Глава 3.

~Артем~ В часть я въехал на рассвете. Серое небо висело низко, будто давило на плечи. Такие утра всегда были самыми тяжёлыми — когда ещё не день, но уже и не ночь, и решения, принятые ночью, вдруг начинают казаться слишком настоящими. Я не поехал к себе. Сразу свернул к дому Юли. Она жила недалеко от медицинского корпуса — старая привычка, ещё со времён, когда бегала туда почти ежедневно. Сейчас она в декрете, но всё равно держалась ближе к больнице, будто та была частью её самой. Дверь открылась почти сразу. — Ты чего так рано? — Юля нахмурилась, но тут же отступила в сторону. — Проходи. В квартире пахло детским кремом, кашей и чем-то сладким. Дима сидел на полу, собирая конструктор, и тут же поднял голову. — Дядя Артём! — радостно крикнул он. — Привет, боец, — я взъерошил ему волосы. Из комнаты вышла Варя — сонная, с плюшевым зайцем, прижавшимся к её щеке. Юля машинально поправила ей пижаму, одной рукой придерживая живот. Живот был уже большой — месяц седьмой, если не больше. — Проходи, — повторила она. — Ты какой-то… напряжённый. Я сел за кухонный стол. Юля налила чай, поставила передо мной кружку и села напротив. — Что случилось? — спросила прямо. Она всегда так делала. Врач. Акушер. Привыкла видеть людей насквозь. — Мне нужен совет, — сказал я. — По службе? — Нет. Она чуть приподняла брови. — Тогда это серьёзно. Я молчал, подбирая слова. Я не мог сказать ей про Риту. Не сейчас. Не до того, как сам всё решу. — Гипотетически, — начал я, — если человек хочет сделать что-то правильное… но понимает, что это может выглядеть неправильно. Стоит ли вообще вмешиваться? Юля усмехнулась. — Очень по-военному звучит. А теперь переведи на человеческий. Я выдохнул. — Если ты видишь, что человек идёт туда, где опасно. Ты можешь либо остановить его, либо пойти рядом. Но если пойдёшь рядом — ответственность будет на тебе. Юля молчала несколько секунд. Потом сказала спокойно: — Я каждый день это вижу. В роддоме. Женщины боятся. Мужья боятся. Но самое страшное — когда человек остаётся один со своим страхом. Я посмотрел на неё. — То есть? — Если ты знаешь, что он всё равно пойдёт, — продолжила она, — твоя задача не удерживать, а сделать так, чтобы он выжил. Физически. И морально. Она посмотрела на меня внимательно. — Ты ведь уже решил, да? Я отвёл взгляд. — Я просто не уверен, что имею право. Юля тяжело поднялась, подошла к окну, опёрлась рукой о подоконник. — Артём, — сказала она мягко, — право — это не про приказы. Это про ответственность. Если ты готов нести её — значит, имеешь. Из комнаты донёсся детский смех. — Я не всегда была уверена, — добавила она тише. — Ни с Димой, ни с Варей. И сейчас не уверена. Но если бы мне тогда сказали «не делай», я бы всё равно сделала. Потому что иначе не смогла бы жить с собой. Она повернулась ко мне. — Только одно условие. — Какое? — Не ври себе. И не используй «правильно» как оправдание трусости. Я встал. — Спасибо. Юля посмотрела мне вслед. — И… будь осторожен. Не только телом. Сердцем тоже. Я вышел, чувствуя, как внутри всё окончательно встало на свои места. — К Рите я ехал уже без сомнений. Она открыла дверь почти сразу, будто ждала. Волосы собраны небрежно, глаза покрасневшие, но взгляд — твёрдый. — Ты решил? — спросила она без предисловий. Я кивнул. — Если ты всё ещё хочешь. — Я не передумала, — ответила она тихо. — Тогда собирайся, — сказал я. — Едем в ЗАГС. Она замерла на секунду. Потом медленно вдохнула. — Хорошо. Мы спускались по лестнице молча. В машине тоже молчали. Только когда ЗАГС показался впереди, она вдруг сказала: — Я боюсь. Я остановил машину. Посмотрел на неё. — Я тоже. И в этот момент я понял: это уже давно не просто помощь. Это путь, с которого нет дороги назад.