Глава 7: Старые связи

Ночь в промышленном районе Алма-Аты пахла иначе, чем в центре. Здесь не было запаха дорогого табака или дешевого парфюма из очередей. Воздух был пропитан мазутом, жженой резиной и бесконечным, глухим ожиданием. Огромные цеха заводов высились в темноте, как надгробия цивилизации, которая еще не осознала свою смерть. Моро шел вдоль бесконечного забора гаражного кооператива. Металлические боксы тянулись до самого горизонта, образуя лабиринт, в котором легко можно было исчезнуть навсегда. Здесь жили те, кто не вписался в новые ритмы дискотек и видеосалонов. Здесь обитали те, кто привык доверять только металлу и собственным рукам. Ему нужен был транспорт. И ему нужно было что-то, что весит больше, чем его складной нож. Моро понимал: Артур не играет по правилам уличных драк. Хирург — это системный хищник, и чтобы вырвать у него добычу, нужно самому стать механизмом. Он остановился у гаража номер 412. Дверь была приоткрыта, изнутри лился тусклый свет переносной лампы. Слышался ритмичный скрежет металла о металл — кто-то методично и злобно чистил деталь. — Здорово, Седой, — негромко сказал Моро, входя внутрь. Человек, сидевший над разобранным двигателем, не вздрогнул. Он лишь на секунду замер, а потом продолжил свою работу. Это был мужчина лет тридцати пяти, с лицом, изрезанным морщинами, которые не соответствовали его возрасту. На плече виднелся край татуировки — парашют и буквы «ДШБ». Его звали Алексей, но в этих краях его знали как Козыря. Он вернулся из Афганистана два года назад, но, судя по его глазам, часть его всё еще сидела в засаде где-то под Кандагаром. — Моро… — Козырь отложил щетку и вытер руки засаленной ветошью. — Говорили, ты уехал на север. Думал, там и останешься. Там же тихо, лед, ни черта нет. — Тишина надоедает, — Моро присел на низкую скамью, заваленную запчастями. — Как ты? Козырь хмыкнул, достал из кармана пачку «Примы» и закурил. Дым заполнил тесное пространство гаража. — Как видишь. Собираю этот хлам. Люди хотят ездить, но запчастей нет. Всё уходит налево, кооператорам. Город превратился в один большой базар, Моро. Все что-то продают. Совесть, металл, жизни. Ты зачем пришел? Просто подышать гарью или по делу? — Мне нужны колеса, — прямо сказал Моро. — И что-нибудь для веса в кармане. Козырь прищурился. В его взгляде промелькнуло понимание, смешанное с тревогой. Он знал Моро слишком давно, чтобы задавать лишние вопросы. Если Моро просит оружие — значит, город скоро вздрогнет. — Хирург? — коротко спросил Козырь. Моро кивнул. — Ты лезешь в осиное гнездо, — Козырь встал и подошел к стеллажу, заваленному старыми покрышками. — Артур — это не просто барыга. Он завязал на себе всё: аптеки, больницы, ментов. Он делает деньги на пустоте в головах. А те, кто на него работают… это не люди. Это зомби. Им не больно, Моро. — Мне тоже, — ответил Моро, глядя на пламя зажигалки. Козырь тяжело вздохнул, отодвинул несколько тяжелых ящиков и вытащил из-под пола сверток, завернутый в промасленную мешковину. Он развернул его на верстаке. Там лежал старый, но идеально вычищенный пистолет Макарова и две обоймы к нему. Рядом — тяжелый стальной кастет, сваренный из цепи. — ПМ — это крайний случай, — Козырь посмотрел Моро в глаза. — За него спросят по-взрослому. А вот кастет… это твой стиль. Тихий и доходчивый. Моро взял кастет, примерил на руку. Металл был холодным и послушным. Он не любил огнестрел — пуля лишает контакта, лишает возможности увидеть глаза противника в момент истины. Но в этой войне принципы могли стоить слишком дорого. — А колеса? — спросил Моро, пряча оружие в куртку. Козырь кивнул на дальний угол гаража, закрытый брезентом. — Там «Ява». Старушка, но резвая. Мотор перебран, поршневая новая. На ней ты уйдешь по дворам от любой «шестерки». Номера липовые, так что не светись под фонарями. Моро подошел к мотоциклу, сорвал брезент. Хром тускло блеснул в свете переноски. Это был не просто транспорт — это был инструмент для прорыва. — Сколько с меня? — спросил Моро. Козырь горько усмехнулся. — Забудь. Если ты снесешь голову этой гидре, город вздохнет свободнее. Хотя бы на неделю. Этого достаточно. Ты только помни, Моро… они не боятся смерти. Они боятся только одного — когда у них забирают их «лекарство». Артур хранит основной запас на старом мясокомбинате. Там холодильники работают не для говядины. Моро завел мотоцикл. Низкий, уверенный рокот заполнил гараж, вытесняя тишину. В этом звуке была энергия, которой ему не хватало все эти дни. — Береги себя, — сказал Козырь, закрывая за ним ворота. — В этом кино титров может не быть. Моро выехал из кооператива. Ветер ударил в лицо, принося запахи полыни из степи и гари из города. Он чувствовал, как куртка плотно прилегает к телу, скрывая тяжесть стали. Теперь он не был просто «возвращенцем». Теперь он был всадником в городе, который забыл, что такое правосудие. Он ехал по ночным проспектам, намеренно избегая центра. Мимо проносились пятиэтажки с темными окнами — люди спали, не зная, что в венах их города течет яд. Моро думал о Дине. Она сейчас, должно быть, мечется в своей пустой квартире, сражаясь с призраками, которых он вызвал, разбив её шприц. Ему нужно было вернуться к ней до рассвета. Ломка — это не просто физическая боль. Это момент, когда душа пытается вырваться из липкой паутины, и в этот момент она максимально уязвима. Если Хирург или его псы придут сейчас, она откроет им дверь. Она откроет им даже вены, лишь бы прекратить этот кошмар. Моро прибавил газу. Стрелка спидометра дрожала на отметке восемьдесят. Город превращался в размытые полосы света. Он чувствовал, что время ускоряется. Старые связи помогли ему вооружиться, но они не могли дать ему главного — гарантии того, что Дина захочет быть спасенной. На одном из перекрестков он заметил черную «Волгу», которая медленно тронулась следом за ним. Моро не оборачивался. Он просто свернул в узкий проезд между домами, закладывая крутой вираж. Мотоцикл послушно наклонился, чиркнув подножкой по асфальту. Преследование. Хирург не стал ждать утра. Его тени начали движение. Моро выровнял «Яву» и ушел в темноту парка имени Горького. Здесь, среди старых деревьев и заброшенных аттракционов, он был дома. Он знал здесь каждую тропинку. «Ну что ж», — подумал Моро, чувствуя, как адреналин вытесняет усталость. — «Первый раунд. Посмотрим, насколько остры ваши инструменты». Он заглушил мотор в глубине аллеи и замер, прислушиваясь к темноте. Где-то вдалеке визжали тормоза «Волги», не сумевшей вписаться в узкий поворот. Моро достал кастет и надел его на правую руку. Его кулак стал тяжелым, как само правосудие. Ночь только вступала в свою самую темную фазу. До рассвета оставалось три часа. Три часа, за которые нужно было решить, кто в этом городе охотник, а кто — добыча.