается играть по правилам чести в игре без правил. Ренли, скорее всего, уже сбежал. Он умнее, чем кажется. А Мизинец... Мизинец считает монеты. — А мы? — А мы едим подошву сапога под звездами и пахнем помойкой. По-моему, мы в выигрыше. Я рассмеялась. Искренне, громко. Напряжение последних дней начало отпускать. — Ты прав. Мы живы. Мы свободны. И... мы вместе. Последние слова вырвались сами собой. Я прикусила язык, но было поздно. Бринден повернул голову и посмотрел на меня. Долго, внимательно. Я затаила дыхание. Сейчас он скажет какую-нибудь колкость. Или переведет тему. Но он просто кивнул. — Да. Мы вместе. И это... неплохая команда. Енот и Ворон. Гроза помоек и ужас дорог. — Дурак, — я толкнула его локтем, но не отодвинулась. Он достал из кармана маленький сверток. — Держи. — Что это? — Я украл это с кухни перед уходом. Думал, пригодится, если придется подкупать стражу. Но стража оказалась слишком пьяной. Я развернула тряпицу. Там лежал лимонный кекс. Немного помятый, но настоящий лимонный кекс! — О, боги! — простонала я. — Бринден Блэквуд, я готова выйти за тебя замуж прямо сейчас! — Не торопись, — усмехнулся он. — Сначала попробуй. Вдруг он с ядом. — Мне плевать! — я отломила половину и протянула ему. — Ешь. Если умирать, то вместе. Мы ели кекс, и он казался мне самой вкусной едой в мире. Сладость лимона, крошки на губах, ночная прохлада и его плечо рядом. — Бринден? — позвала я, когда кекс был уничтожен. — Ммм? — А куда мы едем? Ну, то есть... каков план? Речные земли в огне. На Север дорога долгая. — Мы едем в Харренхолл, — спокойно сказал он, словно говорил о прогулке в парк. Я поперхнулась воздухом. — В Харренхолл?! В проклятый замок? Туда, где сейчас, скорее всего, сидит Тайвин Ланнистер со всей своей армией? Ты точно ударился головой, пока мы спускались! — Слушай, — он стал серьезным. — Тайвин там. И это самое безопасное место. — Логика Блэквуда: самое безопасное место — это под носом у главного врага. Объяснись. — Все будут искать нас на дорогах, ведущих на Север. Золотые плащи, наемники, охотники за головами. Никто не подумает, что мы поедем прямо в пасть льву. К тому же, в Харренхолле сейчас хаос. Тысячи солдат, обозы, шлюхи, маркитанты. Там легко затеряться. А еще... — Что еще? — Леди Шеллы, владелицы Харренхолла, дальние родственники моей матери. Если они еще живы и управляют замком, они могут нам помочь. А если нет... в Харренхолле столько развалин, что там можно спрятать армию, не то что двух всадников. — Это безумие, — покачала головой я. — Но мне нравится. — Я знал, что ты оценишь. Бринден поднялся и потянулся, хрустнув суставами. — Нам нужно ехать дальше. Нельзя ночевать так близко к городу. К рассвету мы должны углубиться в лес миль на три. Я встала, отряхивая штаны. — Три мили. Хорошо. Но обещай мне одну вещь. — Какую? — Когда мы доберемся до первой чистой реки... ты отвернешься, и я буду мыться час. Целый час. И если ты подсмотришь, я пущу в тебя стрелу. — Час? — он притворно ужаснулся. — За час война может закончиться. Но ладно. Я буду охранять твой покой. И слушать кваканье твоих родственников. — Ты нарываешься, Блэквуд. Мы снова сели на коней. Ночь была темной, но дорога уже не казалась такой страшной. Мы покинули город лжи и вони. Впереди были леса, опасности, война и проклятый замок. Я посмотрела на спину Бриндена, покачивающуюся в седле впереди меня. — Знаешь, — тихо сказала я в темноту. — Я все равно рада, что поехала с тобой. Даже через мусорку. Он не ответил, но я видела, как он поднял руку в приветственном жесте, не оборачиваясь. Мы ехали прочь от Королевской Гавани, и каждый шаг коня приближал нас к чему-то новому. К свободе. К битвам. И, может быть, к тому моменту, когда этот невыносимый парень наконец поймет, что я смотрю на него не как на напарника по побегу, а как на единственного человека, с которым я готова разделить последний лимонный кекс в этом безумном мире. — Эй, Енот! — окликнул он меня. — Не отставай. А то волки съедят. — Я сама съем любого волка, Ворон! — крикнула я в ответ, пришпоривая Лягушку. — И тебя на десерт! — Звучит как угроза, — рассмеялся он. — Это обещание! И под наш смех, растворяющийся в шуме леса, мы растворились в ночи, оставив позади горящий, вонючий, обреченный город королей.