Глава 8: Тень иглы

Рассвет над Алма-Атой был серым и липким, как грязный бинт. Солнце еще не выкатилось из-за зубчатых пиков Алатау, но небо уже выцвело, наполнившись тем особым предчувствием жары, от которой нет спасения. Моро гнал «Яву» по пустым проспектам, и звук мотора казался неестественно громким в этой предутренней тишине, словно он вспарывал застоявшуюся ткань города. Он чувствовал за пазухой холодную тяжесть кастета и рукоять пистолета. Это придавало уверенности, но внутри, где-то под ребрами, ворочалось нехорошее предчувствие. Он знал: пока он искал оружие против Хирурга, сама Игла продолжала свою работу внутри Дины. Он бросил мотоцикл во дворе, не заботясь о том, чтобы его спрятать. Вбежал в подъезд, перепрыгивая через две ступени. Знакомый запах хлорки и старой пыли на этот раз показался ему запахом тления. Дверь в квартиру номер двенадцать всё так же была приоткрыта. Но на этот раз изнутри не доносилось ни тиканья часов, ни шума воды. Там царила тишина, которая бывает в лесу перед бурей. Моро вошел. В гостиной всё было перевернуто вверх дном. Те самые вещи, которые вчера казались мертвыми и упорядоченными, теперь лежали в хаосе. Дина искала. Она искала то, что он раздавил, или то, что она могла спрятать «на черный день». Книги были сброшены с полок, аквариум сдвинут, по полу были рассыпаны крупы из кухонных банок. — Дина? — его голос прозвучал глухо. Он нашел её в ванной. Она сидела на холодном кафельном полу, прижавшись спиной к чугунной чаше ванны. Её трясло. Это была не просто дрожь от холода, это была мелкая, электрическая вибрация каждой клетки тела. Волосы слиплись, лицо было мокрым от пота и слез, а глаза… в них не осталось ничего человеческого. Только животный, первобытный ужас и голод. Она не сразу заметила его. Она была занята — её пальцы, исцарапанные в кровь, судорожно перебирали осколки вчерашнего шприца, которые он не успел вымести. Она пыталась собрать их, словно это были детали разбитого сердца, в надежде найти хоть каплю, хоть след того, что могло бы прекратить эту пытку. — Дина, брось это, — Моро подошел и присел перед ней на корточки. Она вскинула голову. Её взгляд сфокусировался на нем, и в ту же секунду она бросилась вперед, вцепляясь ему в куртку. Её ногти скрежетали по коже. — Моро… Моро, пожалуйста! — она почти выла, и этот звук резал его по живому. — Ты не понимаешь, мне страшно. Мне так больно, будто кости ломают в тисках. Моро, найди его… позвони Артуру, он даст, он добрый, он знает! Я отдам всё, слышишь? Я квартиру отдам, я всё сделаю, только останови это! — Артур тебе не поможет, Дина. Он — тот, кто тебя сломал. — Ты! Это ты меня ломаешь! — она вдруг оттолкнула его с неожиданной силой. — Ты приехал, чтобы меня убить? Зачем ты разбил его? Ты думаешь, ты герой? Ты просто палач! Ты смотришь, как я подыхаю, и тебе нравится! Она зашлась в кашле, который перешел в рвотные позывы. Моро обхватил её за плечи, пытаясь удержать, но она вырывалась, кусалась, царапала его руки. В этот момент она ненавидела его больше всего на свете. Для неё он был не спасителем, а тем, кто стоит между ней и единственным смыслом её существования — Иглой. — Тише, тише, — он прижал её к себе, игнорируя удары маленьких кулаков по своей груди. — Это пройдет. Это просто химия, Дина. Это не ты. — Это я! — прокричала она ему в плечо. — Нет никакой другой меня! Есть только эта пустота и эта боль! Моро, умоляю… я умру здесь, на этом полу. Ты этого хочешь? Он поднял её на руки. Она была легкой, как бумажная кукла, из которой вытряхнули всё содержимое. Он перенес её в спальню, уложил на кровать и начал плотно пеленать её в одеяло, чтобы она не могла причинить себе вред. Она выла, умоляла, проклинала его, вспоминала старые обиды, о которых он давно забыл. Моро сидел рядом на полу, прислонившись спиной к кровати. Он достал сигарету, но не зажег её. Он слушал её крики, и каждый из них был как удар ножа. Он знал, что сейчас происходит в её голове: нейроны кричали о помощи, мозг требовал привычного топлива, а душа корчилась в судорогах. Тень Илы накрыла их обоих, превращая комнату в камеру пыток. Через час крики сменились хриплым шепотом, а затем — тихим, прерывистым плачем. Дина затихла, изнуренная борьбой. — Моро? — позвала она в темноте. — Я здесь. — Убей меня. Если любишь — убей. Я не выдержу еще один день. Он молчал. Что он мог сказать? Что завтра будет легче? Это была бы ложь. Завтра будет еще хуже. А послезавтра — ад станет привычным пейзажем. — Мы уезжаем, — наконец произнес он. — Через два часа. — Куда? — её голос был едва слышен. — К морю. — Там нет моря, Моро. Ты же знаешь. Оно высохло. Там только соль и ржавые корабли. — Значит, мы будем жить среди соли и кораблей. Там чистый воздух, Дина. Там нет Артура, нет Аптекаря, нет этих вонючих подъездов. Там только ты, я и небо. Она закрыла глаза, и по её лицу снова покатились слезы. — Я боюсь неба. Оно слишком большое. В нем не за что уцепиться. Моро встал, подошел к окну и раздвинул шторы. Город окончательно проснулся. Внизу, во дворе, затарахтел мусоровоз. Где-то хлопнула дверь машины. Обычная жизнь продолжалась, не замечая трагедии на четвертом этаже. Он посмотрел на свои руки — на них остались следы её ногтей. Красные борозды, которые жгли кожу. Это были шрамы этой ночи. Он знал, что физическую ломку можно пережить. Можно переждать, перетерпеть, перебороть. Но как вытравить Тень Иглы из памяти? Как сделать так, чтобы она снова не захотела вернуться в этот сладкий, смертельный сон? На столе зазвонил телефон. Резкий, дребезжащий звук заставил Дину вздрогнуть. Моро подошел к аппарату и снял трубку. Он не говорил «алло». Он просто ждал. — Моро, — в трубке послышался мягкий голос Артура. — Как прошла ночь? Надеюсь, вы не слишком утомились. Уход за больными — это такой тяжелый труд. — Ты следишь за домом? — спокойно спросил Моро. — Я забочусь о своих пациентах, — Хирург едва заметно усмехнулся. — Дине сейчас очень плохо, не так ли? Её тело требует того, что я могу ей дать. Вы мучаете её, Моро. Вы — садист. Вы держите её в клетке своего эгоизма, прикрываясь высокими словами о спасении. Отдайте её мне. Я сделаю её счастливой. Снова. — Она больше не твоя пациентка, Артур. Забудь об этом. — О, вы ошибаетесь. Она вернется сама. Приползет на коленях, когда вы будете спать или когда у вас кончатся силы быть её героем. Потому что я — её реальность. А вы — просто эпизод из прошлого. Наслаждайтесь своим путешествием к морю, Моро. Соль очень хорошо разъедает раны. Моро повесил трубку. Он не стал вырывать провод из стены. Это было бы признаком слабости. Он подошел к кровати. Дина спала тяжелым, нездоровым сном. Лицо её в предрассветном свете казалось серым, как пепел. Моро начал собирать вещи. Немного: сменная одежда, несколько консервов, вода. И его оружие. Он понимал, что Артур не даст им просто уйти. Для Хирурга Дина была не просто потребителем, она была символом его власти над человеческой волей. Отпустить её означало признать, что кто-то сильнее его системы. Моро вывел Дину из подъезда, поддерживая её под руку. Она шла, спотыкаясь, глядя перед собой остекленевшими глазами. Он усадил её на заднее сиденье «Явы», привязав её к себе широким армейским ремнем, чтобы она не упала. — Держись, — шепнул он. Мотоцикл взревел, нарушая утренний покой двора. Моро выехал на дорогу, направляясь на выезд из города. Сзади, в зеркале заднего вида, он заметил знакомый черный силуэт «Волги». Они не прятались. Они просто следовали за ним, как тени, которые невозможно стряхнуть. Пыльный город оставался позади, растворяясь в мареве восходящего солнца. Впереди была степь, солончаки и призрачное море. Игла осталась в городе, но её тень растянулась на сотни километров, следуя за ними по пятам. Последний герой увозил свою разбитую любовь в пустыню, надеясь, что соль Арала окажется сильнее яда Хирурга.