Часть 16. Хаттори больше не играет

Место задания встретило их не тесными переулками и не привычной городской плотностью, а открытой, продуваемой ветром промышленной окраиной — широкие поля заброшенных технических площадок, редкие ангары, линии электропередачи и старые исследовательские корпуса, часть которых давно должны были пустовать, но именно вокруг них в последние недели начали появляться слухи; нелегальная организация, о которой говорили слишком осторожно, якобы тестировала устройство, способное входить в резонанс с чужими причудами, дестабилизируя их и временно ломая контроль. Задача звучала чётко: подтвердить существование технологии, найти лабораторию, собрать доказательства и не дать устройству исчезнуть раньше времени. Лемиллион обозначил план быстро, без лишней драматичности — это был не бой ради силы, а проверка их способности думать как единый механизм. — Работаем чисто, — сказал он, развернув схему местности на капоте машины, — Бакуго — давление и быстрый прорыв, если понадобится. Цукими — отслеживание нестабильных всплесков, ты лучше всех почувствуешь резонансные искажения. Хаттори — разведка и проникновение. Нам нужна информация раньше, чем шум. — Принял, — Бакуго ответил первым, коротко, уже сосредоточенный, будто всё утреннее раздражение было заперто где-то глубже. — Понял, — спокойно кивнул Дайго, взгляд скользнул к Иори лишь на секунду, — сначала тень, потом контакт. — Хорошо, — Иори тоже собралась, хотя внутри всё ещё ощущался остаток утреннего хаоса, — если устройство реально работает через резонанс, я почувствую отклонения раньше физического контакта. Они двинулись быстро, и уже в первые двадцать минут стало ясно, насколько по-разному, но точно работают Бакуго и Цукими. Он двигался жёстко, прямолинейно, закрывая опасные зоны ещё до того, как они становились критичными, а она — почти на полшага заранее смещала их маршрут, улавливая нестабильность пространства, будто слышала невидимые сбои. — Левее, — резко сказала Иори, остановившись на секунду, — там импульс… что-то искусственное. Бакуго даже не переспросил. — Хаттори, обход справа, — сразу среагировал он, — проверяешь источник. — Уже, — голос Дайго прозвучал почти из ниоткуда, и через секунду он исчез. Именно в этот момент он впервые по-настоящему увидел это со стороны — не отдельные действия, а их связку. Кацуки и Иори почти не тратили слов, будто давно привыкли к логике друг друга; там, где один только замечал, второй уже действовал. Это не было романтично — наоборот, функционально и естественно. И именно поэтому било сильнее. Лабораторию они нашли в полуподземном блоке старого исследовательского комплекса; внутри действительно оказалось оборудование, часть которого работала через искусственно созданные колебательные поля, вмешиваясь в чужие причуды через частотные пики. В ходе проникновения устройство успело частично активироваться — резкий импульс ударил по зоне, и на долю секунды даже Бакуго сбился, взрыв ушёл чуть правее, чем должен был. — Чёрт… — зло выдохнул он, мгновенно восстанавливая контроль. — Не приближайся к центральному модулю! — Иори резко вскинула руку, сама чувствуя, как система пытается подстроиться под их частоты, — оно цепляется за отклик! — Хаттори! — Бакуго рявкнул, — ядро! — Вижу, — Дайго материализовался уже у панели, двигаясь быстро и бесшумно, — три секунды! Иори, не дожидаясь, сместила собственную волну, перебивая фазу устройства, давая ему это окно. — Сейчас! Удар, сбой, искры — и система легла. Все закончилось хорошо: Лемиллион подтвердил успех, а данные были изъяты.  После истории с агентством и той странной поездки в машине жизнь будто снова вошла в привычное русло, хотя внутри каждого из них что-то уже сместилось окончательно. Академия жила своим ритмом: тренировки сменялись лекциями, шумные перемены — вечерними занятиями, а разговоры о предстоящих экзаменах с каждым днем звучали все тревожнее. Только для Иори всё это теперь ощущалось иначе. Она всё чаще ловила себя на том, что заранее замечает присутствие Дайго ещё до того, как увидит его — по тихому смешку где-то в конце коридора, по короткому взгляду через класс, по ощущению спокойствия, которое почему-то появлялось рядом с ним само собой. Сам Хаттори не пытался форсировать события. После того утра в медпункте он будто сознательно стал осторожнее, хотя интерес в его глазах никуда не исчез. Он по-прежнему дразнил её, иногда наклонялся ближе, чем требовалось, легко касался плеча, проходя мимо, но в этих движениях больше не чувствовалось желания захватить пространство вокруг неё. Напротив — он словно медленно приучал её к своему присутствию, позволяя привыкнуть к нему самой. Иногда он оставлял ей на парте банку её любимого травяного чая, иногда забирал тяжёлые папки с материалами раньше, чем она успевала возразить, а пару раз даже сидел с ней после тренировки, пока она разбирала ошибки в расчётах по тактике. При этом с остальными он оставался тем же: спокойным, собранным, немного ленивым в движениях и удивительно внимательным, когда дело касалось учёбы или тренировок. В один из таких дней пасмурное утро медленно перетекло в спокойный учебный день. На теоретической паре половина класса уже начала терять концентрацию: кто-то подпирал голову рукой, кто-то рисовал в тетрадях, а Хана вообще почти лежала на парте, трагично глядя в потолок. Дайго сидел лениво, заметно качая ногой под партой и вместо формул на доске в голове у него складывался совсем другой план. Ничего грандиозного он придумывать не хотел. Иори не любила шумные жесты, не любила привлекать к себе внимание, и именно это почему-то делало желание порадовать её ещё сильнее. Он поймал себя на том, что уже минут пять смотрит в одну точку, машинально постукивая пальцами по тетради, и едва заметно усмехнулся своим мыслям, когда Иори, сидящая сбоку, чуть поправила волосы, даже не подозревая, что половина его внимания сейчас принадлежит ей. На перемене он заметил Хану у автомата с напитками. Та стояла перед рядами бутылок с таким серьёзным выражением лица, будто решала вопрос государственной важности. — Ты там диссертацию пишешь? — спокойно спросил Дайго, подходя ближе и останавливаясь рядом с автоматом. Он сунул руки в карманы и чуть склонил голову, рассматривая витрину вместе с ней. — У тебя лицо человека, который выбирает между жизнью и смертью. — Хуже, — Хана трагично выдохнула, не отрывая взгляда от рядов с напитками, — клубничное молоко хочется, банановое поднимает настроение, а шоколадное — это стабильность. Я уже минуты три стою и не могу решить. Дайго тихо хмыкнул, уголок его губ дрогнул, а взгляд скользнул по бутылкам так внимательно, будто он действительно анализировал проблему. — Серьёзная ситуация, — произнёс он с почти деловым видом, затем достал кошелёк и нажал сразу две кнопки. — Придётся принимать экстренные меры. Автомат загудел, и через секунду вниз упали две бутылки. — Подожди… — Хана удивлённо моргнула, переводя взгляд на напитки, — ты сейчас решил мою эмоциональную драму за меня? — Получается, да, — он наклонился, поднял клубничное молоко и протянул ей, задержав бутылку в воздухе чуть дольше, словно специально дразнил. — Живи теперь с этим. — Хаттори, — она тихо рассмеялась, принимая бутылку и качая головой, — это так мило и опасно одновременно.  — Пока никто не пострадал, — он пожал плечами и открутил крышку своей бутылки, наблюдая за её реакцией поверх горлышка. — Кроме моего достоинства, — Хана театрально прижала ладонь к груди, потом сделала глоток и довольно прищурилась. — Ладно, беру слова назад. Ты официальный лучший человек возле этого автомата. — Награда впечатляет, — лениво протянул Дайго, прислоняясь плечом к стене рядом. В его голосе мелькнула усмешка, а пальцы неторопливо прокрутили крышку бутылки. — Ещё бы, — она довольно кивнула, потом вдруг внимательно посмотрела на него, замечая направление его взгляда. — О-о… так вот почему ты сегодня такой задумчивый. Дайго перевёл взгляд на неё, чуть приподняв бровь, будто заранее понял, к чему она ведёт. — Я всегда такой. — Нет, — Хана сразу заулыбалась шире, — сегодня у тебя лицо человека, который либо собирается признаться в любви, либо устроить серенаду с гитарой под окнами. С его губ сорвался тихий смешок, после чего он медленно качнул головой. — Последнее оставим Киришиме.  Она прыснула со смеху, чуть наклоняясь вперёд. — Ладно, признаю, это было смешно, — затем она хитро прищурилась. — Так что тебе нужно? Дайго пару секунд молчал, лениво перекатывая бутылку между ладонями. Взгляд на мгновение скользнул в сторону коридора, где среди проходящих студентов мелькнули длинные тёмно-фиолетовые волосы, и только после этого он снова посмотрел на Хану. — Какие цветы любит Иори? Хана замерла буквально на секунду, а потом медленно расплылась в такой довольной улыбке, что Дайго уже заранее понял — быстрого ответа не будет. Он едва заметно прикрыл глаза, будто морально готовясь к её реакции. — Хаттори… — протянула она с откровенным удовольствием, — ты сейчас серьёзно спрашиваешь меня про любимые цветы моей подруги? — Да, — спокойно подтвердил он, хотя в уголках губ уже появилась обречённая усмешка. — Боже, — она тихо рассмеялась, качнув головой, — я живу ради таких моментов. Дайго выдохнул через нос и коротко усмехнулся, опуская голову. — Мидзухара. — Нет-нет, подожди, — она подняла ладонь, всё ещё смеясь, — дай мне насладиться этим. Ты выглядишь так, будто не должен заниматься романтичными вещами, а тут цветы. Он медленно провёл большим пальцем по бутылке, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Это просто букет. — Ага, конечно, — Хана сделала ещё один глоток молока и внимательно посмотрела на него, — и поэтому ты спрашиваешь лично, а не гуглишь «какие цветы нравятся девушкам». На этой фразе Дайго всё-таки рассмеялся — тихо, почти беззвучно, прикрыв глаза ладонью на секунду. — Это звучало бы жалко, — Дайго тихо усмехнулся, чуть поведя плечом, будто сам уже представил эту картину. — То есть ты признаёшь, что стараешься? — Хана тут же прищурилась с довольной улыбкой, подавшись ближе и ткнув его пальцем в предплечье. Он чуть склонил голову набок, и в его взгляде мелькнуло что-то неожиданно мягкое. — Хочу сделать ей приятно, — спокойно ответил он, выдерживая её взгляд. — Этого достаточно? Хана на секунду перестала улыбаться так широко, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ладно… это прозвучало красиво, — тихо признала она. — Но я всё ещё могу не говорить. Дайго медленно приподнял брови и чуть подался вперёд. — Ты издеваешься. — Совсем немного, — довольно кивнула она, — мне редко выпадает шанс увидеть тебя таким. — Каким? — он невольно усмехнулся, хотя взгляд уже стал внимательнее. — Заинтересованным, — Хана улыбнулась уже мягче, — обычно ты выглядишь так, будто заранее всё просчитал. Он отвёл взгляд в сторону класса буквально на секунду, где у окна стояла Иори, потом тихо выдохнул и едва заметно качнул головой, будто признавая поражение перед собственными чувствами. — Может, не всё. Хана проследила за его взглядом, и её улыбка стала почти умилённой. — Она любит ирисы, — наконец сказала она, — фиолетовые. И ещё гипсофилы. Маленькие белые цветы. Ей нравятся спокойные и аккуратные букеты. Знаешь…такие, которые хочется поставить возле окна, смотря на них вечером. Дайго задержал взгляд на ней ещё пару секунд, будто мысленно уже собирал этот букет по частям. Затем медленно кивнул, и уголок его губ снова дрогнул в лёгкой улыбке. — Ирисы, значит. — Только умоляю, — Хана сразу ткнула в него пальцем, — никаких огромных корзин размером с половину академии. Иори от неловкости просто перестанет существовать. Он тихо хмыкнул и поднял руки в примирительном жесте. — Учту. — Хотя… — она вдруг хитро улыбнулась, — я бы посмотрела на лицо Бакуго. Дайго на секунду прикрыл глаза ладонью, тихо выдыхая сквозь смешок, будто уже понял, к чему она ведёт. — Мидзухара, — протянул он с усталой усмешкой, — ты сейчас специально пытаешься превратить обычный букет в оружие массового поражения? — Я? Никогда, — Хана тут же сделала невинное лицо, хотя глаза откровенно смеялись. — Просто представила его реакцию. Он покачал головой, опираясь плечом об автомат, и на пару секунд задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Нет, — произнёс он уже спокойнее, — мне не интересно его задевать. Хана чуть приподняла брови, будто удивилась такому серьёзному ответу. — А что интересно? — Чтобы она улыбнулась, когда увидит их, — тихо ответил он, — этого хватит. На следующей перемене Дайго уже стоял у окна вместе со своим новым приятелем — Наоки Сэномой. Наоки оказался полной противоположностью Хаттори: шумный, подвижный, с живой мимикой и привычкой превращать любой разговор в маленькое представление. Даже сейчас он активно что-то объяснял, размахивая руками так эмоционально, будто защищал научную работу мирового масштаба, а не жаловался на преподавателя по тактике. — Нет, ты просто представь его лицо, — Наоки возмущённо вскинул брови, ткнув карандашом в раскрытый конспект, а потом шумно выдохнул, откидывая голову назад, — он мне ставит минус за формулировку, хотя смысл у меня правильный. Правильный! Я ему буквально то же самое сказал, только нормальным человеческим языком. Он поднял взгляд на Дайго в поисках поддержки, но почти сразу заметил, что тот слушает вполуха. Хаттори стоял, лениво опираясь плечом о стену, засунув руки в карманы пока взгляд раз за разом ускользал куда-то в сторону класса. На секунду он чуть прищурился, словно поймал там что-то важнее разговора. — Возможно, проблема в том… — Дайго медленно перевёл на него взгляд, а уголок его губ дрогнул в спокойной усмешке, — что твой «человеческий язык» звучит как речь человека в панике. — Вот! — Наоки тут же ткнул в него карандашом, подавшись ближе и расплываясь в подозрительно довольной улыбке, — ты сейчас даже не споришь нормально. У тебя лицо человека, который мысленно уже не здесь. Он прищурился внимательнее, замечая, как взгляд Дайго снова невольно скользнул куда-то вправо. — Так… — протянул Наоки, медленно складывая руки на груди и наклоняя голову набок, — мне начинает нравиться этот разговор. Дайго коротко усмехнулся себе под нос, опуская взгляд в пол буквально на секунду, затем вытащил несколько купюр. — Нужна помощь, — спокойно сказал он, протягивая деньги и слегка постукивая ими по ладони Наоки. Наоки сначала автоматически взял их, потом опустил взгляд на купюры и медленно поднял голову обратно. На лице появилась почти детективная внимательность, а брови выразительно поползли вверх. — О-о, — протянул он, растягивая улыбку всё шире и медленно поднося деньги к лицу, будто изучал улику, — вот теперь интересно. Дайго чуть повернул голову к окну, будто заранее готовился к чужой реакции, и коротко выдохнул через нос. — После занятий купи цветы. Пауза повисла ровно на секунду. Наоки моргнул. Потом ещё раз.  После чего резко выпрямился, прижимая ладонь к груди с таким выражением лица, будто только что пережил личную драму. — Прости… — он ошарашенно уставился на Дайго, даже слегка подавившись воздухом, — что купить? Дайго спокойно выдержал его взгляд и в его глазах мелькнула едва заметная усталость человека, заранее понимающего масштаб чужих комментариев. — Букет, — повторил он ровно, чуть наклоняя голову и спокойно глядя прямо на Наоки, — небольшой. Наоки резко отвернулся к окну, зажимая рот ладонью. Его плечи затряслись от беззвучного смеха, а потом он вообще согнулся пополам, тихо простонав что-то невнятное себе под нос. Дайго наблюдал за этим пару секунд с почти ленивым терпением, после чего слегка толкнул его локтем в плечо. — Ты закончил? — спросил он спокойно, хотя в голосе уже слышалась лёгкая усмешка. — Хаттори… — выдохнул Наоки наконец, разворачиваясь обратно с абсолютно счастливым лицом и вытирая выступившие от смеха слёзы тыльной стороной ладони, — я сейчас реально расплачусь. Он приложил ладонь ко лбу, качая головой так драматично, будто происходящее стало главным событием года, а потом снова посмотрел на Дайго уже почти с восторгом. — Не драматизируй, — спокойно бросил Дайго, чуть поведя плечом и отводя взгляд в сторону, хотя уголок губ всё равно предательски дрогнул. — Нет, подожди, — Наоки снова ткнул в него пальцем, едва сдерживая новый приступ смеха, — ты стоишь передо мной весь такой загадочный, спокойный, с лицом человека, который может морально уничтожить половину школы одним взглядом… и просишь купить цветочки для девушки. Он сделал выразительную паузу, прикрывая глаза ладонью и шумно выдыхая через смех. — Это лучшее, что происходило со мной за последний месяц. На этой фразе Дайго всё-таки тихо рассмеялся, опуская голову на пару секунд и коротко проводя ладонью по лицу, будто смирялся с происходящим. Потом лениво толкнул его локтем ещё раз. — Ты поможешь? — он чуть приподнял бровь, спокойно глядя на Наоки, — или продолжишь устраивать спектакль? — Помогу, конечно, — Наоки сразу закивал, убирая деньги в карман и всё ещё широко улыбаясь, — ради такой истории я готов даже пропустить обед. — Твоя жертва будет записана в учебники, — спокойно заметил Дайго, скрещивая руки на груди и слегка качнув головой. — Надеюсь, золотыми буквами, — Наоки поправил воротник формы, потом вдруг хитро прищурился и наклонился ближе, — подожди… это для Цукими? После этого вопроса Дайго не ответил сразу. Его взгляд снова невольно ушёл в сторону класса. Иори сидела рядом с Ханой, чуть склонив голову над тетрадью, и что-то тихо говорила. Свет из окна цеплялся за фиолетовые пряди в её волосах, и на пару секунд выражение лица Дайго стало заметно мягче. Даже линия плеч будто расслабилась. Наоки проследил за этим взглядом и медленно расплылся в довольной улыбке. — Боже… — протянул он уже почти шёпотом, переводя взгляд с Иори обратно на Дайго, — так это реально Цукими. Ты втрескался. Дайго тихо выдохнул через нос и перевёл на него спокойный взгляд. В глазах мелькнуло предупреждение, но раздражения не было. — Следи за словами, — произнёс он ровно, чуть прищурившись.  Наоки моментально вскинул брови. — О-о, — он театрально прижал ладонь к сердцу и качнулся назад, — даже не спорит. Какой день. Какой исторический день. Дайго качнул головой, будто уже смирился с этим потоком комментариев, и медленно провёл пальцами по шее. — Ты переигрываешь, — спокойно заметил он, хотя в глазах уже мелькало откровенное веселье. — Нет, это ты недооцениваешь масштаб события, — Наоки тихо рассмеялся, потом вдруг стал внимательнее, чуть наклоняясь вперёд, — она хоть понимает, что ты за ней ухаживаешь? После этого вопроса Дайго замолчал чуть дольше. — Пока нет, — тихо ответил он наконец, чуть опуская взгляд.— И пусть ещё немного не понимает. Наоки удивлённо моргнул, уже без смеха рассматривая его внимательнее. — Это ещё почему? — спросил он уже спокойнее, опираясь плечом о стену рядом. Дайго опустил взгляд на собственные ладони, словно подбирал слова осторожнее обычного. Потом едва заметно выдохнул. — Потому что ей нужен человек рядом, — спокойно сказал он, медленно поднимая взгляд обратно, — которому она сможет доверять. Наоки на пару секунд притих. Улыбка на его лице стала мягче, а взгляд — внимательнее. Он чуть склонил голову, будто впервые увидел в этом всём что-то серьёзнее обычного флирта. — Ты, оказывается, романтик, Хаттори, — пробормотал он уже тише, с лёгкой улыбкой качнув головой. Дайго коротко хмыкнул, чуть прикрывая глаза. — Никому не рассказывай, — лениво бросил он, поправляя воротник формы. Наоки снова рассмеялся, проводя ладонью по волосам. — Поздно, — довольно заявил он, ткнув пальцем ему в плечо, — я уже мысленно выбираю костюм на вашу свадьбу. — Наоки, — Дайго медленно повернул к нему голову, а в голосе прозвучало предупреждение, хотя глаза уже откровенно смеялись. — Всё-всё, молчу, — тот сразу поднял руки в капитулирующем жесте, продолжая улыбаться. — Но мне теперь правда интересно посмотреть на Цукими, когда она поймёт, как ты на неё смотришь. — Посмотрим, — спокойно ответил он. К концу занятий Дайго ловил себя на том, что впервые за долгое время смотрит на часы чаще, чем на преподавателя. Обычно он спокойно выдерживал любые лекции, тренировки и бесконечные разборы тактик, удерживая внимание холодным и ровным, но сегодня внутри сидело непривычное ожидание, которое раздражало и одновременно странным образом нравилось ему самому. Он заранее продумал каждую мелочь — когда Наоки принесёт цветы, где он встретит Иори, сколько времени Хана сможет удерживать её разговорами с преподавателями, — и всё равно чувствовал лёгкое напряжение где-то под рёбрами, будто боялся, что что-нибудь пойдёт не по плану. В этом плане Хана оказалась почти идеальным союзником, сама того не подозревая: она умела задерживаться после пар с таким искренним энтузиазмом, словно академия существовала исключительно ради бесконечных обсуждений, вопросов и дружелюбных разговоров с половиной преподавательского состава. Он сидел, чуть развернувшись в сторону Иори, лениво постукивая пальцами по краю парты в такт собственным мыслям, пока преподаватель объяснял очередную тему по анализу операций. Взгляд сам собой скользил влево — к Иори. Она внимательно записывала что-то в тетрадь, слегка нахмурив брови, и иногда задумчиво касалась кончиком ручки губ, когда пыталась уловить мысль. Дайго поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит только на движение её пальцев, и тихо выдохнул через нос, переводя взгляд обратно к доске. «Соберись». Мысль прозвучала почти раздражённо. Ему не нравилось это состояние. Не нравилось, насколько сильно он начал замечать её привычки, выражение глаз, интонации. Но стоило Иори повернуть голову в его сторону, как внутри снова что-то предательски сдвинулось. После звонка аудитория постепенно начала шуметь, наполняясь голосами и движением стульев. Дайго дождался момента, когда Иори останется у парты одна, и только тогда поднялся со своего места. Он подошёл спокойно, хотя внутри уже появилось это редкое ощущение лёгкой нервозности, которое приходилось скрывать привычной ленивой уверенностью. — Цукими, — негромко позвал он, остановившись рядом с её столом и чуть склонив голову набок. Иори подняла взгляд почти сразу. На секунду в её глазах мелькнуло мягкое внимание, и Дайго неожиданно поймал себя на том, что ему начинает нравиться именно эта её реакция — спокойная, искренняя, без наигранности. — М? — она чуть выпрямилась, убирая прядь волос за ухо. Он опёрся ладонью о край её парты, наклоняясь чуть ближе. Движение вышло плавным, но внутри всё равно кольнуло странное волнение, словно он заранее придавал этому разговору большее значение, чем следовало. — После занятий проводишь меня до общежития? — спросил он с лёгкой усмешкой, удерживая взгляд на её лице. Иори удивлённо моргнула, и уголок её губ едва заметно дрогнул. — Разве не наоборот должно быть? — она чуть приподняла бровь, внимательно глядя на него. На этой фразе Дайго тихо усмехнулся. Ему нравилось, когда она отвечала так — спокойно, но с живой реакцией, будто втягивалась в разговор сама того не замечая. — Возможно, — он лениво повёл плечом, а затем медленно провёл большим пальцем по краю её парты, задержав взгляд на её лице чуть дольше обычного, — но у меня есть повод. По дороге расскажу. Иори заинтересовалась мгновенно. Это отразилось в её глазах раньше, чем она успела сделать выражение лица спокойнее — взгляд стал живее, внимательнее, а пальцы, до этого лениво лежавшие на тетради, чуть дрогнули. — Какой? — спросила она уже с явным любопытством, чуть подавшись вперёд и даже забыв закрыть пенал, который держала в руках. Дайго на секунду задержал взгляд на её глазах, потом наклонился чуть ближе, будто собирался поделиться чем-то важным только с ней. Он чувствовал, как внутри снова появляется это странное волнение, которое приходилось прятать за спокойной интонацией. — Я наткнулся на статью про скрытые свойства причуд, связанных с подавлением акустических волн, — тихо сказал он, чуть понизив голос и машинально поправив рукав рубашки. — Там есть теория, которая может касаться твоего резонанса. Он заметил реакцию сразу. Глаза Иори заметно оживились, а пальцы, до этого спокойно лежавшие на тетради, чуть сжали край страницы. Она всегда реагировала на разговоры о своей причуде именно так — внимательно, глубоко, будто в такие моменты всё вокруг переставало для неё существовать. — Серьёзно?.. — она моргнула, уже заметно вовлекаясь в разговор, — Подожди, а что именно там было? На этой фразе Дайго едва заметно улыбнулся. Ему нравилось наблюдать, как её интерес постепенно вытесняет осторожность. — Там речь про нестабильные колебания и подавление фонового импульса через внешнюю волну, — спокойно пояснил он, чуть качнув головой. — Если коротко, резонанс можно не только контролировать напрямую, но и смещать через вторичный источник. Иори нахмурилась уже задумчиво, явно начиная быстро прокручивать это в голове. Он видел этот момент почти физически — как в её взгляде появляется концентрация. — Подожди… — она машинально потянулась за ручкой, будто хотела записать мысль прямо сейчас, и чуть прикусила губу от напряжения. — Тогда это должно менять распределение нагрузки на нервную систему… если источник идёт извне… — Вот именно, — Дайго чуть улыбнулся шире, поймав этот момент почти с удовольствием. — Поэтому я и хочу нормально рассказать тебе об этом по дороге, а не пытаться уложить всё в две минуты между звонками. На секунду повисла короткая пауза. Иори задумчиво отвела взгляд к окну, а потом снова посмотрела на него — уже явно заинтересованная. — Хорошо, — сказала она заметно живее прежнего, и уголок её губ дрогнул в лёгкой улыбке. — Теперь мне правда интересно. У Дайго внутри что-то приятно качнулось от этой реакции. Он сам не ожидал, что обычное «интересно» от неё будет звучать настолько хорошо. Он медленно выпрямился, стараясь удержать привычное спокойствие, хотя довольство всё равно мелькнуло в глазах. — Тогда дождусь тебя после занятий, — сказал он мягче, чем собирался изначально. — Ладно, — Иори кивнула, а потом вдруг чуть прищурилась, будто только сейчас что-то вспомнила. — Только если это окажется фейковой статьёй с какого-нибудь форума, я тебя ударю. На этой фразе он тихо рассмеялся, опуская взгляд буквально на секунду и проводя ладонью по затылку. — Куколка, — протянул он лениво, снова посмотрев на неё из-под ресниц, — ты сейчас очень жестоко проходишься по моей репутации. Я похож на человека, который читает сомнительные форумы? Иори неожиданно улыбнулась уже заметнее прежнего. Улыбка вышла короткой, живой, и Дайго поймал себя на том, что опять задержал на ней взгляд. — Иногда да, — честно ответила она, чуть поведя плечом и наконец закрывая пенал. — Особенно когда начинаешь говорить загадками. Он тихо хмыкнул, качнув головой, а потом всё-таки оттолкнулся от её парты. — Тогда мне придётся очень постараться, чтобы тебя впечатлить. Иори проводила его взглядом. Дайго почувствовал это уже спиной, и внутри медленно разлилось тепло, от которого становилось одновременно спокойно и опасно хорошо. А через секунду перед Иори уже появилась Хана, до этого, судя по всему, внимательно слушавшая почти весь разговор. — Так-так, — протянула она, подходя к ней и расплываясь в довольной улыбке, — а кто это тут у нас устраивает вечерние прогулки под предлогом научных исследований? Иори тут же отвела взгляд, пытаясь вернуть лицу обычное спокойствие, но любопытство в глазах ещё не успело исчезнуть. — Это не прогулка, — пробормотала она, складывая тетради в сумку чуть быстрее. — Он просто хочет рассказать про статью. — Конечно-конечно, — Хана активно закивала и хитро прищурившись. — Все великие романтические истории начинаются именно с научных статей про акустические волны. Иори тихо выдохнула, закатывая глаза, хотя уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. — Хана… — Что? — та невинно пожала плечами, уже откровенно веселясь. — Я вообще молчу. Но, между прочим, выглядело это очень подозрительно мило. Иори только качнула головой, чувствуя, как начинают теплеть щёки. А Дайго, уходя к двери класса, поймал себя на том, что улыбается уже совершенно открыто. Холодный вечер медленно опускался на территорию академии, окрашивая стеклянные окна корпусов в мягкий янтарный свет, и Дайго, стоящий у ворот чуть в стороне от основного потока учеников, неожиданно ясно осознавал, насколько непривычно сильно сосредоточен на ожидании одного конкретного человека. Пальцы неторопливо сжимали стебли небольшого букета ирисов, спрятанного за спиной, а взгляд скользил по выходящим из здания студентам скорее автоматически, потому что внимание всё равно оставалось напряжённо приковано к дверям. Сам факт того, что он вообще стоит здесь с цветами, уже казался чем-то выбивающимся из привычного порядка вещей. Несколько недель назад он бы без колебаний назвал это лишним. Тогда всё действительно начиналось как игра — лёгкая, почти азартная попытка отвлечься от собственных проблем и одновременно доказать что-то самому себе. Теперь же, пока вечерний ветер трепал тёмные пряди волос и цеплялся за воротник формы, Дайго ловил себя на совершенно другом ощущении: ему было важно, как именно Иори отреагирует. Когда двери академии снова открылись и среди выходящих учеников наконец мелькнули знакомые фиолетовые волосы, внутри что-то моментально собрало всё его внимание в одну точку. Иори шла рядом с Ханной, о чём-то разговаривая, но почти сразу её взгляд начал скользить по улице, будто она подсознательно искала кого-то среди людей. Это было таким быстрым и естественным движением, что она, вероятно, сама не заметила бы его, но Дайго уловил. И именно в следующую секунду она нашла его глазами. Её лицо изменилось почти мгновенно. Сначала во взгляде промелькнуло короткое удивление, после которого губы сами собой тронула улыбка — мягкая, тёплая, искренняя, чтобы её можно было спрятать. Иори неловко махнула ему рукой, тут же смущённо опуская взгляд, а затем быстро повернулась к Ханне, прощаясь с ней. Когда она наконец подошла ближе, её настроение буквально ощущалось физически — в лёгкости шагов, в блеске глаз, в том, как она изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, хотя смущение всё равно заметно окрашивало щёки слабым румянцем. — Привет, куколка, — негромко произнёс Дайго, позволяя привычной мягкой насмешке скользнуть в голос, и чуть наклонился к ней ближе, после чего легко коснулся пальцем кончика её носа, будто специально добиваясь реакции. Иори тихо ахнула от неожиданности, на секунду смешно нахмурив нос, а потом рассмеялась — по-настоящему искренне. Её смех прозвучал так живо, что Дайго невольно задержал на ней взгляд. — Это что сейчас было?.. — сквозь смех пробормотала она, поднимая на него сияющие глаза. — У тебя появился новый способ здороваться? Она всё ещё улыбалась так открыто, что у него внутри неприятно быстро исчезала привычная дистанция, которую он так долго удерживал между собой и всеми остальными. — Просто проверяю, не задумалась ли ты настолько, что перестала меня замечать, — спокойно ответил он, чуть щурясь от её реакции. — Пришлось действовать радикально. Иори фыркнула, тихо качая головой, но уголки её губ только сильнее дрогнули вверх. — М-м, значит, это был отчаянный шаг? — протянула она с едва заметной дразнящей интонацией, а затем слегка наклонилась ближе, будто собиралась сказать что-то особенно серьёзное. — Тогда мне, наверное, стоило сделать вид, что я тебя не увидела. На секунду между ними повисла короткая пауза, наполненная этим странным тёплым напряжением, которое появлялось всё чаще и каждый раз цепляло сильнее. — Жестокая ты девушка, Иори, — тихо усмехнулся Дайго, наблюдая, как она снова смущённо отвела взгляд. — А я ведь даже подготовился. Он медленно вывел руку из-за спины и протянул ей ирисы. Улыбка на её лице замерла. Всего на мгновение. И этого короткого мгновения Дайго хватило, чтобы внутри неприятно кольнуло раздражающее чувство сомнения. Иори смотрела на букет широко распахнутыми глазами, будто не сразу поняла, что происходит, и он неожиданно остро поймал себя на мысли: а что, если он всё-таки ошибся? Что, если этот жест оказался слишком внезапным? Слишком… настоящим? Но затем Иори осторожно подняла взгляд на него. И Дайго почти физически почувствовал, как напряжение отпускает. В её глазах не было ни неловкости, ни разочарования. Только чистое удивление, быстро смешивающееся с чем-то тёплым, светлым и совершенно искренним. Любопытство. Радость. Та самая растерянная нежность, которая появляется у человека, когда ему делают что-то неожиданно важное. Она очень аккуратно коснулась пальцами лепестков, будто боялась случайно повредить цветы, и её дыхание едва заметно сбилось. — Это… мне?.. — спросила Иори почти тихо, и в голосе прозвучало такое неподдельное изумление, что Дайго невольно усмехнулся. — Нет, конечно, — невозмутимо ответил он, наблюдая, как она снова поднимает на него взгляд. — Я просто решил постоять у академии с букетом для собственного душевного равновесия. Иори тихо прыснула от смеха, сразу опуская глаза к цветам, но её улыбка стала ещё мягче — почти смущённой. — Тогда у тебя очень странные методы терапии. — Зато работают, — произнёс Дайго уже мягче, не сводя с неё внимательного взгляда. Она прижала букет чуть ближе к груди, и этот жест оказался настолько естественным и бережным, что у него внутри что-то опасно дрогнуло. Иори выглядела не просто счастливой — она выглядела тронутой. — Они очень красивые… — тихо призналась Иори, осторожно проводя пальцами по ирисам, будто всё ещё не могла поверить, что держит их в руках. Затем она снова подняла на него взгляд, и в её глазах появилось то самое смущённое тепло, от которого у Дайго внутри начинало опасно тянуть. — Я… правда не ожидала. — Знаешь… — тихо произнёс он, и в голосе впервые за вечер появилась почти незаметная нежность. — Кажется, ты сейчас выглядишь счастливее, чем я рассчитывал. Иори смущённо выдохнула что-то похожее на смешок, сразу опуская глаза к цветам, будто не выдержала того, как внимательно он на неё смотрел. — Это нечестно, Хаттори, — пробормотала она уже тише, чувствуя, как щёки начинают гореть ещё сильнее. — Ты сначала делаешь такие вещи, а потом ещё и смотришь так, будто специально хочешь меня засмущать. На губах Дайго медленно появилась мягкая улыбка. — А если хочу? — почти ласково спросил он, чуть наклоняясь ближе. — Ты становишься очень милой, когда смущаешься, куколка. Иори тут же отвела взгляд в сторону, явно пытаясь спрятать улыбку, но получилось у неё плохо — уголки губ всё равно дрожали, а пальцы чуть крепче сжали стебли ирисов. И именно в этот момент Дайго неожиданно ясно понял то, от чего всё это время упрямо пытался отмахнуться. Это давно перестало быть игрой. Он видел это в собственной ревности, в раздражении от любого чужого внимания к ней, в том, как начал замечать её настроение ещё до того, как она сама что-то говорила, в желании оставаться рядом дольше необходимого. Но сейчас, глядя на Иори, смущённо улыбающуюся над подаренными им цветами так, словно это было что-то действительно ценное, Дайго окончательно осознал: точка, где он ещё мог сохранять дистанцию, осталась далеко позади. Он продолжал смотреть на Иори, пока та, всё ещё заметно смущённая, осторожно перебирала пальцами стебли ирисов и пыталась спрятать улыбку, которая всё равно снова и снова появлялась на её губах. Ему нравилось это состояние рядом с ней — нравилось видеть, как постепенно исчезает её привычная осторожность, как живыми становятся эмоции на лице, как она перестаёт следить за каждым движением и начинает просто быть собой. И где-то на фоне этого спокойного, почти тёплого момента всё ещё ощущалось чужое присутствие у входа в академию. Бакуго стоял там ещё до появления Иори. Дайго заметил его практически сразу, скорее автоматически, потому что напряжённая фигура у дверей слишком сильно выбивалась из общего движения расходящихся учеников. Тот стоял неподвижно, засунув руки в карманы, и даже с расстояния выглядел так, будто ждал уже далеко не первую минуту. А когда из здания вышла Иори, всё окончательно встало на свои места. Он продолжал смотреть на Иори, пока та, всё ещё заметно смущённая, осторожно перебирала пальцами стебли ирисов и пыталась спрятать улыбку, которая всё равно снова и снова появлялась на её губах. Ему нравилось это состояние рядом с ней — нравилось видеть, как постепенно исчезает её привычная осторожность, как живыми становятся эмоции на лице, как она перестаёт следить за каждым движением и начинает просто быть собой. Он продолжал смотреть на Иори, пока та, всё ещё заметно смущённая, осторожно перебирала пальцами стебли ирисов и пыталась спрятать улыбку, которая всё равно снова и снова появлялась на её губах. Ему нравилось это состояние рядом с ней — нравилось видеть, как постепенно исчезает её привычная осторожность, как живыми становятся эмоции на лице, как она перестаёт следить за каждым движением и начинает просто быть собой. И где-то на фоне этого спокойного, почти тёплого момента всё ещё ощущалось чужое присутствие у входа в академию. Бакуго стоял там ещё до появления Иори. Дайго заметил его практически сразу, скорее автоматически, потому что напряжённая фигура у дверей слишком сильно выбивалась из общего движения расходящихся учеников. Тот стоял неподвижно, засунув руки в карманы, и даже с расстояния выглядел так, будто ждал уже далеко не первую минуту. А когда из здания вышла Иори, всё окончательно встало на свои места. И, честно говоря, Дайго испытал почти неприличное удовлетворение от того, что Бакуго так и не успел её окликнуть. Эта мысль мелькнула внутри быстро, почти лениво, но от неё всё равно осталось странное тёплое послевкусие, которое ему даже не хотелось анализировать слишком глубоко. Пока Иори стояла рядом, всё ещё прижимая к груди букет, а её настроение буквально ощущалось в каждом движении, Дайго продолжал краем глаза замечать Бакуго у дверей академии. И чем дольше это длилось, тем более странным всё выглядело. Потому что по выражению лица Бакуго Хаттори уже несколько раз был уверен, что тот сейчас сорвётся с места. Особенно в моменты, когда Иори начинала смеяться слишком искренне или когда, сама того не замечая, чуть придвигалась ближе к Дайго во время разговора. Во взгляде Бакуго было столько напряжения и плохо скрываемого раздражения, что Дайго невольно вспомнил  то, с какой яростью тот тогда врезал ему без малейших колебаний. Именно поэтому нынешнее бездействие выглядело почти нелогичным. Дайго прекрасно понимал эту ревность. Более того — сейчас она читалась в Бакуго настолько открыто, что её невозможно было не заметить. Но если раньше тот хотя бы пытался вмешиваться, обрывать, вставать между ними, то теперь просто стоял и смотрел. Будто сам не понимал, имеет ли право что-то делать. Или, что ещё хуже, слишком поздно осознал, насколько далеко всё уже зашло. Хаттори медленно выдохнул через нос, окончательно отгоняя мысли о нём. Сейчас ему было совершенно неинтересно копаться в чужих сомнениях, особенно когда рядом находилась Иори — смущённая, с этим мягким светом в глазах, который появлялся у неё всё чаще именно рядом с ним. Он лишь спокойно забрал у неё сумку, проигнорировав её тихое недовольство, и почти сразу почувствовал, как она всё равно подошла ближе, будто совершенно неосознанно подстраиваясь под его шаг. И этого оказалось достаточно, чтобы Дайго окончательно перестал смотреть в сторону академии. Поэтому уже через несколько секунд они просто ушли вместе, медленно растворяясь в вечернем свете улиц, пока Бакуго так и оставался стоять у дверей неподвижной злой тенью, а сам Хаттори всё яснее понимал одну простую вещь: отступать он больше не собирался. Прошло ещё несколько дней, за которые присутствие Иори в его жизни успело стать чем-то пугающе естественным. Только одна вещь продолжала неприятно цепляться где-то на краю сознания, не давая окончательно расслабиться. Поцелуй. Они так и не поговорили о нём. Иногда Дайго ловил себя на том, что вспоминает то утро подробно — её сбившееся дыхание, растерянность во взгляде, то, как Иори всё равно не отстранилась, даже когда заметно нервничала. И чем больше проходило времени, тем сильнее его начинало смущать это молчание. Не потому, что он жалел. Наоборот — проблема была именно в том, что для него тот поцелуй давно перестал быть просто импульсом или частью игры. Но что он значил для самой Иори, Дайго до сих пор не понимал. Дайго действительно хотелось понять, что именно происходит между ними, а не просто продолжать удобную игру, в которой никто ничего не называет своими именами. После занятий Дайго собирался сразу уйти на тренировку, рассчитывая спокойно провести остаток вечера, однако уже у выхода из класса его остановил преподаватель, попросив ненадолго задержаться для разговора о табеле успеваемости. Несколько предметов заметно проседали на фоне почти идеальных оценок, и, судя по выражению лица учителя, тот искренне не понимал, каким образом Хаттори умудряется одновременно быть одним из лучших учеников курса и стабильно игнорировать часть теории. Дайго сидел напротив с привычно спокойным лицом и периодически кивая в нужных местах, пока преподаватель раскладывал перед ним листы с оценками и что-то говорил о дисциплине, распределении нагрузки и подготовке к экзаменам. Ничего нового он всё равно не слышал. От этого дня он вообще ничего не ждал. Ещё утром Дайго случайно услышал разговор Иори с девчонками перед первым занятием. Те оживлённо обсуждали какую-то вечернюю прогулку, спорили, куда именно пойти, перебивали друг друга, а Иори стояла рядом с этой своей спокойной мягкой улыбкой и временами тихо смеялась над очередной шуткой Ханны. Тогда Дайго решил не навязываться ей этим вечером. Не потому, что ему не хотелось провести с ней время — скорее наоборот. Просто где-то внутри всё сильнее царапалась мысль, что он начинает давить. И хотя Иори не закрывалась рядом с ним и не отталкивала его, Дайго всё равно боялся однажды перейти ту грань, после которой ей станет некомфортно. Это раздражало его больше, чем хотелось признавать. Потому что ему совершенно не нравилось сдерживать себя рядом с ней. Он быстро привык к её присутствию. К её голосу, к редкому настоящему смеху, который почему-то каждый раз цеплял его сильнее всего. Иори вообще не была громким человеком — чаще она улыбалась спокойно и сдержанно, будто постоянно держала часть эмоций при себе. Но если ей действительно становилось весело, она смеялась совсем по-другому: легко, живо, чуть жмурясь, и в такие моменты становилась удивительно открытой. Дайго поймал себя на том, что снова думает об этом, и устало провёл ладонью по затылку, пока преподаватель продолжал говорить про дополнительные задания. Становилось даже немного смешно от того, насколько бесполезно сейчас выглядел весь этот разговор об успеваемости, когда мысли всё равно упрямо уходили совсем в другую сторону. Выходя из кабинета с табелем в руках и полной от чужих нравоучений головой, Дайго медленно выдохнул через нос, чувствуя, как раздражение понемногу сменяется усталой иронией. Картина получалась почти смешная: человек, который умудряется вести дополнительные занятия, сам сидит на разборе успеваемости из-за пары просевших предметов. «Великолепно, Хаттори. Осталось только начать получать консультации у собственных учеников для полного унижения». От этой мысли уголок его губ всё-таки дёрнулся вверх, и он машинально поправил папку с бумагами под рукой, уже представляя, как проведёт сегодняшний вечер за учебниками вместо нормальной тренировки. «Ну хоть раз побуду примерным студентом. Преподаватель сейчас, наверное, прослезился бы от гордости». Эта мысль даже вызвала у него короткую усмешку, пока он выходил из тихого коридора в общий холл академии, наполненный шумом голосов, шагами и привычной вечерней суетой. Улыбка исчезла мгновенно. Сначала он заметил Иори. Она стояла почти посреди толпы, совершенно неподвижно, и это сразу выбилось из общей картины. Люди вокруг продолжали идти, разговаривать, обходить её плечом, кто-то смеялся совсем рядом, но сама Иори будто ничего этого не слышала. Даже со спины в её фигуре чувствовалось что-то ненормально застывшее. И уже в следующую секунду Дайго понял, куда именно она смотрит. На Бакуго. Мысль подойти к ней появилась сразу — резкая, почти инстинктивная. Но стоило Дайго перевести взгляд дальше, как он сам невольно остановился. Потому что Бакуго целовал какую-то девушку. Нет, даже не целовал — будто сжирал прямо посреди холла на глазах у всей академии. Грубо. Жадно. Демонстративно. Девушка буквально вцепилась в его форму, а сам Бакуго держал её так, словно вообще не замечал никого вокруг. Несколько человек рядом уже откровенно таращились, кто-то шептался, кто-то нервно смеялся от шока, но самому Бакуго, кажется, было абсолютно плевать. И сначала Дайго действительно просто опешил. «Какого хрена?..» Но потом он заметил взгляд Бакуго. И внутри всё резко оборвалось. Потому что смотрел он не на девушку. Он смотрел на Иори. Холодное понимание пришло мгновенно — настолько ясное и неприятное, что у Дайго даже челюсть невольно сжалась сильнее. Все взгляды Бакуго за последние дни, вся эта тупая агрессия, напряжение, молчание у ворот академии тогда вечером — всё вдруг сложилось в одну отвратительно понятную картину. «Вот конченый…» Он сделал это специально. Не из-за девушки. Не потому что хотел. А потому что хотел, чтобы это увидела именно Иори. Дайго почувствовал, как внутри резко поднимается тяжёлое раздражение вперемешку с тревогой, потому что теперь он слишком хорошо понимал, что именно происходит. И хуже всего было то, что он прекрасно видел лицо Иори. Точнее — почти полное отсутствие эмоций на нём. И это пугало сильнее любой истерики. Она просто стояла и смотрела. Не двигалась. Даже не пыталась уйти. «Блять…» В следующую секунду Дайго уже двинулся вперёд, грубо проталкиваясь через толпу раньше, чем успел нормально подумать. Люди недовольно оборачивались, кто-то что-то бросал ему вслед, но он даже не слышал. Всё внимание было приковано только к Иори. Потому что теперь он окончательно понял: между ней и Бакуго всё гораздо серьёзнее, чем он пытался себе объяснить. И Бакуго тоже это понимал. Именно поэтому сделал это. Чем ближе Дайго подходил, тем сильнее внутри поднималось тяжёлое раздражение, смешанное с тревогой. Иори по-прежнему стояла неподвижно, будто весь шум вокруг просто перестал до неё доходить. «Только не закрывайся сейчас…» Он ускорил шаг, уже замечая, как Иори едва заметно качнулась вперёд, будто тело наконец начало реагировать раньше сознания. Последние пару метров Дайго преодолел быстро и сразу притянул её к себе за плечо, удерживая рядом, не давая потерять равновесие. Из-за резкого движения ладонь невольно скользнула ниже, и вся его рука оказалась прижатой к её груди поверх формы, пока он крепче фиксировал её возле себя. Только после этого Дайго поднял взгляд на Бакуго. На лице у него не дрогнуло ничего, но глаза потемнели настолько заметно, что даже несколько человек рядом резко затихли, почувствовав напряжение. Он чуть приподнял одну бровь, глядя прямо на Бакуго с тяжёлым, почти ледяным возмущением, и в этом взгляде без слов читалось простое: «Ну ты и кретин, Бакуго Кацуки». Но для Иори он не позволил себе ни одной из этих эмоций. Наоборот. Дайго лишь чуть сильнее прижал её к себе и наклонился ближе к её уху, словно всё происходящее вокруг вообще не имело значения. — Эй, куколка, меня ждала? — голос прозвучал удивительно спокойно, даже с привычной ленивой усмешкой. — Я так и знал. Пойдём уже. Он специально вывел интонацию в лёгкость, будто перед ними не развернулась только что эта отвратительная сцена. Будто всё было нормально. Но собственное тело выдавало его лучше любых слов. Все движения Дайго оставались слишком точными, собранными, а в том, как крепко он удерживал Иори возле себя и как уверенно разворачивал её от толпы и чужих взглядов, чувствовалось внутреннее напряжение, которое он сейчас едва контролировал. И именно поэтому он больше ни разу не посмотрел на Бакуго. Потому что уже понимал: если задержит взгляд ещё хотя бы на секунду — спокойно уйти отсюда уже не получится. На улице Дайго повёл себя совсем не так, как обычно. Не пытался сразу заговорить, не тащил Иори вперёд за собой, не сыпал привычными колкими фразами, которыми обычно легко вытаскивал из неё хоть какую-то реакцию. Наоборот — впервые за всё время он будто специально оставил между ними немного воздуха, осторожно наблюдая за ней боковым зрением, пока они медленно шли вдоль вечерней улицы. Иори молчала. Смотрела куда-то перед собой и будто даже не замечала дороги. От этого внутри у Дайго неприятно тянуло всё сильнее. Поэтому говорить начал он. Сначала о какой-то ерунде. Намеренно глупой и бессмысленной. Он начал возмущаться, что преподаватель полчаса рассказывал ему про ответственность таким тоном, будто Дайго уже окончательно проиграл жизнь, а потом совершенно серьёзно заявил, что теперь официально становится «трагическим героем, павшим в неравном бою с математикой». Обычно после таких фраз Иори хотя бы тихо смеялась или закатывала глаза с этой своей мягкой улыбкой, но сейчас она только едва заметно кивала время от времени, будто заставляла себя реагировать. И чем дольше Дайго смотрел на неё, тем сильнее внутри поднималась тревога. В какой-то момент Иори наконец подняла на него взгляд, и у него неприятно всё оборвалось. Глаза у неё были влажные. Не так, будто она собиралась громко расплакаться. Хуже. Будто держалась из последних сил. — Иори… — голос Дайго прозвучал тише обычного, осторожно, будто он заранее понимал, насколько хрупким сейчас было её состояние. Он слегка наклонился к ней, пытаясь поймать её взгляд, но Иори сразу отвернулась, быстро моргнув, и Дайго заметил, как напряглась её челюсть, словно она изо всех сил пыталась удержать лицо спокойным. В следующую секунду он просто притянул её к себе. Ни флирта. Ни шуток. Ни попыток всё сгладить. Только крепкие объятия, в которых он удерживал её так, словно боялся, что она сейчас окончательно рассыплется у него на глазах. Сначала он почувствовал, как Иори напряглась в его руках, будто по привычке снова собиралась закрыться, но уже через пару секунд её плечи заметно дрогнули, и это сопротивление начало медленно исчезать. Дайго только сильнее прижал её к себе, опуская подбородок ей на макушку, а ладонь осторожно скользнула по её спине вверх-вниз — медленно, успокаивающе. Они так простояли несколько минут. Молча. И всё это время внутри у него сидело тяжёлое, почти болезненное желание просто забрать у неё эту чёртову боль, которую он сейчас буквально чувствовал кожей. Но потом Иори медленно отстранилась. И Дайго почти физически увидел момент, когда на её лице снова появилась эта привычная спокойная маска. Будто ничего не произошло. Будто она снова спряталась от него. Это ему не понравилось сразу. Он напряжённо провёл рукой по волосам, на секунду сжимая челюсть, а потом всё-таки заговорил: — Да забей ты на него, — выдохнул он с плохо скрываемым раздражением, нервно усмехнувшись себе под нос и на секунду отводя взгляд в сторону, будто пытался подобрать слова помягче. — Бакуго иногда ведёт себя как полный кретин. Это же очевидно было сделано тебе назло.  Она медленно подняла на него взгляд, и внутри у него неприятно дёрнулось от того, насколько чужими сейчас выглядели её глаза. Ни привычной мягкости, ни тепла. Только разочарование и напряжение. Иори нервно сжала пальцы на рукавах формы, будто пыталась удержать себя в руках. — Не лезь не в своё дело, — голос у неё дрогнул, но от этого прозвучал только острее. Она быстро отвела взгляд в сторону, тяжело выдыхая. — И вообще… сделай вид, что ничего не видел.  Дайго нахмурился, несколько секунд просто глядя на неё так, словно не до конца поверил в услышанное. Его пальцы нервно дёрнулись, будто он едва удержался, чтобы снова не притянуть её к себе. — Иори, я… — Я серьёзно, Дайго, — перебила она уже громче, резко качнув головой. На последних словах голос у неё заметно сорвался, а в уголках глаз снова опасно заблестела влага. — Просто забудь это, ладно? Что-то внутри у него болезненно дёрнулось. Потому что сейчас она не просто злилась. Она снова отталкивала его. — Да как я должен это забыть? — голос Дайго тоже стал жёстче, прежде чем он успел себя остановить. Он шагнул ближе, раздражённо выдыхая через нос и запуская руку в волосы так резко, будто пытался физически успокоить себя. — Я видел, в каком ты состоянии стояла там.  Иори вздрогнула так, будто эти слова попали точно. На секунду её лицо дрогнуло, а взгляд метнулся вниз, но вместо того чтобы сдаться, она только сильнее нахмурилась, упрямо поднимая глаза обратно на него. — «Это тебя не касается». — Касается, — почти сразу отрезал он, и раздражение в голосе смешалось с чем-то намного более тяжёлым. — Потому что я переживаю за тебя, чёрт возьми.  На несколько секунд между ними повисла тишина. Иори смотрела на него так, будто одновременно злилась и пыталась не расплакаться прямо сейчас. Нижняя губа у неё едва заметно дрогнула, дыхание стало рваным, а пальцы ещё сильнее вцепились в рукава формы. Дайго заметил это сразу. И в этот момент злость внутри резко сменилась усталостью. Он медленно выдохнул, проводя ладонью по лицу, а когда снова заговорил, голос уже звучал намного тише. — Иори… — он на секунду прикрыл глаза, будто собирался с мыслями, а потом снова посмотрел на неё. Уже совсем иначе. — Ты можешь мне доверять. От этих слов у неё будто что-то дрогнуло внутри. Иори сразу отвела взгляд, часто моргнув, а потом тихо, почти надломленно произнесла: — Я устала… Я просто хочу к себе. Что-то внутри Дайго болезненно сжалось. Ему совершенно не хотелось отпускать её сейчас одну, и от этого беспокойства внутри уже начинало неприятно трясти. — Тогда я провожу тебя, — сразу сказал он быстро, требовательно для обычной просьбы. Иори тут же покачала головой. — Не надо. — Иори.   — Хаттори, пожалуйста, — перебила она уже совсем тихо. На этих словах её голос окончательно устало надломился, а взгляд стал таким вымотанным, что у Дайго внутри всё неприятно сжалось. — Я хочу побыть одна.  Он замолчал. Несколько секунд просто смотрел на неё, будто всё ещё пытался придумать хоть что-нибудь, что остановит её сейчас, но в голове впервые за долгое время было пусто. Поэтому в итоге Дайго только медленно кивнул. И именно это выглядело хуже любой ссоры. Когда Иори наконец ушла, он ещё несколько секунд стоял на месте, продолжая смотреть ей вслед с таким напряжением, будто всё ещё надеялся, что она обернётся. Но этого не произошло. Тогда Дайго резко провёл ладонью по лицу, зло сжимая пальцы в волосах, и тихо, сдавленно выругался себе под нос: — Да чтоб вас обоих… Последние слова он почти выплюнул, раздражённо пнув носком кроссовка бордюр. В груди неприятно кипело всё сразу — злость на Бакуго, бессилие, тревога за Иори и это отвратительное чувство, что он снова оказался бессилен что-либо исправить. После этого Дайго просто развернулся и пошёл в сторону тренировочных залов, прекрасно понимая, что сейчас ему нужно только одно — выбить из себя всё это напряжение физически, пока оно окончательно не разорвало ему голову. Коридоры общежития сливались в размытые пятна, дрожащие руки едва попали ключом в замочную скважину, а когда дверь наконец закрылась, весь тот хрупкий контроль, на котором Иори держалась последние полчаса, наконец начал трещать по швам. Она медленно сползла по двери вниз, тяжело опускаясь на пол прямо в прихожей, и несколько секунд просто сидела неподвижно, уставившись в одну точку перед собой. В комнате стояла почти болезненная тишина, нарушаемая только её рваным дыханием, и именно эта тишина оказалась страшнее всего, потому что в ней больше не оставалось ничего, что помогало бы держаться. Сначала Иори всё ещё пыталась сохранить остатки самообладания. Судорожно вытирала ладонью лицо, сжимала пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу, несколько раз глубоко вдохнула, будто действительно верила, что сейчас сможет успокоиться, просто если посидит ещё немного. Но внутри уже всё медленно осыпалось. А потом что-то окончательно сломалось. Слёзы прорвались резко, судорожно, сдавливая грудную клетку так, будто внутри скопилось нечто огромное, болезненное, давно требующее выхода. Она закрыла рот ладонью, пытаясь заглушить сорванные звуки, но даже это не помогало, и в какой-то момент боль перестала быть только сегодняшней. Потому что у Иори внутри словно что-то оборвалось так тихо, что это оказалось страшнее любого крика. И дело было не в самом поцелуе. Даже не в девушке. Хуже оказалось другое — осознание, накрывшее внезапно и беспощадно: Бакуго никогда ничего ей не обещал. Ни разу. Он не давал надежд, не рисовал будущее, не бросал красивых слов, за которые можно было бы уцепиться, когда становилось особенно тяжело. Между ними никогда не существовало ни признаний, ни ясности, ни даже намёка на то, что однажды они станут чем-то большим, чем эта бесконечная, мучительная связь на грани, где оба постоянно балансировали между близостью и попытками оттолкнуть друг друга первыми. И всё же именно сейчас, глядя, как его ладонь держит не её, как его губы касаются другой, Иори с болезненной честностью поняла то, от чего бежала всё это время: каждый раз, когда ей казалось, что она наконец отпускает его, это оказывалось ложью. Красивой, удобной, почти спасительной ложью. Потому что какая-то часть её всё равно продолжала ждать — взглядов, случайных прикосновений, этих редких моментов, в которых Бакуго становился рядом с ней другим. И именно поэтому увиденное сегодня разорвало внутри что-то настолько глубоко, что даже дышать становилось больно. Сознание, словно издеваясь, потащило её туда, куда она не возвращалась уже давно — в то детство, где моральные раны казались бесконечными, где страх, одиночество и беспомощность однажды научили простому, но страшному механизму: физическая боль хотя бы была понятной. Тогда всё становилось проще. Мир сужался до одной точки, где существовали только кожа, кровь и короткое, почти стыдное облегчение, позволяющее хотя бы ненадолго перестать чувствовать то, что происходило внутри. И сейчас это воспоминание вернулось так легко и знакомо, будто всё это время просто ждало подходящего момента, чтобы снова выбраться наружу. Она поднималась медленно, будто двигалась сквозь воду, почти не ощущая собственного тела, подошла к столу, выдвинула ящик с той пугающей точностью, которая говорила о памяти сильнее любых мыслей, и, увидев лезвие, на мгновение застыла. Сердце заколотилось где-то в горле. Страх был настоящим. Руки дрожали так заметно, что металл едва удерживался между пальцами, когда она медленно поднесла его к внешней стороне левой руки. Несколько секунд ничего не происходило. Только тяжёлое дыхание, слёзы и картинка перед глазами, где Бакуго целовал другую, продолжая смотреть прямо на неё. Именно это оказалось невыносимым. Нажим вышел слабым, почти неуверенным. Первый порез оказался неглубоким, тонким, но даже этого хватило, чтобы кожа разошлась, а следом выступила кровь. Иори замерла, глядя вниз сквозь слёзную пелену, чувствуя, как внутри что-то болезненно дёрнулось, но облегчение оказалось ничтожным. Будто вся та тяжесть, копившаяся годами, только рассмеялась в ответ на такую жалкую попытку. Тогда пальцы сжались крепче. Лезвие снова коснулось уже повреждённой кожи, и на этот раз движение стало медленным и тягучим, почти мучительным, словно она пыталась вырезать из себя то, что не могла выдержать внутри. Из-за дрожи линия выходила рваной, дыхание сбивалось, мир начал сужаться до одной точки боли, в которой хотя бы на несколько секунд можно было исчезнуть. Она словно провалилась в короткий транс, где существовали только кровь, дрожащие руки и отчаянное желание почувствовать хоть что-то, кроме этого разрывающего душу опустошения. А потом всё оборвалось. Грохот в дверь ударил почти оглушающе. Настолько внезапно, что Иори дёрнулась всем телом, будто вынырнула из глубины на поверхность. Кто-то колотил отчаянно, с такой силой, что дерево буквально содрогалось под ударами, и по тому, как настойчиво это продолжалось, становилось ясно — стучали уже давно. Просто раньше она не слышала. Стук не прекращался ни на секунду, методичный в своей ярости, тяжёлый, такой, в котором уже не было ни вежливости, ни сомнений, только нарастающее напряжение человека за дверью, и именно эта настойчивость наконец пробилась сквозь мутную пелену её состояния. Иори застыла на месте, тяжело дыша, будто только сейчас начала понимать, где находится, а затем опустила взгляд на собственную руку, где кровь уже тонкой дорожкой стекала ниже, пачкая пальцы. Сердце рухнуло куда-то вниз. В груди вспыхнула паника. Она судорожно бросила лезвие обратно в ящик, почти захлопнув его дрожащей рукой, и, схватив первое, что попалось под руку, неловко прижала к порезу, морщась больше от внутреннего ужаса, чем от физической боли. Стук повторился — ещё сильнее.