Часть 15. Спасибо за помощь, друг

Восстановление тянулось вязко, дни перестали делиться на что-то чёткое и превратились в одно сплошное движение по кругу — занятия, попытки держать концентрацию, усталость, снова отдых, и так без конца; Иори постепенно возвращалась в ритм, но внутри всё ещё оставалась эта странная неустойчивость, словно любое резкое движение могло выбить её обратно.  Спустя две недели пришло уведомление из агентства, и она, прочитав его, неожиданно для себя улыбнулась — где-то глубоко внутри она действительно ждала этой встречи, хотя и не позволяла себе это признавать; за всё время после той сцены в коридоре Бакуго будто вычеркнул её из поля зрения, не подходил, не говорил, даже не смотрел, и это цепляло сильнее, чем она ожидала. Врач дал разрешение вернуться к стажировке и это стало ещё одним поводом не сидеть на месте, хотя внутренне всё оставалось запутанным. Единственное, что не менялось — взгляд Хаттори, который она всё чаще ловила на себе в академии; он не делал ничего откровенного, но мелкие детали — задержка взгляда, случайные касания, лёгкие реплики — складывались в слишком очевидную для неё картину и это смущало, особенно на фоне постоянных шуток Ханы. Больше всего за эти две недели ей врезался в память один вечер.  После занятий она, как обычно, пошла в библиотеку — нагонять пропущенное. В библиотеке было тихо, лампы давали мягкий свет, и среди стеллажей она почти сразу заметила его — Хаттори сидел за столом, держа книгу в одной руке и разговаривал с одноклассницей, чуть наклонившись к ней, соблюдая дистанцию. — Ты правда не понимаешь эту тему? — он чуть прищурился, листая страницу и наклоняя книгу так, чтобы ей было видно, — смотри, здесь логика проще, чем кажется. — Я понимаю, но… — девушка чуть нахмурилась, — у меня всё равно не сходится в расчёте. — Потому что ты пытаешься решить это сразу, — чуть постучав пальцем по строке, — а нужно разбить на шаги. Сначала вот это, потом это… — А, — она чуть оживилась, кивнув, — подожди, теперь вроде ясно… — Вот, ты сама дошла. — Спасибо, — она улыбнулась, чуть неловко, — ты так спокойно объясняешь… — Это не сложно, если не торопиться, — он пожал плечами, перелистывая страницу, — ты справишься. Иори, проходя мимо, закатила глаза, не останавливаясь — она уже видела подобные сцены, каждый раз с новой девушкой, и это начинало раздражать сильнее, чем она хотела признать; она не понимала зачем ему это, зачем менять людей, если можно работать с кем-то одним, и это казалось ей намеренным. С лёгкой злостью она взяла нужные книги, прошла к столу через несколько рядов и открыла ноутбук, стараясь сосредоточиться на проекте. Время пролетело незаметно, строки сменялись одна за другой, пока внезапное ощущение чужого взгляда не заставило её остановиться. Она подняла глаза и сразу встретилась с ним. Хаттори сидел чуть в стороне, телефон в руке, волосы немного растрёпаны, и его взгляд был почти вызывающим; в нём не было спешки, только спокойная уверенность, от которой становилось не по себе. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз, будто проверяя, кто сдастся первым. Иори почувствовала, как внутри что-то сжалось, дыхание чуть сбилось, и, моргнув, она всё-таки отвела взгляд. Он усмехнулся — коротко, дерзко. Через секунду он поднялся, собрал вещи и двинулся вперёд. Иори решила, что он уходит, но, когда его шаги не свернули к выходу, а остановились рядом с её столом, она подняла голову. Он поставил банку колы на стол, чуть поправил воротник рубашки и наклонившись, посмотрел на неё сверху вниз. — Не устала, куколка? — произнёс он легко, будто это было самое обычное обращение. Иори сжала губы, раздражение мелькнуло, но она удержала его, лишь чуть приподняв бровь. — Иди лучше спроси у тех, с кем ты проводишь здесь каждый вечер, — ответила она язвительно, не отрываясь от экрана. Он чуть наклонился ближе, взял банку, сделал глоток, не отводя от неё взгляда. — А что, ревнуешь? — спросил он с лёгкой насмешкой, затем сразу же усмехнулся шире, — ладно, не отвечай, глупая шутка. Он поставил банку, взгляд стал внимательнее. — Уже почти десять, — тихо добавил он, — почему ты ещё здесь? Ты снова себя загоняешь. Иори вздохнула, чуть потерев висок. — У меня проект по анализу боевых ситуаций, — сказала она, — нужно просчитать реакцию команды при нестабильной причуде в замкнутом пространстве. Я отстала. — Покажи, — он сразу снял сумку с плеча и поставил на пол. — Не нужно, — она попыталась возразить, но он уже закатал рукава пиджака. Встав за её спиной, опустил руки на стол по обе стороны от неё и наклонился ближе. — Давай посмотрю, — тихо сказал он, почти у её уха, — не хочу, чтобы ты снова перегорела. Иори замерла, дыхание стало неровным, взгляд сам собой скользнул по его рукам — по линиям вен, по напряжению в пальцах, по тому, как он держит столешницу, и только потом она медленно подняла голову, повернув её влево. Слишком близко. Её лицо оказалось на уровне его, она заметила веснушки, чёткую линию губ, и в этот момент он, не отрываясь от экрана, вдруг сказал: — Красивый? И чуть улыбнулся. Иори резко отвела взгляд, щеки вспыхнули, пальцы сжали край юбки, и она сама не поняла, откуда в ней появилась эта реакция. Он тихо усмехнулся, но не стал развивать тему, переключившись на работу — быстро разобрался в её расчётах, указал на ошибки, поправил структуру, и через несколько минут проект уже выглядел иначе. После этого он не ушёл сразу — остался рядом, иногда комментируя, иногда просто наблюдая, как она работает. Звонок телефона разорвал это спокойствие. Он взглянул на экран, выражение лица на секунду изменилось — стало серьёзнее, жёстче. — Да, — он ответил коротко, — буду. Полчаса. Иори подняла взгляд, чуть прищурившись, будто пытаясь уловить эту перемену. — Ты уходишь? Он медленно повернул голову обратно к ней, задержал взгляд дольше, чем обычно, и уголок его губ дернулся в лёгкой, почти ленивой усмешке. — А ты уже начала отслеживать мои передвижения? — тихо бросил он, чуть наклонив голову, — не думал, что тебе настолько интересно. Он сделал шаг ближе, будто намеренно сокращая дистанцию, и только потом добавил, уже спокойнее, но с тем же оттенком дерзости: — Не твоя забота, куколка… но да, мне нужно уйти. Он закинул сумку на плечо, но, не уходя сразу, остановился, будто что-то вспомнил, и, не спеша, достал из неё небольшой контейнер. Поставил перед ней, чуть сдвинув его ближе пальцами. — Держи, не сиди долго — сказал он, глядя на неё сверху вниз, — хоть чем-то компенсирую то, что ты опять решила убить себя учебой. Иори посмотрела на клубнику, затем подняла взгляд на него — в нём мелькнуло удивление, которое она не успела скрыть. Он уже сделал несколько шагов вперед, но она вдруг тихо окликнула его, сама не до конца понимая, зачем: — А что будет, если останусь? Он остановился мгновенно. Пауза — короткая, но ощутимая. Затем он развернулся и вернулся к ней одним быстрым шагом, почти беззвучно, наклонился так близко, что их дыхание смешалось, и, не отводя взгляда, сказал низко: — Проверить хочешь? — его голос стал тише, но жёстче, — ты же понимаешь, что потом не откатишь назад. Он задержался на секунду, чуть скользнув взглядом по её лицу, и только потом добавил, уже почти вплотную к её губам: — Накажу. День похода в агентство наступил слишком быстро. С самого утра небо затянули тяжёлые тучи, а к обеду дождь обрушился плотной стеной — барабанил по асфальту и стеклу, ломая привычный ритм города.  Иори вышла заранее, но даже это не спасло: из-за непогоды она всё равно опаздывала. Остановившись под навесом, быстро достала телефон. Пальцы едва заметно дрогнули, когда она нажала на чат с ним. Не раздумывая долго, Иори написала Бакуго, что задержится. Ответа она не ждала, но экран вспыхнул почти мгновенно. — «Опаздываешь — не приходи, — сообщение было коротким и резким, — я не нянька, чтобы ждать тебя.» Иори замерла, перечитала сообщение и сжала губы. Сердце почему-то забилось быстрее не от обиды, а от знакомого тона, который пробирал до дрожи. Когда она наконец добралась до агентства, дождь всё ещё лил, волосы чуть намокли, дыхание сбилось. Открыв дверь переговорного кабинета, она остановилась — внутри уже были все. Шесть пар глаз поднялись на неё одновременно. — Привет, куколка, — мягкий голос Дайго прозвучал первым, почти спокойно для этой ситуации, и он широко улыбнулся, не отводя взгляда. — О, ну конечно… куколка, — ядовито бросил Бакуго, чуть приподняв бровь, — лучше ничего не придумалось?  — Слушай… — Дайго прищурился, будто только сейчас что-то понял, — ты сейчас злишься из-за самого слова… или из-за того, что это сказал ей я, а не ты? Тишина в комнате стала плотной, как воздух перед грозой, и длилась ровно несколько секунд, пока Лемиллион не откашлялся, возвращая всех в реальность. — Отлично, все в сборе, — он чуть выпрямился, переводя взгляд с одного на другого, — начнём. Иори, всё ещё стоя у двери, перевела взгляд на Бакуго — его челюсть была сжата, но он даже не посмотрел на неё, будто её присутствие не требовало реакции. — В связи с недавним переводом Хаттори, — продолжил Лемиллион, — мы приняли решение сформировать временную тройку. Для него пока нет подходящей пары, и, учитывая, что он уже работал с Бакуго и показал хорошие результаты, это логичный шаг. Иори не сразу поняла, что это значит, просто стояла, будто пытаясь собрать картину, но не находя опоры. — Присядешь? — Дайго повернулся к ней, голос остался тем же лёгким, почти игривым. Он провёл ладонью по своей правой ляжке, словно предлагая место. Иори на секунду просто застыла, даже не сразу поняв, ослышалась она или нет. Её брови медленно поползли вверх, взгляд скользнул по ладони Дайго, потом по его абсолютно спокойному лицу, и только после этого — на Лемиллиона, будто в надежде, что тот сейчас вмешается и скажет, что это шутка. Но тишина затянулась, а где-то слева Бакуго так резко откинулся на спинку стула, что тот жалобно скрипнул. Дайго лишь чуть пожал плечами, уголок его губ дрогнул. — Ну а что? Место предложил. Исключительно из вежливости. — Ага, конечно, — сухо бросил Бакуго, даже не скрывая раздражения, — ещё скажи, что ты с рождения такой джентльмен, придурок. Иори медленно выдохнула, потом вдруг совершенно невинно поправила мокрые волосы и, прищурившись, посмотрела прямо на Дайго. — М-м… вообще, предложение, конечно, интересное, — протянула она нарочито задумчиво, будто действительно рассматривала вариант, и сделала шаг вперёд. Бакуго тут же поднял на неё резкий, тяжёлый взгляд.  — Иори, — голос Бакуго прозвучал опасно, — даже не думай. — Да я просто  пытаюсь понять, насколько велик соблазн, — невозмутимо отозвалась она, сдерживая улыбку, и ещё чуть склонила голову. — Может, у Хаттори тут правда условия лучше. — О, поверь, — Дайго расплылся в широкой ухмылке, — у меня вообще масса преимуществ. — Например? — она уже откровенно подыграла, скрестив руки, будто ожидала презентацию. — Ну… я хотя бы не ору каждые три минуты. Лемиллион тихо прикрыл глаза ладонью. — Всё, началось… Бакуго медленно подался вперёд, уперевшись локтями в колени, и его улыбка была настолько нехорошей, что даже дождь за окном будто стал тише. — Зато я, в отличие от некоторых, не строю из себя идиота двадцать четыре на семь. — Нет, ты прав, — легко кивнул Дайго, — ты не строишь. Тебе даже стараться не надо. Иори не выдержала, фыркнув, но тут же, словно добивая ситуацию, всё-таки прошла мимо… и села в кресло сзади них, аккуратно поставив сумку рядом. — Боюсь, если я выберу хоть один из вариантов, агентству понадобится новый кабинет. На несколько секунд повисла пауза. Лемиллион шумно выдохнул с таким выражением лица, будто только что избежал катастрофы национального масштаба. — Спасибо, Цукими. Хоть кто-то сегодня подумал о бюджете. Иори лишь невинно улыбнулась в ответ. Бакуго хмыкнул, всё ещё мрачно, но уже без прежнего напряжения. — А жаль. Я уже надеялся посмотреть, как этот клоун лишится зубов. — Ревнуешь? — моментально вставил Дайго. — Нет, — Бакуго даже не повернул головы, — просто раздражает, когда кто-то слишком много говорит. — То есть да, — довольно подвёл итог Дайго, даже не пытаясь скрыть самодовольства, и лениво откинулся на спинку кресла, будто только что официально выиграл какой-то внутренний спор. У Бакуго дёрнулась бровь. Медленно. Очень нехорошо. Он повернул голову в его сторону так резко, что воздух в комнате будто стал тяжелее, взгляд вспыхнул знакомым раздражением, а пальцы сжались на подлокотнике с таким звуком, словно тот сейчас треснет. — Слушай сюда, — голос у него был низкий, уже опасно натянутый, — я тебе сейчас один раз нормально скажу. Завали хлебало. Иори невольно перевела взгляд с одного на другого, уже заранее понимая, что это не конец. Дайго же, будто вообще инстинкта самосохранения не имел, только приподнял брови и усмехнулся шире. — Ого… как грубо. Лемиллион, он всегда так остро реагирует, когда нервничает? Или это только когда рядом с Иори кто-то симпатичнее него? Лемиллион медленно закрыл лицо ладонью. — Хаттори… — Нет, я просто уточняю, — с невинным видом продолжил тот, поворачиваясь уже к Иори. — Ты, кстати, если что, не переживай. Я не боюсь конкуренции. — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! — рявкнул Бакуго так резко и громко, что даже дождь за окнами будто на секунду перестал существовать. Бакуго тяжело дышал, прожигая Дайго взглядом, и медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, как делал всегда, когда сдерживался из последних сил.  — Ещё слово, — процедил он сквозь зубы, резко подавшись вперёд, — ещё одно тупое слово, и я лично объясню тебе, где именно проходит граница между шуткой и самоубийством. На секунду показалось, что Дайго сейчас, возможно впервые, всё же решил оценить риски. Но нет. Он пару раз моргнул, затем медленно кивнул, будто серьёзно всё осмыслил. — Понял, — спокойно сказал он. Пауза. — То есть ревность всё-таки присутствует . — ХАТТОРИ! — Всё-всё, молчу! — Дайго поднял руки в капитулирующем жесте, уже откровенно смеясь. — Но, блин, это было слишком просто. Иори поправила прядь волос около лица, и покачала головой. — Я не знаю, кто из вас двоих большая проблема… — Он, — одновременно ответили Бакуго и Дайго, тут же снова зло переглянувшись. В этот момент Бакуго резко ударил ладонью по столу и поднялся. — Это всё? — его голос был низким, сдержанным, но в нём чувствовалось напряжение, — когда мы начинаем? — и не дожидаясь ответа вышел из кабинета. Через минуту остальные тоже начали расходиться. Им дали короткую паузу перед выездом, и Дайго, бросив короткий взгляд на Иори, направился в уборную. Он едва успел закрыть за собой дверь, как его резко прижали к стене — воротник сжался в чужой руке, и перед лицом оказался кулак. — Ты охренел? — голос Бакуго был тихим, но сдержанность в нём держалась на грани, — не слишком ли много на себя берёшь? Дайго не дёрнулся, лишь чуть наклонил голову, будто оценивая дистанцию. — А тебе какое дело? — спокойно ответил он, — или тебе тоже нравятся голубоглазые? — Ещё одна такая шутка — и я здесь всё разнесу, — Бакуго сжал кулак сильнее, — ты вылетишь быстрее, чем успеешь объяснить, зачем вообще сюда пришёл. — Ага, звучит громко, — Дайго усмехнулся краем губ, чуть наклонив голову, взгляд остался спокойным, но цепким, — особенно для того, кто слишком остро реагирует на то, что его не касается. Бакуго на долю секунды замер, пальцы сильнее сжали ворот, и взгляд стал тяжелее — эти слова его зацепили. Воспоминание всплыло за секунду. За спиной раздались чужие голоса, когда он проходил мимо полигона. В смехе звучал вызов, одна фраза сразу зацепила слух. Тогда он даже не остановился. Лишь замедлил шаг, оставаясь в тени, не выдавая своего присутствия. — Да ты не сможешь, — прозвучало насмешливо, — она на таких, как ты, даже не смотрит. — Самая холодная в школе, — добавил другой голос, уже громче, — если её сломаешь — мы заплатим. — Сколько? — коротко спросил Хаттори тогда. Сумма прозвучала почти сразу — без паузы, с тем самым показным азартом, за которым обычно прячут серьёзность; цифра оказалась слишком крупной для обычной бравады, и на мгновение даже разговор вокруг будто притих. Хаттори не ответил сразу — взгляд на долю секунды ушёл в сторону, будто он отступил от происходящего и быстро прокрутил в голове последствия; внутри чётко отозвалось нежелание участвовать, доказывать, ввязываться в чужие игры, но следом пришла другая, более холодная мысль: эти деньги могли дать ему время, ещё несколько месяцев дистанции от родителей и их решений, от давления, которое он уже устал игнорировать. Он тихо выдохнул, вернул взгляд обратно и будто закрыл это колебание, оставив только спокойствие. — Ладно, — произнёс он ровно, словно соглашался на что-то незначительное, — раз вам так нужно. И в этот момент он уже понимал, что согласился не только из-за денег. Бакуго, стоящий в тени, уже сделал шаг вперёд, но Киришима схватил его за плечо. — Ты сейчас вылетишь, — тихо сказал он, — не делай этого здесь. — Я его убью, если он сделает ей больно, — процедил тогда Бакуго, но остановился. Реальность вернулась резко. — Я всё знаю, — Бакуго наклонился ближе, голос стал грубее, — и если ты думаешь, что это останется без последствий… — Подумаешь, — перебил Дайго, смотря на него холодным взглядом, — одним разбитым сердцем больше. Он чуть усмехнулся, несмотря на расстояние. — Я не только добьюсь её, — добавил он тише, — она сама захочет быть рядом. Пауза. — И знаешь что? — он чуть склонил голову, — может она мне правда нравится. Этого оказалось достаточно. Бакуго резко провёл языком по внутренней стороне щеки, словно пытаясь сдержаться, но в следующую секунду кулак уже врезался в челюсть. Удар был быстрым и точным — Дайго не успел увернуться. Голову резко сорвало в сторону. В ту же секунду он почувствовал, как лопнула губа — тёплая кровь быстро наполнила рот, отдавая металлическим вкусом. Второй удар пришёлся в живот. Кулак врезался под рёбра, и его буквально сложило; воздух вышел резким хрипом, он остался согнутым, сжимая живот, пока тело пыталось вспомнить, как дышать. Он не удержался на ногах — плечом задел стену и медленно сполз по ней вниз, в итоге тяжело опустившись на пол. Бакуго сел перед ним на корточки и схватил его за шею. — Запомни, — прошипел он, — ещё раз увижу, что ты к ней лезешь — ты труп. И она узнает всё раньше, чем ты успеешь придумать новую сказку. Он отпустил его и выпрямился, собираясь уйти. Через боль Дайго поднял взгляд, оскалившись и произнес хриплым голосом.  — Кому она поверит? — тихо бросил он, — тому, кто рядом, или тому, кто даже смотреть на неё не может? Бакуго шумно выдохнул, но не ответил — только развернулся и вышел, понимая, что им ещё работать вместе. Дайго остался сидеть на полу несколько секунд, затем медленно поднялся, подошёл к раковине, включил воду, умылся и, глядя в зеркало, тихо усмехнулся. — Только попробуй, — сказал он себе, но голос был направлен куда-то дальше, — ублюдок. Иори сидела в коридоре, собранная чуть сильнее, чем требовалось, спина прямая, пальцы сжаты на телефоне, как будто она ждала не пару минут, а несколько часов; экран снова загорелся — сообщение Хане было почти дописано. Она пыталась объяснить, что произошло утром, но сама не могла выстроить это в логичную цепочку, слова путались, мысли перескакивали, и в какой-то момент поймала себя на ощущении, будто всё происходящее — не случайность, а какая-то странная попытка подтолкнуть её к выбору, к которому она не была готова. Через пару минут Иори подняла взгляд и сразу заметила Бакуго — он шёл к выходу быстро, плечи напряжены, шаг широкий. Людей он не обходил, а буквально сдвигал с пути — в этом движении было только раздражение, которое он даже не пытался скрыть. Иори на секунду замерла, наблюдая за ним, но не окликнула. — Уже здесь? — голос Лемиллиона прозвучал рядом, он подошёл спокойно, как всегда собранный, — отлично, транспорт подали. Он коротко оглянулся, затем снова перевёл взгляд на неё. — Где Хаттори? Иори чуть напряглась, не сразу отвечая, взгляд скользнул к выходу, куда только что ушёл Бакуго. — Я… не видела его, — сказала она тихо, — только Бакуго вышел. Лемиллион кивнул, на секунду задумался, затем мягко, но уверенно положил руки ей на плечи. — Ничего, — сказал он спокойно, — подождём его у выхода. Он ещё не до конца освоился, думаю, скоро появится. На улице было сыро, воздух тяжёлый после дождя. Они простояли там несколько минут, прежде чем Хаттори всё-таки появился. Он шёл чуть ссутулившись, шаг был медленнее обычного. Подойдя ближе, он поднял голову и улыбнулся — ровно, спокойно для того, как он выглядел. — Простите за опоздание, — сказал он мягко, чуть выдохнув, — не уследил за временем. Бакуго стоял в стороне, опершись на колонну, руки скрещены, взгляд пустой, будто выключенный; он даже не повернулся к нему, просто оттолкнулся и направился к машине, не задерживаясь ни на секунду. И всё же реакция пришла не от него. — Подождите…— голос Иори сорвался раньше, чем она успела его удержать. Она сделала шаг к Хаттори, затем ещё один. Подойдя ближе, почти не осознавая, что делает, подняла руки к его лицу. — Что случилось?.. — шёпотом, быстро проговорила она, пальцы осторожно коснулись его щеки, затем скользнули к губе, — где ты был… почему… это… Она поднялась на носочки, чтобы рассмотреть лучше, одна рука непроизвольно легла ему на шею, вторая задержалась у разбитой губы. — Больно? — спросила она так тихо, что было почти не расслышать. Взгляд бегал по его лицу, став напряжённым, почти испуганным. Хаттори на секунду замер, явно не ожидая такой реакции, затем мягко накрыл её руку своей, чуть сжал, удерживая. — Эй… — он посмотрел на неё внимательнее, его голос тоже стал тише, — со мной всё нормально. Правда. Он чуть улыбнулся, но в этой улыбке уже не было прежней лёгкости. — Ты чего так переживаешь? — добавил он, чуть наклонив голову, — нас же ждут. Пошли. Но Иори будто не слышала — взгляд оставался на его лице, и в нём уже не было просто беспокойства, а что-то глубже, связанное не только с ним. Она резко обернулась к машине. — Подождите! — крикнула она, голос сорвался, — дайте нам пять минут, пожалуйста… ему плохо. — Может, мы поедем без него? — резко бросил Бакуго, даже не оборачиваясь, но голос прозвучал громко, с явным раздражением, — этот клоун даже элементарные вещи нормально сделать не может. Раньше и вдвоём справлялись. Иори вздрогнула от этого тона, но не ответила сразу. Лемиллион выпрямился, взгляд стал жёстче, чем обычно. — Хаттори, — сказал он уже серьёзнее, — что произошло? Пауза. — Даю вам пятнадцать минут, — добавил он, — мы пока возьмём перекус. День будет длинным. Но не затягивайте. Иори уже развернулась, делая шаг обратно к входу, но, обернувшись, заметила, что Хаттори не двигается — он стоял на месте, будто колебался. Взгляд на секунду ушёл в сторону. — Пойдём, — сказала она твёрдо. Он чуть качнул головой. — Иори, правда, ничего серьёзного… Она не стала слушать — шагнула к нему, схватила за рукав куртки и потянула. — Пойдём, — повторила она, уже настойчивее, — я хочу убедиться. Он попытался остановить её, чуть потянул руку назад. — Я в порядке, — сказал он, но голос уже не был таким уверенным, — не нужно… Она не отпустила. — Нужно, — тихо, но жёстко ответила она, — не спорь со мной. Пауза. Хаттори посмотрел на неё внимательнее, и в этом взгляде мелькнуло что-то уставшее, почти потерянное, чего раньше не было. Он выдохнул и позволил ей потянуть себя за собой. Вместе вернулись внутрь, оставляя за спиной напряжение, которое никуда не делось. Иори влетела в здание, даже не придержав за собой дверь, — уже через полсекунды стояла у стойки ресепшена, опираясь на гладкий пластик ладонями, и голос её, сорванный на полтона выше обычного, ударил по тишине холла колючей тревогой:  — Где у вас медпункт? Человеку плохо, отвечайте скорее! Девушка на ресепшене, ещё не успевшая даже испугаться, замерла с округлившимися глазами, но тут же за спиной Иори возник Дайго — неловкий, с виноватой полуулыбкой, которой он пытался прикрыть неловкость за эту вспышку.  — Извините, пожалуйста, — его голос звучал мягко, почти убаюкивающе, пока он чуть касался плеча Иори, будто хотел её придержать, — просто подскажите, куда идти, мы не на долго. Девушка молча указала в сторону левого крыла, и они двинулись туда так быстро, что Иори почти бежала, а Дайго едва поспевал за ней. Когда нужная дверь с табличкой «Медицинский пункт» наконец оказалась перед ними, Иори постучала — вежливо, но требовательно. Тишина. Дайго выдохнул в облегчении, расслабляя плечи.  — Ну всё, никого нет. Пошли. Правда, со мной всё в порядке, ты просто раздуваешь из мухи слона. Он даже улыбнулся уголком рта, надеясь разрядить обстановку, но Иори повернулась к нему так резко, что волосы хлестнули по щеке, и её взгляд — тёмный, почти опасный — заставил его сглотнуть.  — Молчи, — сказала она тихо, но с таким жаром, что слова обожгли, — ты даже не удосужился рассказать МНЕ. Что с тобой вообще случилось? Дайго открыл было рот, но она уже стучала снова — громче, кулаком, и каждый удар отдавался в груди. Тишина в ответ взбесила её окончательно. Она схватила его за запястье — пальцы горячие, цепкие — и, не слушая никаких возражений, просто толкнула дверь, втягивая его за собой внутрь. Дайго опешил настолько, что даже не сопротивлялся. Ещё ни одна девушка не заставляла его чувствовать себя вот так — словно впервые её эмоции оказались сильнее всей его привычки держать лицо. Он только и смог выдохнуть растерянно:  — Ты… мы могли бы просто подождать… — и тут же запнулся, наткнувшись на её нахмуренные брови.  — Вот тут и подождём, — отрезала Иори, отпуская его руку и скрещивая руки на груди. Он сел на кушетку — резина под ним жалобно скрипнула — и Иори тут же начала ходить вокруг, быстрыми мелкими шагами наматывая круги, как тигрица в клетке. Дайго следил за ней, поворачивая голову, и в его голосе вдруг прорезалась та самая уверенная, чуть ленивая нота, которой он её часто дразнил:  — Куколка, ну прекрати… ты мне всю энергетику перекроишь.  Она молчала. — Иди сядь рядом. Ну что ты как заведённая? Всё будет хорошо, вот увидишь.  Но она не останавливалась, только губы сжала плотнее, а на скулах заиграли желваки. — Куколка, серьёзно, — он даже усмехнулся, хотя внутри всё звенело от её близости, от этого запаха цветов и чего-то ещё, родного, — твой топот наверное слышно даже в соседнем крыле. Иори мотнула головой, но не проронила ни слова, и Дайго вдруг понял, что просто не может больше на это смотреть — на её дрожащие ресницы, на то, как она сжимает собственные пальцы, пытаясь держать себя в руках. Он резко — без предупреждения — поймал её за запястье. Крепко, но не больно, просто так, чтобы она замерла. Потянув ее на себя, не успевшая даже охнуть Иори, оказалась между его разведённых коленей — так близко, что она чувствовала жар его тела через тонкую ткань своей блузки. Это движение отрезвило её, как пощёчина. Она дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но Дайго в тот же миг разжал пальцы — только чтобы тут же, не давая ей уйти, притянуть её за бёдра, мягко, но так, что она упёрлась коленями в край кушетки по обе стороны от него. Её лицо оказалось в сантиметре от его — дыхание сбилось, глаза стали огромными.  — Иори, — сказал он совершенно серьёзно, хотя в глубине зрачков плясали чёртики, — пожалуйста. Что мне сделать? Что сказать? Я сделаю всё, только не изводи себя. Я же рядом. Иори только и могла хлопать ресницами — быстро-быстро, как бабочка, попавшая в банку. Она вдруг не находила слов, не находила даже той злости, что кипела в ней минуту назад. Он смотрел на неё — в неё — и его взгляд, тёмный и тягучий, спускался от глаз к губам и обратно, задерживаясь слишком долго и  откровенно.  — Ты невероятна…, — вырвалось у него почти шёпотом, и он сам удивился тому, как хрипло это прозвучало, — Иори. Правда. Твой взгляд сейчас буквально лишает меня остатков здравого смысла. И его левая рука, до сих пор лежавшая на её бедре, дрогнула едва заметно — будто даже это прикосновение давалось ему тяжелее, чем он хотел показать. Пальцы медленно скользнули выше, вдоль талии, осторожно обводя её изгиб сквозь ткань так, словно он пытался запомнить его до последнего миллиметра, и замерли на талии, чуть сжавшись; не властно — скорее так, будто ему самому нужно было удержаться. Правая ладонь поднялась к её плечу уже медленнее, почти с затаённой осторожностью, и неспешно скользнула выше, к шее, где его пальцы задержались на секунду дольше, чем следовало. Сердце билось так сильно, что, казалось, этот гул отдавался в каждом движении, в каждом вдохе, в этой едва сдерживаемой дрожи, которую он уже не мог скрыть даже от самого себя. Что-то щёлкнуло в нём в этот момент. Где-то глубоко, куда он не заглядывал никогда. Это чувство, что она может быть только его, ударило в голову хмельнее любого вина.  Иори в те же секунды тонула в собственном хаосе — от рваного, почти панического сомнения:  — Что я делаю? почему не могу даже сдвинуться…? — до тянущего, сладкого тепла где-то внизу живота, которое она никогда раньше не испытывала. Но мысль оборвалась. Дайго вдруг резко притянул её за шею — грубо, почти собственнически — и поцеловал. Прямо в губы. Порывисто. Иори на секунду ослепла от неожиданности, а потом — инстинкт, страх, что-то ещё — заставило её отшатнуться и влепить ему открытой ладонью по щеке. Так Звонко, что у самой пальцы заныли.  Дыхание вырывалось из груди рваными глотками — она растерялась, дёрнулась назад, пытаясь сделать шаг, но Дайго не пустил. Он даже не моргнул от удара — только голову чуть склонил, поймал её испуганный взгляд и сказал с такой хриплой, полупьяной нежностью:  — Куколка… мне же и так больно. Теперь ещё и по лицу. И тогда она опомнилась. Жалость накрыла её с головой, смешиваясь с тем самым теплом, и она сама, не успев подумать, прильнула к нему обнимая — вжалась в его грудь, пряча лицо в изгибе шеи, и прошептала что-то неразборчивое. А когда подняла глаза — увидела его довольную, чуть хищную ухмылку. Он ждал этого. Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и сладкая, как мёд. Иори смотрела в его глаза, ожидая — чего? Решения? Следующего шага? И Дайго не заставил себя ждать. Он снова поцеловал её — в этот раз иначе: медленно, глубоко, впуская её в своё дыхание, и она не сопротивлялась. Наоборот — её руки сами обвили его шею, а одна скользнула вверх, запуталась в его мягких волнистых волосах, перебирая пряди, сжимая их в кулак. Этот жест — её пальцы, зарытые в его волосы — словно сорвал с Дайго последнюю цепь. Он зарычал — тихо, горлом, — и его движения стали грубее, жаднее: руки уже не просто лежали на её талии, а скользили по спине, по рёбрам, прижимая её так близко, как только возможно. Иори чувствовала под пальцами его горячую кожу, слышала, как колотится его сердце в такт её собственному, и мир сузился до их губ, до его дыхания, до того, как он стонет в поцелуй, когда она тянет его за волосы. И в этот самый миг дверная ручка повернулась. Громко, слишком резко для этой комнаты, залитой полумраком. Иори дёрнулась первой — испуганная, с горящими щеками и прикушенной губой, — быстро отстранилась, но Дайго не выпускал её из кольца рук, только смотрел на дверь с таким выражением, будто готов был испепелить входящего взглядом.  Врач влетел шумно, с порога размахивая картой и что-то бормоча:  — Боже, простите, я не знал, что вы здесь! Я искал вас по всему зданию, мне никто не сказал…, — и осекся, увидев слишком яркий румянец на лице Иори и то, с какой откровенной досадой Дайго пытается выровнять дыхание.  Дайго поправил ворот рубашки, чуть прищурился и ответил — голосом чуть хриплым, но с той же ленивой усмешкой, которая сводила Иори с ума. — Ничего страшного. Но могли бы и задержаться, знаете ли. Иори уткнулась взглядом в пол, чувствуя, как горят кончики ушей, но уголки её губ всё равно предательски поползли вверх. Врач — мужчина лет сорока с усталыми глазами и быстрыми, отработанными движениями — жестом пригласил Дайго сесть на стул рядом с ним и принялся задавать стандартные вопросы: «Когда упали? Головокружение есть? Точно ничего не сломал?»  Дайго отвечал сквозь зубы, односложно и неохотно, то и дело косился на Иори, которая стояла у стены, вжавшись спиной в холодный пластик, и так и не решалась поднять глаза выше его подбородка. Доктор, человек опытный, уловил эту неловкость за пару секунд — как напряглись плечи парня, когда он попытался уточнить про обстоятельства травмы, — и, промывая ссадину на скуле, бросил будто бы между делом: — Девушка, выйдите, пожалуйста, на минуту. Нужно проверить зрачковый рефлекс в темноте, а света у нас тут… сами видите. Иори выдохнула так, словно её отпустили из захвата, и выскользнула за дверь быстрее, чем успела кивнуть. В коридоре она прислонилась лбом к прохладной стене и зажмурилась — в ушах всё ещё стучало, на губах горело воспоминание о его поцелуях, а в груди разливалось что-то липкое и тревожное.  — Я не верю, — прошептала она себе под нос, впиваясь ногтями в ладони, — не верю, что так легко… что позволила. Зачем? Зачем я это сделала? Где-то на задворках сознания мелькнуло лицо Бакуго — его острый взгляд, его вечная отстранённость, и Иори вдруг обожгла горькая, отрезвляющая мысль: «А что я? Он даже не смотрит в мою сторону. Ни разу. С чего я взяла, что такой, как он, посмотрит на такую, как я?». Она вспомнила слова Ханы, сказанные как-то в шутку, — «ты слишком хороша для тихих страданий, Иори», — и сейчас эта фраза зазвучала почти насмешкой.  «Может, Хана была права. Может, я просто придумала себе то, чего нет». Шаги за спиной она услышала не сразу — только когда лёгкое дыхание коснулось её затылка и знакомый голос сказал почти шёпотом, с той ленивой ноткой, от которой у неё подкашивались колени. — Иори, пойдём. Время вышло, мы опаздываем.  Она вздрогнула всем телом, потому что не ожидала — он подошёл беззвучно, и теперь стоял так близко, что между ними не просунулось бы и листа бумаги. Иори замерла, не решаясь обернуться, чувствуя жар его тела сквозь собственную спину.  В этот момент он наклонился и поцеловал её в щёку — туда, где уже горела краска смущения. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но обжигающим, как искра, и таким искренним, что у неё перехватило дыхание. Она резко развернулась, открыла рот, чтобы сказать что-то — может, возмутиться, может, потребовать объяснений, — но Дайго уже прижал свою тёплую ладонь к её губам, заставляя замолчать. Его глаза смеялись, в уголках губ пряталась та самая уверенная, чуть наглая улыбка, и он повторил, чуть растягивая слова, как будто дразнил:  — Опаздываем, куколка. Совсем чуть-чуть, но твоё начальство будет ругаться. Он убрал руку, подмигнул и, не дожидаясь ответа, почти побежал вперёд по коридору — быстро, но легко, как будто не было ни усталости, ни разбитой губы. Иори на секунду потеряла равновесие — слишком резко она рванула за ним, перестраиваясь на его шаг, и всё равно успела заметить, как он оглянулся через плечо, проверяя, идёт ли она. Она догнала его уже на выходе из здания, сдаваясь под напором его энергии, и — сама не заметила как — улыбнулась в ответ, когда он снова поймал её взгляд. Они вышли под серое небо, и Иори почувствовала, что щёки у неё горят, как после долгого бега, а внутри всё ещё трепещут те самые бабочки, которых она так боялась. Мирио уже стоял у открытой двери автомобиля — спокойный, собранный, с одним бумажным пакетом в руке и с видом человека, который ждал ровно столько, сколько обещал, и ни секундой больше. — Ну что вы так долго, — сказал он с мягким укором, кивая в сторону салона, — опоздаем же. Забирайтесь. Жест его был широким и приглашающим, без лишней суеты. Иори скользнула на переднее сиденье рядом с Мирио — так ей показалось безопаснее, — а Дайго занял место сзади, рядом с Бакуго. И на пару мгновений — на одно короткое, обманчивое мгновение — Иори почти поверила, что всё будет хорошо. Но потом она подняла глаза и встретилась взглядом с Бакуго. Он уже смотрел на неё. Его взгляд метнулся к Дайго — оценил его довольную, почти победную улыбку, этот расслабленный вид человека, который только что получил то, чего хотел, — и что-то неуловимо изменилось в лице Бакуго. А потом его глаза скользнули по Иори: по её раскрасневшимся щекам, по чуть припухшим губам, по тому растерянно-счастливому выражению, какого он никогда у неё не видел. Он прочитал всё за секунду — не умом, а тем самым чутьём, которое обманывает редко, — и в груди вдруг с пугающей ясностью полоснуло другое: он опоздал. Не на минуту, не на разговор — куда страшнее. На что-то такое, что, возможно, уже нельзя будет вернуть, переиграть или хотя бы попытаться удержать. Будто прямо у него на глазах кто-то занял место, о котором он сам слишком долго молчал, делая вид, что оно ему не нужно. Он не подал виду — только сжал челюсть так, что заходили желваки, и отвернулся к окну, но внутри уже слишком отчётливо зрело понимание: она стала для него куда большим, чем он позволял себе признать, и хуже всего было то, что осознал он это именно в тот момент, когда впервые по-настоящему почувствовал, что может её потерять. Дайго, сидевший рядом с ним и прекрасно видевший эту короткую, напряжённую сцену, почувствовал, как в груди разливается холодное торжество. Он наклонил голову к плечу Бакуго — не касаясь, но почти вплотную — и сказал негромко, отчётливо, вкладывая в каждое слово столько яда, сколько мог позволить себе в присутствии Мирио:  — Спасибо за помощь, друг. Голос его звучал ровно и даже доброжелательно, но в глазах плясали чёртики — он знал, что делает. Иори, не понимающая подтекста, но чувствующая вдруг повисшую в салоне тяжесть, тревожно посмотрела на Дайго, потом на Бакуго — и сердце её сжалось от нехорошего предчувствия. Она не знала, что только что стала яблоком раздора в немой войне, которую сама не объявляла.