Глава 5: Тени в больничном коридоре

Больница на окраине города не была похожа на место, где возвращают к жизни. Белое трехэтажное здание, обнесенное забором с облупившейся краской, больше напоминало морг, который по недоразумению продолжал функционировать. В окнах не было цветов, на подоконниках не сидели выздоравливающие. Только тишина, тяжелая и стерильная, как марлевая повязка. Моро шел по аллее, усыпанной сухой хвоей. Его шаги по асфальту звучали слишком громко в этой вымершей зоне. Он не любил больницы. Здесь пахло страхом, замаскированным под хлорку, и безнадежностью, которую выдавали за дисциплину. Но именно здесь, в самом сердце этого белого безмолвия, находился человек, который держал в руках невидимые нити от жизни Дины. В вестибюле было пусто. За засиженным мухами стеклом регистратуры сидела женщина с лицом, серым от хронического недосыпа. Она даже не подняла глаз, когда Моро подошел ближе. — Мне нужен Артур. Женщина медленно перевернула страницу журнала. — Артур Юсупович принимает во втором корпусе. Третий этаж. Но у него сейчас обход. Моро не стал ждать уточнений. Он нашел лестницу. Линолеум на ступенях протерся до основания, обнажая темный, холодный бетон. Чем выше он поднимался, тем сильнее становился запах лекарств — сладковатый, тошнотворный, проникающий под одежду и, казалось, под саму кожу. Коридор третьего этажа был залит неестественно ярким светом люминесцентных ламп. Они гудели на низкой, раздражающей ноте, словно внутри каждой билось в агонии какое-то насекомое. Моро остановился у двери с лаконичной табличкой. Никаких званий, только имя. Он толкнул дверь без стука. Кабинет был подчеркнуто аккуратным. Никаких лишних бумаг, никакой пыли. В углу работал телевизор — на экране беззвучно танцевали люди в национальных костюмах, их улыбки казались наклеенными. У окна, спиной к двери, стоял человек в безупречно белом халате. Он смотрел вниз, во двор, заложив руки за спину. — Я не люблю, когда входят без приглашения, — произнес он, не оборачиваясь. Голос был мягким, обволакивающим, как вата. — А я не люблю, когда приглашения приходится ждать слишком долго, — ответил Моро. Человек медленно повернулся. Артур, которого Спартак называл Хирургом, оказался не тем монстром, которого можно было ожидать. У него было интеллигентное, даже приятное лицо, тонкие черты и глаза, которые светились каким-то странным, лихорадочным любопытством. Он выглядел как ученый, который проводит важный эксперимент и ни за что не позволит мелким эмоциям помешать результату. — Моро, — Артур едва заметно улыбнулся. — О вас ходят легенды. Говорят, вы человек принципов. В наше время это такая редкость. Почти патология. — Я пришел не за диагнозом. — Конечно, конечно. Вы пришли за Диной. — Артур прошел к столу и сел, жестом пригласив Моро последовать его примеру. Моро остался стоять у двери, прислонившись плечом к косяку. — Она — чудесный экземпляр. Такая хрупкая организация, такая податливость. С ней приятно работать. — Перестань называть её «экземпляром», — голос Моро упал на несколько тонов. — Она человек. И она уезжает со мной. Артур взял со стола тонкий скальпель, который использовался как нож для бумаг, и начал задумчиво вертеть его в пальцах. Металл ловил блики ламп, пуская по стенам острые зайчики. — Уезжает? — Артур приподнял бровь. — Моро, вы идеалист. Вы думаете, что можно просто забрать тело и перевезти его в другое место, и всё изменится? Дина — это не только плоть. Это химия. А химия не знает границ. Она вернется. Она всегда возвращается ко мне, потому что я — её покой. Я — её избавление от боли. — Ты — её яд, — отрезал Моро. — Яд в малых дозах — лекарство, — Артур встал и подошел к Моро почти вплотную. Он был чуть ниже ростом, но от него исходила такая плотная аура уверенности, что воздух, казалось, загустел. — Посмотрите на этот город, Моро. Он разлагается. Он гниет заживо. Я просто помогаю людям пройти этот процесс без лишних страданий. Я — анестезиолог этой эпохи. А вы? Вы хотите заставить её чувствовать. Вы хотите вернуть ей боль. Это жестоко, вы не находите? Моро посмотрел в глаза Хирургу. В них не было безумия. Там был расчет. Ледяной, математический расчет человека, который считает, что имеет право распоряжаться чужими душами просто потому, что он знает, как устроены их вены. — Боль — это признак того, что ты еще жив, — сказал Моро. — А то, что предлагаешь ты, — это смерть в рассрочку. Я забираю Дину. И если я еще раз увижу кого-то из твоих людей рядом с ней… — То что? — Артур наклонил голову набок, его глаза хищно блеснули. — Вы начнете войну? Один против всех? Против системы, которая работает как часы? Вы же понимаете, что я здесь не один. За мной стоят люди, которым очень нравится этот бизнес. Большой бизнес на маленьких радостях. Моро оттолкнулся от стены. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Артура. Тот не отступил, но его пальцы сильнее сжали скальпель. — Я не воюю с системами, — тихо произнес Моро, глядя Хирургу прямо в зрачки. — Я воюю с конкретными людьми. И ты — конкретный человек. Ты ходишь по этой земле, дышишь этим воздухом. Ты уязвим, Артур. Помни об этом. Он развернулся и вышел из кабинета. В коридоре лампы продолжали гудеть. Моро шел мимо закрытых дверей палат, и ему казалось, что за каждой из них кто-то стоит и смотрит ему в спину. Тени удлинялись, сплетаясь в причудливые узоры на полу. Артур остался в своем кабинете. Он вернулся к окну и снова посмотрел на пустую аллею. Его скальпель оставил глубокую царапину на полированной поверхности стола. Моро вышел на улицу и жадно глотнул воздуха. Он был пыльным, горячим, но он был настоящим. Внутри него кипело холодное пламя. Он понимал, что Артур прав в одном: просто уехать недостаточно. Город не отпускает своих жертв так легко. Но Хирург совершил одну ошибку. Он думал, что Моро пришел договариваться. Моро никогда не договаривался с болезнью. Он её выжигал. Он направился к выходу, уже зная, что его следующая остановка — Аральское море. Туда, где нет аптек, нет Хирургов и нет ничего, кроме соли, песка и шанса начать всё сначала. Если, конечно, Дина выдержит дорогу.