2

      Жара в Дерри висела невыносимая, даже в штабе Клуба Неудачников было душно. Компания развалилась по старым диванам, потягивая лимонад. Беверли что-то чертила в блокноте, Бен тихо пояснял ей какие-то детали, а Эдди заботливо проверял срок годности бутылки с газировкой.       — Значит, Билли и Стэнли завтра не могут, — вздохнул Майк, перечитывая записку. — У Билла дела на ферме, а Стэн с отцом едет в Огасту.       — Отстой, — фыркнул Ричи, балансируя на задних ножках стула. Он только что отыграл десятиминутный монолог от лица «Сексуально озабоченной горгульи с соборной крыши», но аудитория, похоже, была не в настроении. — Значит, план на завтра — полный ноль? Снова сидеть тут и нюхать эддиковы антисептики?       — У тебя есть идеи получше, клоун? — спросил Эдди, не отрываясь от своей бутылки.       — Всегда есть! — Ричи вскочил, размахивая руками. — Например, мы могли бы устроить рейд на свалку, найти там старый телек и устроить марафон «Звездных войн»! Или… Или пойти в кинотеатр и тайком пронести туда… что-нибудь…       — Твои идеи либо криминальны, либо идиотски, Тозиер, — с лёгкой улыбкой заметил Бен.       — Это две стороны одной медали, Хэнском! — парировал Ричи, но энтузиазм уже сдувался. В тишине подвала его шутки казались плоскими. «Чёрт, они правы. Все мои идеи — дерьмо», — пронеслось у него в голове.       Беверли подняла на него взгляд, и в её глазах мелькнуло понимание.       — А почему бы нам не сделать что-то поодиночке? — мягко предложила она. — Мы же не разбегаемся… Просто у каждого из нас должна быть личная жизнь. Например, Ричи, ты же хотел съездить с Иззи на карьер?       Ричи почувствовал, как уши налились жаром. «О, нет, Марш. Острая на язык Беверли Марш, прошу тебя, помолчи. Не надо меня с ней сводить. Не сейчас. Не когда я каждую ночь вижу её во снах, от которых просыпаюсь в липком поту и с чувством стыда размером с этот чёртов город».       — С чего ты взяла? — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал как обычно — нагло и беззаботно.       — Я, вообще-то, собирался взять с собой Эдди. Потренировать его плавание. Малышу нужна мужская компания, а то он всё с мамочкой да с ингалятором!       — Заткнись, Балабол! — взвизгнул Эдди, но Беверли лишь улыбнулась загадочно.       — Просто подумай об этом, — сказала она, возвращаясь к чертежу. — Может, тебе и правда стоит предложить ей.

***

      — А почему нет? — Иззи вдруг поднялась с кровати, забирая с собой очки Ричи. — Сейчас я только соберусь, подожди, ладно?       Она подошла к столу и положила на него очки парня, после чего быстро направилась к шкафу и открыла его, начиная рыться на полках. Ричи, слыша шелест одежды и лязг вешалок, неохотно поднялся и попытался нащупать дорогу к двери, но девушка, будто угадав его намерение, обернулась. Она мягко надавила на его плечи, усаживая обратно.       — Ты куда? Поможешь мне купальник завязать, — сказала она тоном, не терпящим возражений, и снова углубилась в поиски. Ричи почувствовал, как по его щекам снова разливается жар.       «Помочь завязать купальник. Помочь. Завязать. КУПАЛЬНИК. Это либо самый лучший день в моей жизни, либо ловко расставленная ловушка, после которой она закричит «Извращенец!» и вышвырнет меня в окно. Скорее второе».       — Я… я же… Ты же… — он запнулся, слова путались, превращаясь в невнятное мычание. Парень глубоко вздохнул, пытаясь собраться. — Т-ты же переодеваться будешь…       — Ну, да, а что? — она наконец извлекла из недр шкафа новенький ярко-розовый купальник — плавки и лиф с рисунком крупных белых цветов. — Ты же всё равно ничего не видишь.       «К сожалению… Зато мое воображение сейчас на полную мощь работает», — пронеслось в голове Ричи, пока он кусал губу. Он шумно сглотнул и, нащупав за спиной какую-то мягкую игрушку (кажется, зайца), схватил её, прикрывая пах. Что-то явно переменилось в Иззи, и Тозиер уже даже не знал, радоваться ему или плакать. Она ещё даже не начала раздеваться, просто рылась в шкафу, но он уже чувствовал, как натянулась ткань его шорт от невольно вставшего, немного подергивающегося члена.       «Успокойся, солдат. Не время поднимать белый флаг. Это Иззи. Та самая, которая в пятом классе разбила тебе нос мячом во время вышибал. Она просто… издевается. Или нет? Чёрт, почему девушки такие сложные? Почему они не говорят прямым текстом, как в порнофильмах? «О, Ричи, я хочу тебя!» — и всё. А нет, вместо этого — «помоги завязать купальник». Я сойду с ума».       — Как думаешь, может мне новое платье надеть? — спросила Миллер, снимая с вешалки светло-голубое короткое платье на бретелях. Тонкая ткань шелестела в её руках.       — А…? — потерянно спросил парень, поднимая взгляд на расплывчатый силуэт девушки. — Д-да… Думаю, да…       «Да? Нет! То есть да, платье, конечно, но… Боже, она сейчас начнет раздеваться. Прямо здесь. В трёх метрах от меня. А я слеп как крот. Это самая изощрённая пытка за всю историю человечества. Инквизиторы отдыхают».       Иззи улыбнулась, глядя на смущенное лицо Тозиера. Он выглядел так… беспомощно и трогательно. Его щёки и уши пылали, в глазах, которые он щурил, пытаясь что-то разглядеть, был лихорадочный блеск, он непрерывно кусал нижнюю губу, дрожащими пальцами теребя уши её плюшевого зайчика. Девушка бросила платье на кровать, но промахнулась, и оно мягко опустилось на колени Ричи.       — Ой… — тихо прыснула она, снимая белые носки. — Прости.       Тозиер не стал ничего отвечать, чувствуя горячими ладонями прохладный шёлк шифона. Он неотрывно смотрел на расплывшееся пятно перед собой. Он слышал, как цокает заколка, брошенная на стол, и как шелестят ткани. Вот она, кажется, расстегивает пуговицы на блузке… Вот снимает её, и на миг становится тише. А теперь… Тихий звук молнии, и шелест падающей на пол юбки. Ричи рвано выдохнул, борясь с отчаянным желанием взять очки и перевести смутные тени в четкую картину.       «Пуговицы. Молния. О, Господи. Значит сейчас… бюстгальтер. Она ведь в лифчике стоит. Или уже нет? Я слышал щелчок? Я ничего не слышал! Я ничего не вижу! Я умру здесь, на этом розовом покрывале, от внутреннего кровоизлияния, и они найдут меня с идиотской улыбкой на лице и зайцем в руках».       — Ричи, всё хорошо? — тихо спросила Иззи, сознательно растягивая его имя по слогам.       Он слышал, как щелкнули крючки бюстгальтера. Тозиер сжал бедного зайца в руках, задерживая дыхание. Член болезненно пульсировал в такт ускоренному сердцебиению, пока он наблюдал, как расплывчатый силуэт перед ним меняет очертания. Иззи будто специально медлила, пока надевала купальник. Каждое движение было намеком, каждый звук — пыткой.       — Ричи, п-почему ты так смотришь на меня? — голос Миллер дрогнул, выдавая её собственное волнение. Ситуация смущала и её, но она не могла не признать, что ей это нравилось. Власть, которую она сейчас имела была опьяняющей.       Её голос дал парню понять, что она сама, как минимум, смущена. Так почему же она велела ему сидеть тут? Только потому что он ничего не видел? Его воображение, и без того разыгравшееся, готово было свести его с ума. «Потому что ты похожа на привидение из моих самых грязных фантазий, Из. И потому что от одного звука твоего голоса у меня трясутся руки. Потому что я влюблён в тебя с тех пор, как ты назвала Генри Бауэрса «жирным мусорным ведром», и я даже не понял, что это значило, но это звучало так чертовски круто». Девушка приложила лиф от купальника к груди и подошла к Ричи, вставая к нему спиной.       — Завяжешь? — спросила она тихо, и сердце парня упало в пятки, а потом выпрыгнуло в горло. Он издал шумный, сдавленный вздох и потянулся дрожащими руками к ярким шнуркам купальника.       Завязать красивые бантики удалось лишь с третьего раза. Он постоянно касался своими горячими пальцами её гладкой кожи, прохладной кожи, отчего руки его дрожали только сильнее, а по её спине пробегали мурашки. «Её кожа. О боже. Она как шёлк. И эти шнурки… Кто вообще придумал эту адскую конструкцию? Это хуже, чем бомба с часовым механизмом. Если я сейчас кончу от одного прикосновения к её спине, я выйду в окно». Иззи взяла платье и отошла к зеркалу, оценивая своё отражение. Купальник сидел идеально, подчеркивая каждый изгиб тела.       — Ричи, почему ты игнорируешь меня? — с лёгкой обидой спросила она, поворачиваясь к парню, который, кажется смирился и теперь лишь из последних сил сдерживал рвущегося наружу зверя.       — Я не смогу поддерживать разговор, пока ты не наденешь это блядское платье, — его голос прозвучал неожиданно низко и хрипло, словно его драло натрое. Это удивило его самого и заставило сердце Иззи сделать сальто. Внизу живота что-то приятно и тревожно ёкнуло.       «Вау. Это прозвучало… почти круто. Не как обычно. Может, она наконец-то увидит во мне не клоуна, а… А кого? Ричи Тозиера. Того самого, который до сих пор иногда мочится в кровать от страха, что из темноты вылезет Пеннивайз».       — П-прости… — почти прошептала она, поспешно натягивая платье на влажную от волнения кожу.       Дорога на велосипедах прошла в гулкой, напряжённой тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад и скрипом цепей. Ричи чувствовал, как напряжение от пережитого в комнате превратилось в странное, пульсирующее и невидимое облако между ними. Он украдкой поглядывал на очертания её спины впереди, на то, как ветер треплет подол её платья. «Она теперь моя? Или всё ещё нет? Это был просто эксперимент? Чёрт, я ничего не понимаю. Мой мозг всё ещё там, в её комнате, с её голой спиной под моими пальцами. А теперь мы просто едем, как будто ничего не произошло. Это сюрреализм какой-то».       Однако, предвкушение о весёлом времяпровождения у воды постепенно разрядило обстановку. Солнце жгло немилосердно, и сама мысль о прохладной воде становилась всё притягательнее. Когда карьер показался впереди, Ричи уже почти вернул себе подобие самообладания. Почти.       Бросив велосипеды на траву, пара подошла к краю обрыва, глядя вниз. Вода внизу была тёмно-бирюзовой, спокойной и манившей прохладой. Иззи с улыбкой посмотрела на Ричи и, сделав театральную паузу, сняла платье, вешая его на ветку ближайшего к ним дерева. Парень смотрел на неё, впитывая каждую деталь: как розовая ткань купальника контрастирует с её светлой кожей, как бретельки оставляют едва заметные полоски на её плечах. Он видел это раньше, сто раз, но сегодня всё было иным. Сегодня это было разрешение, данное ему, — смотреть.       — Классный купальник, — сказал он, улыбаясь и так же начал раздеваться. Он старался делать это небрежно, но дрожь в пальцах выдавала его. «Не смотри на неё слишком пристально. Будь крут. Будь как обычно. О, чёрт, а если у меня снова встанет? В этих тонких трусах всё будет видно, как на ладони. Думай о чём-то отвратительном. О Генри Бауэрсе. О его мерзкой, прыщавой роже… Нет, не помогает. Она просто стоит и смотрит».              В отличие от Иззи, на нём были только трусы, но они и так тысячу раз видели друг друга в таком виде, поэтому он старался не париться. Хотя сейчас это было сложнее, чем когда-либо. Девушка подошла к нему и вдруг взяла его за руку. Её ладонь была сухой и тёплой.       — Прыгаем? — спросила она, глядя в его снова растерянные глаза. В её взгляде была дерзкая искра, та самая, что он так любил и так боялся одновременно.       — Что? Нет-нет-нет, подожди! — парень отрицательно замотал головой, отступая назад, но Иззи не стала слушать и побежала вперед, утягивая его за собой в пропасть над водой. «Она сошла с ума! Мы же разобьёмся! Нет, не разобьёмся, мы же прыгали сто раз… Но не вместе! О, БОЖЕ!»       Два слившихся в один крика прозвучали в воздухе. Один — радостный, а другой — полный искреннего ужаса. Ричи успел подумать, что это, наверное, метафора из отношений, прежде чем холодная вода сомкнулась над его головой. Всплеск, и их руки расцепились, обволакивая обоих прохладной гладью. Первый вынырнул Ричи, отфыркиваясь, и сразу за ним — Иззи. Она встряхнула головой, и капли сверкнули на её светлых волосах в солнечных лучах. Она встала так близко к нему, что их тела соприкасались скользкой кожей. Тозиер снова почувствовал, как дыхание сбивается, а сердце колотится где-то в животе. «Вода холодная, а я горю. Это противоречит всем законам физики. Спасибо, капитан Очевидность».       — Э-эй, ты чего? — спросил он, делая шаг назад, но девушка тут же сократила расстояние, её ноги под водой задели его. Ричи решил перевести всё в шутку, хоть голос и подвёл его:       — С-слушай, мы же не собираемся поцеловаться прямо сейчас?       «Идиот. Зачем ты это сказал? Теперь всё испортишь. Она отплывёт, засмеётся и назовёт придурком. Как всегда».       В ответ Миллер сняла с него очки и, не выпуская из поля зрения его распахнутые глаза, обняла парня за шею, притягивая к себе. Ладони Ричи машинально опустились на её талию, но он сразу одёрнул себя, прижав их к бокам. «Нельзя. Нельзя её трогать. Она передумает. Это ловушка». Парень нервно дышал, глядя в синие глаза напротив, боясь спугнуть миг. Его ресницы дрожали, а щеки полыхали. Девушка прикрыла глаза и потянулась к его губам, но тот вдруг мягко положил ладони на её плечи.       — Подожди, подожди, подожди, Иззи, — затараторил он, нервно посмеиваясь. — Т-ты так близко… М-мы правда собираемся поцеловаться?       «Останови меня. Пожалуйста. Просто сделай это, потому что я сам никогда не решусь».       — Боже, Ричи, заткнись уже, — вздохнула девушка, и в её глазах мелькнуло раздражение, сразу смешавшееся с нежностью. Она явно устала от его вечных сомнений и страхов.       Она надавила на его затылок и прикоснулась своими губами к его губам. Тот издал сдавленный звук — нечто среднее между вздохом и стоном. «Она целует меня. На самом деле целует. Её губы… они мягче, чем я думал. Намного мягче». Одна его ладонь наконец легла на её поясницу, а другая переместилась с плеча на шею, чувствуя бешеный пульс под кожей. Поцелуй был недолгим, но они оба ощутили, как земля ушла из-под ног. Миллер нехотя отстранилась, и из груди Ричи вырвался разочарованный вздох. Он приоткрыл глаза, тяжело дыша, в шоке глядя на Иззи.       — Вау… — прошептал он, переводя взгляд на её влажные, пухлые губы. — Это было… Я…       «Скажи что-нибудь умное. Что-нибудь романтичное. Вспомни строчку из песни… любое слово…»       — Я думаю, я ответила на твой вопрос, — смущенно улыбнулась девушка, отводя взгляд. — Не пялься на меня так, будто хочешь меня трахнуть.       — Я хочу… — тихо и совершенно искренне вырвалось у Ричи, после чего он вдруг широко раскрыл глаза, осознав сказанное. — Погоди, что?       «Ты только что сказал это ВСЛУХ. Гений. Абсолютный, безнадёжный идиот. Теперь всё кончено».       Иззи посмотрела на него и, не выдержав его растерянного вида, снова поцеловала, уже более чувственно и смело. Ричи прикрыл глаза, прижимая девушку ближе к себе. Вода издавала тихие всплески вокруг них. Она вдруг стала пальцем выводить узоры на его затылке, от чего по спине пробежала колючая дрожь, и без того возбуждённый член напрягся окончательно. Парень тихо простонал в её губы, и она почувствовала бедром это упругое давление.       — Ричи, — произнесла она, отстранившись всего на сантиметр. — Ты… весь красный.       — Ч-что? — он посмотрел на неё и вдруг резко вдохнул: ладонь девушки легла на его пах поверх тонкой мокрой ткани. — О, Боже, твою мать…       «Она трогает меня. Она. Трогает. Меня. Это не сон. Сны не бывают такими… конкретными. И не пахнут её духами и шампунем».       — Что? Что-то не так? — спросила Иззи, игриво приподняв бровь, и, не дожидаясь ответа, запустила ладонь в его трусы, обхватывая пальцами член. Из груди парня вырвался ещё один, более глухой стон, и его голова упала на её плечо, утыкаясь мокрым лбом в ключицу. «Я умру. Я правда умру. От блаженства. Или от стыда. Или от того и другого сразу. И пусть на моей могиле напишут: «Здесь лежит Ричи Тозиер. Он не выдержал счастья».       — Я… я н-не… — Ричи пытался говорить, но разум отключался, растворяясь в ощущениях от её движущейся ладони. Его мысли сосредоточились на этом влажном, тайном прикосновении под водой, на её прерывистом дыхании у его уха.       — Я же нравлюсь тебе? — спросила девушка, и в её голосе теперь явно звучала игра. Но под этой игрой он услышал ту же неуверенность, что клокотала в нём самом.       — Я не могу сосредоточиться… пока твоя рука в моих чертовых… ох, блять… — он снова сорвался на стон, потому что Иззи (чтоб её) надавила большим пальцем на головку, проводя им медленный, мокрый круг. «Она учится. Она экспериментирует. Со мной. Это самое охуенное и самое пугающее, что было в моей жизни».       — Ой, точно, прости, — она притворно-невинно улыбнулась, убирая руку и возвращая её на шею Тозиера. Но её глаза горели — она видела эффект и была довольна.       Тот посмотрел на неё затуманенным, молящим о пощаде взглядом, тяжело дыша через приоткрытые губы. Иззи убрала мокрые пряди с его лба, прикусывая собственную губу.       — Ты же не издеваешься? — наконец спросил парень тихим, надтреснутым голосом, отворачивая голову. — Просто… это как-то слишком жестоко, даже для меня…       «Скажи, что нет. Скажи, что это по-настоящему. Пожалуйста».       — Чего? Ричи, ты дебил? — Иззи вскинула брови, заставляя его встретиться с её взглядом. — Ты мне нравишься. Я в тебя влюблена. Боже, хорошо, если тебе так важно, я скажу прямо… Я хочу, чтобы мы начали встречаться.       Тозиер снова замер, в шоке глядя на девушку напротив. Он то открывал, то закрывал рот, часто моргая, будто не понимая, реально ли всё происходящее. «Она сказала это. Вслух. «Влюблена». В меня. Ричи «Балабола» Тозиера. Это… невозможно».       — Я сплю? — прошептал он, и это заставило Иззи рассмеяться. Её смех был лучшим звуком на свете — снял последние оковы сомнений. Она взяла его за руку и повела за собой к берегу.       Там, наверху, она усадила его на большой, нагретый солнцем камень, а сама встала напротив, внезапно замявшись. Ричи просто смотрел на неё, ошеломлённый и безмолвный. Миллер всё же решила, что дело нужно доводить до конца и опустилась на колени перед парнем.       — Что ты делаешь? — Тозиер в недоумении вскинул брови, упираясь ладонями в шершавую поверхность камня. «Нет. Она не будет. Это слишком. Это…»       — Собираюсь доказать тебе, что ты не спишь, — твёрдо и с лёгкой улыбкой сказала она, подползая ближе. Затем она достала его член из трусов, не сводя с него глаз, медленно, словно пробуя, провела языком по чувствительной головке, заставляя Ричи громко, сдавленно застонать, запрокинув голову назад. «Она… её губы… её язык… Боже милостивый, помилуй меня, грешного…» — последняя связная мысль пролетела и растворилась.       Этот самый стон, который вырвался из его груди, не был похож ни на что, что она слышала раньше. Это был звук, в котором смешались невыносимое напряжение последней недели и потрясение от происходящего. Ричи инстинктивно вцепился пальцами в край камня, его костяшки побелели. Мир сузился до влажного и горячего прикосновения её языка и стука собственного сердца в ушах.       — Иззи… — выдохнул он, что прозвучало почти как молитва.       Но девушка не отвечала, экспериментируя и изучая его реакцию. Её язык снова скользнул по нежной коже, ласково и неспешно, словно она пробовала леденец. Затем её губы мягко сомкнулись вокруг головки, и Ричи вздрогнул всем телом, будто через него пропустили разряд тока. Его ноги непроизвольно напряглись, пятки впились в песок.       — О, Господи… — прошептал он, смотря в небо. Облака, плывущие по нему, казались такими нереальными на фоне того, что творилось внизу.       Она действовала неуверенно, где-то даже неловко, но для Ричи это не имело ни малейшего значения. Сама суть этого момента — смелая, неловкая, невероятно интимная — прожигала его насквозь. Каждое прикосновение, каждый влажный звук, доносящийся снизу, вбивал новый гвоздь в крышку гроба его разума. Он опустил голову и посмотрел на неё, на её опущенные ресницы, на капельку воды, скатившуюся с её виска на щёку, и чувствовал, как в груди сжималось сердце. «Она делает это для меня. Это самый смелый, самый безумный и самый щедрый подарок, который кто-либо мне делал».       Её рука скользнула к основанию его члена, осторожно сжимая его в ладони, пока её губы продолжали свою нерешительную работу. Сочетание сосредоточения и пошлости на её лице откровенно сводили его с ума. Он боялся пошевелиться, боялся дышать слишком громко, чтобы не спугнуть это хрупкое и невозможное чудо.       — Я… Из, я не… — он попытался предупредить, чувствуя, как знакомое, стремительное тепло скапливается в самом низу живота, сжимая внутренности тугой пружиной. Волна накатывала слишком быстро, неудержимо.       Но она, кажется, поняла сама. По его напряжённым мышцам, по срывающемуся дыханию. И вместо того, чтобы отстраниться, она лишь чуть глубже взяла его в рот, и её пальцы сжались чуть сильнее. Этого было достаточно. Ричи крикнул. Коротко, хрипло, больше от потрясения, чем от удовольствия. Его тело выгнулось дугой, и он провалился в белую, ослепительную пустоту, где была лишь всепоглощающая волна ощущений.       Когда он вернулся к реальности, его трясло. Он сидел и видел, как Иззи, отплевываясь и смущенно вытирая губы тыльной стороной ладони, поднимает на него глаза. В её взгляде читались и гордость, и неуверенность, и вопрос. Тозиер не смог вымолвить ни слова — просто протянул к ней дрожащие руки. «Не уходи. Пожалуйста, не уходи теперь».       Она встала и шагнула в его объятия, прижимаясь к его мокрому телу своим таким же, слушая, как их сердца успокаиваются, выбивая общий ритм.       — Ну что… — наконец прошептала девушка ему в плечо. — Убедился?       Ричи выдавил из себя что-то среднее между смешком и стоном. Его пальцы вцепились во влажную кожу на её спине.       — Я… я в полном… я в абсолютном ахуе, — пробормотал он, и его голос всё ещё дрожал. — Ты… ты только что… мы только что… Это было самое охуенное, что случалось со мной за всю мою чертову жизнь.       Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Его очки были забрызганы водой, но он видел её достаточно чётко. Видел лёгкую краску на скулах, блеск в глазах, влажные, слегка распухшие губы. Его губы. Его Иззи.       — Ты серьёзно? — спросил он, и в его голосе вдруг прорвалась вся накопленная уязвимость, все старые страхи. — Насчёт… того, чтобы встречаться. Это не шутка? Беверли тебя не подговорила?       Иззи посмотрела на него с таким нежным укором, что у него снова ёкнуло сердце.       — Ричи Тозиер, — сказала она медленно, кладя ладонь ему на щёку. — Я только что отсосала тебе после двенадцати лет влюблённости. Какая нахер шутка? Какая Беверли? Это моё решение. Я устала бояться.       Он закрыл глаза, прижавшись щекой к её ладони. Её кожа пахла водой и её собственным запахом, ставшим давно чем-то родным. «Двенадцать лет. И у меня так же. Мы оба устали. И теперь… теперь всё по-другому».       — Я тоже охренительно устал, — признался он шёпотом. Они обнимались так ещё несколько минут, а потом Ричи, будто очнувшись, потянулся за своими шортами.       — Подожди, — остановила его Иззи, и в её глазах снова блеснула знакомая искорка. — Мы же только приехали.       — После такого ты хочешь просто… купаться? — недоверчиво фыркнул он.       — А что? — она невинно подняла брови, уже подбегая к краю обрыва. — Разве это не то, зачем мы сюда приехали, бойфренд?       Это слово повисло в воздухе, звучное и новое, и Ричи почувствовал, как по его лицу снова разливается, глупая, блаженная улыбка. Он вскочил и побежал за ней.       — Эй, погоди! Это моя реплика! Я должен был это сказать! — закричал он, но она уже прыгнула, а её смех раскатился эхом по карьеру.       На этот раз он прыгнул следом без тени сомнения, и их крики снова слились воедино, прежде чем вода поглотила их, смывая последние следы напряжения. Впереди их ждало целое лето вместе, а потом и целая жизнь, которая наконец-то, после долгого и мучительного ожидания, начиналась для них обоих.

***

      Пахнущий свежим попкорном и пылью подвал «Клуба неудачников» гудел от споров о новом фильме ужасов. Ричи и Иззи вошли последними, слегка запыхавшиеся. Они сели рядом на старый продавленный диван, их плечи и колени соприкасались — случайно, но без обычной для них поспешной отстранённости.       Майк, доставший новую партию сладкой газировки, первым заметил перемену. Он молча наблюдал, как Ричи, не отрываясь от спора с Эдди о достоинствах Человека-паука, машинально взял бутылку из рук Иззи, открутил крышку и передал обратно. Их пальцы встретились, и девушка коротко улыбнулась ему — не своей широкой, дружеской улыбкой, а какой-то лёгкой, предназначенной только ему.       — Погоди-ка, — медленно сказал Майк, ставя ящик на пол. Все повернулись к нему. — Что-то здесь не так.       — Что? — невинно спросил Ричи, но уголки его губ уже подрагивали от сдерживаемой улыбки.       — Ты сегодня не сказал ни одной похабщины в адрес Иззи, — заявил Эдди, подозрительно вглядываясь в них. — Ни одной. Ты даже не назвал её «Миллер-киллер» или «Иззи-пиззи».       — И вы приехали вместе, — добавил Бен, его взгляд перескакивал с Ричи на Иззи и обратно. — На одном велосипеде.       — Мы просто встретились по дороге! — попыталась солгать Иззи, но её щёки залились ярким румянцем.       — А у меня спущено колесо было, — буркнул Ричи, глядя в пол.       — Пиздишь, как дышишь, Тозиер, — спокойно констатировала Беверли. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на них с теплотой и пониманием. — У тебя всегда такое лицо, когда ты врешь. Как у пойманного котёнка, который нагадил в тапок.       — Да ладно вам, ребята, — Ричи вскинул руки в мнимом отчаянии, но уже не мог скрыть сияющих глаз. «Они узнают. Они всё узнают. И это… совсем не страшно». — Мы просто… э-э-э…       — Мы встречаемся, — вдруг чётко и громко сказала Иззи. Она взяла Ричи за руку и сжала её. Её ладонь была тёплой и немного влажной, но твёрдой. — Вот уже неделю.       В подвале воцарилась тишина. Эдди замер с ингалятором на полпути ко рту. Бен медленно улыбнулся. Майк кивнул, будто получил подтверждение давней догадке. Беверли первой рассмеялась — звонко и радостно.       — Наконец-то! — воскликнула она. — Я уже думала, мне придётся вас запереть в чулане вместе!       — Подожди, что? — Ричи уставился на неё. «Так она и вправду подговаривала? Нет… Это же Беверли. Она могла просто видеть то, что было между нами, задолго до нас самих».       — Ты хотел сказать — «поздравьте нас, друзья мои ненаглядные, наше счастье безмерно!»? — передразнил его Эдди, но в его ворчливом тоне не было злобы, лишь облегчение.       — Это же здорово, — просто сказал Бен, и его искренность разрядила последние остатки напряжения.       — В общем-то, да, — Майк протянул им вторую бутылку колы. — За вас.       Ричи посмотрел вокруг на лица своих друзей — своих самых настоящих, самых преданных друзей, прошедших сквозь ад и обратно. Он увидел не шок, не насмешку, а поддержку. И тогда его обычная, немного дурацкая улыбка озарила всё его лицо.       — Да, чёрт возьми, здорово! — крикнул он, обнимая Иззи за плечи. — А теперь кто-нибудь задайте мне дурацкий вопрос, а то мне кажется, я сейчас лопну от чувств, и это будет очень сентиментальная смерть!       Все засмеялись. Разговор снова закрутился, перескакивая на другие темы, но в воздухе теперь витало что-то новое — тёплое и крепко. Ричи откинулся на спинку дивана, чувствуя, как плечо Иззи надёжно упирается в его бок. Он поймал взгляд Беверли, и она едва заметно подмигнула ему.       «Мы вместе. Неудачники. Все. И она со мной. И это… надеюсь, это навсегда», — подумал он, и в этот момент впервые за долгое время ему не захотелось ни о чем шутить или прятаться. Было просто хорошо.