Глава 2. Цена взрослого выбора

~Рита~ Мы сидели в углу маленького кафе, где свет мягко падал на деревянные столы, а за окном брезжила тьма улицы. Я всё ещё тряслась, хотя драка давно закончилась, а адреналин постепенно уходил. Он смотрел на меня, сдержанно, будто считал каждое слово, которое собирался сказать. В его глазах мелькала тревога, напряжение, и я понимала — он сейчас борется с чем-то внутренне. — Ты… уверена, что хочешь попасть на базу? — наконец произнёс он, голос тихий, но с оттенком серьёзности. Я кивнула. — Да. Папа хочет, чтобы я осталась в безопасности, в квартире, — я скользнула взглядом в окно, туда, где улицы темнели, — но я не могу сидеть и ждать. Я выросла. Я должна быть рядом с частью. Он нахмурился, словно борясь с самой мыслью. — Ты не понимаешь, это… опасно. Даже для взрослой девушки. — Я понимаю, — сказала я твёрдо, — но если я останусь в стороне, мне никогда не простят ни папа, ни я сама. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза, как будто пытался найти решение. Я сидела тихо, наблюдая за ним. Никогда раньше я не видела его таким растерянным. Он всегда был сильным, уверенным, и вот теперь… он мечется. — Я не могу просто сказать отцу: «Пусти её». — Он сжал кулаки на столе. — Он не отпустит. Он видит в тебе маленькую девочку, а не взрослую женщину. — Но я не маленькая! — выдохнула я, стараясь не дать слезам появиться. — Я могу сама принимать решения. Он открыл глаза, посмотрел прямо на меня. В его взгляде был сомнительный страх, тревога, но и что-то, что заставило моё сердце пропустить удар. — Я хочу помочь… — начал он тихо, — но если что-то случится… если он узнает, что я дал тебе шанс… — Я знаю, — перебила я. — Я понимаю риск. Но если мы сделаем это вместе… я не одна. Он вздохнул и оперся локтями о стол, спрятав лицо в ладонях. Я слышала, как его дыхание учащается. Он сражается с самим собой: помогать ли мне, рискуя всем, или отказаться ради безопасности. — Хорошо… — сказал он через несколько долгих секунд. — Мы попробуем. Но это будет хитро, осторожно. Я не могу позволить, чтобы отец подумал, что я просто помог тебе пробраться на базу. Мы должны доказать ему, что ты взрослая, что можешь сама принимать решения. Я почувствовала, как внутри что-то расправилось, облегчение смешалось с волнением. — Спасибо, — выдохнула я. — Я… я не знаю, как отблагодарить тебя. Он слегка улыбнулся, но в его глазах оставалась тревога. — Не благодарность, — сказал он. — Ты должна доказать папе сама, что ты не маленькая девочка. Я могу лишь быть рядом, чтобы это сделать безопасно. Мы сидели молча ещё несколько минут, обдумывая план. Каждый звук за окнами, каждый шаг по улице казался нам важным, как будто каждый миг мог изменить всё. И я понимала одно: с этим человеком рядом я смогу всё. Даже рискнуть ради того, чтобы доказать отцу, что я сама выбираю свою жизнь. Мы вышли из кафе почти под утро. Город уже не был таким тёмным и враждебным, как несколько часов назад, но внутри меня всё ещё гудело — от страха, от адреналина, от того, что рядом со мной шёл он. Мы шли молча. Я слышала, как под его ботинками хрустит гравий, и ловила себя на том, что иду чуть ближе, чем нужно. Не касаясь, но почти. — Ты понимаешь, что то, о чём ты меня просишь… — начал он, не глядя на меня. — Понимаю, — перебила я сразу. — Я прошу тебя не провести меня тайком. Я прошу тебя помочь мне доказать, что я не ребёнок. Он резко остановился. Я сделала ещё шаг и чуть не врезалась в него. — Твой отец… — он наконец посмотрел мне в глаза, — он меня живьём закопает. — Он и так меня уже похоронил, — сказала я тихо. — В квартире. Подальше от части. Подальше от всего, что имеет значение. Артём провёл рукой по лицу. Я видела: он устал. Не физически — внутри. — Единственный законный способ, — произнёс он медленно, будто сам не хотел слышать эти слова, — попасть на базу без его разрешения… Он замолчал. — Я знаю, — сказала я. Сердце стучало так громко, что, казалось, он его слышит. — Я уже сказала это папе. Если не как дочь — то как жена. Он смотрел на меня долго. Слишком долго. В его взгляде не было насмешки. Не было удивления. Там было что-то опасное. Тяжёлое. — Ты понимаешь, что это не игра? — спросил он глухо. — Брак — это не пропуск. Это ответственность. Это разговоры. Приказы. Фамилии в документах. — Я медик, — ответила я. — Я не прошу оружие. Я прошу место рядом. Он отвернулся, сделал пару шагов, потом снова вернулся ко мне. — А если ты передумаешь? — резко. — Если испугаешься? — Я уже боюсь, — честно сказала я. — Но я всё равно здесь. Он выдохнул. — Тогда слушай. Если мы это делаем… это должно выглядеть по-настоящему. Без «мы договорились». Без показухи. Я кивнула. — Я не собираюсь делать вид. Эти слова повисли между нами. Он посмотрел на меня иначе — внимательнее. — Завтра, — сказал он. — Я узнаю, как быстро можно подать документы. Без шума. Без лишних глаз. — Спасибо, — выдохнула я. — Не благодари, — жёстко ответил он. — Я ещё не уверен, что поступаю правильно. Мы дошли до моего дома. Он остановился у подъезда. — Я напишу, — сказал он. — И… Маргарита. Я подняла глаза. — Ты уверена, что делаешь это ради себя? А не назло отцу? Я ответила честно: — Я делаю это, потому что иначе перестану уважать себя. Он кивнул. Развернулся. Ушёл. Я поднялась в квартиру и впервые за вечер дала себе расплакаться. Не от страха. От осознания: я только что согласилась на шаг, который изменит всё.