Винты

Каюта, предоставленная мне, была одноместной, что несказанно меня обрадовало. Я знала, что такие каюты обходятся дороже двухместных или четырехместных. Мысленно поблагодарив мистера Закклая за особую щедрость, я опустила чемоданчик рядом с диваном, находящийся у правой стены, на остальные четыре своих чемодана. Хитч, помогавшая мне собирать эти чемоданы, сетовала на то, что я беру с собой слишком много вещей. Но, в конце концов, я уезжала не на неделю. И мне не хотелось слишком тратиться на одежду в Америке. Я планировала как можно больше денег с командировочного жалованья потратить на то, чтобы объездить все впечатляющие места, до которых только смогу дотянуться. Так что пять чемоданов и две дамские сумочки нисколько меня не обременяли. Окна в моей каюте не было, дневной свет сюда не проникал, потому поначалу было непривычно: словно из дня я неожиданно перебралась в вечер. Однако здесь было уютно, это место сразу располагало к себе. У левой стены был небольшой шкафчик для одежды, сразу за ним находилась кровать, под которой пристроились несколько ящиков. Пожалуй, туда удобно будет класть ночную сорочку или белье. У центральной стены, напротив двери, расположилось трюмо и письменный стол. Они столь замечательно подходили друг другу по стилю, что сперва мне показалось, что это один большой, причудливый предмет мебели. Мне стало интересно: мистер Закклай специально справлялся о наличии письменного стола в каюте? Впрочем, долго я об этом не думала. Еще раз обведя взглядом каюту, я удовлетворенно улыбнулась. Мне нравилось это место. Оно было выполнено в спокойных тонах, на постели красовалось покрывало в темно-зеленых, коричневых и фиолетовых узорах, и здесь царил если не домашний уют, то уют хорошей гостиницы с заботливыми управляющими. Здесь будет приятно проводить время вечером перед сном - делать заметки, к примеру. Я твердо решила, что сделаю серию заметок о своем путешествии. Но сидеть в каюте большую часть времени, совершая путешествие через океан, - пожалуй, просто преступление! Гораздо больше времени я хотела бы проводить на палубе. Пусть там и будет людно, но так я смогу насладиться безбрежной красотой океана, настоящей атмосферой морского путешествия. Я очень надеялась, что для этого я смогу найти удобный уголок. Как я и ожидала, на палубе уже было множество людей. Дело было в том, что корабль еще не отплыл, и потому большинство пассажиров выстроились рядом с леерами на прогулочной палубе, чтобы помахать своим родным и знакомым, провожавшим их и стоявшим перед лайнером на пристани. Заканчивалась посадка в третий класс. Мимо меня наперегонки пробежали дети, стремясь занять место у перил и посмотреть на пристань с высоты палубы. На верхней палубе, около мостика столпилось несколько офицеров. Капитан тоже был там - видимо, раздавал указания перед отплытием. Высокий светловолосый мужчина, по моему мнению, слишком молодой, чтобы быть капитаном такого судна. Мне махать с палубы было некому. Хитч с Марлоу проводили меня спешно: помогли донести багаж до места погрузки, затем поболтали со мной пять минут и унеслись на железнодорожный вокзал - они собирались вернуться в Лондон сегодня же. Мать поначалу настаивала, что поедет в Саутгемптон со мной, но я ее от этого отговорила. Внизу, рядом с возвышающимися бортами лайнера, у меня не было провожатых, потому я могла опустить традицию со взмахами с палубы и отправиться прогуляться от носа до кормы. Совсем скоро предполагалось отплытие. Предупредительный гудок раздался тогда, когда я была на полпути к корме. Восторженные возгласы на палубе резко поутихли - кажется, такой громкий звук для многих оказался явной неожиданностью. Я знала, что за ним должно последовать еще два. Сейчас, должно быть, отсоединяют трапы. Затем должны отдать швартовы. Я не стала спешить к корме. В порту вода обычно довольно мутная, и вряд ли я разгляжу в ней то, что находится в самом низу корабля. Мне хотелось посмотреть на винты - у океанских лайнеров они должны быть в самом деле огромными по сравнению с теми, что у речных пароходиков на Темзе. Вряд ли я их увижу до того момента, как мы выйдем в Ла-Манш. Я продолжила прогуливаться по палубе неспешно, разглядывая доступные взору конструкции корабля. Три огромные трубы, крепления для спасательных шлюпок… Когда раздались следующие два гудка, корабль совсем слегка качнуло, почти неощутимо. Движение началось, и это заметила, конечно же, не только я. Некоторые люди у лееров стали махать активнее, кричать громче. Со стороны пристани тоже раздавался нарастающий гул. Теперь я решила направиться на кормовую часть палубы побыстрее. Возможно там будет просторнее, чем на носу и по бокам. Обычно корма не пользуется популярностью, когда корабль только отплывает. Мне же казалось, что вид оттуда тоже весьма интересен. Можно обычно рассмотреть отдаляющийся берег с городами и селами, построенными на нем. Мы выходили в Ла-Манш медленно, я бы сказала, осторожно. По пути к острову Уайт, я слышала, встречались отмели, однако это был уже давно известный маршрут, которым пользовались все суда дальнего следования, выходящие из Саутгемптона. Осадка “Первопроходца” точно должна позволять здесь пройти. Однако такое неспешное начало путешествия мне даже нравилось. Скорее всего, судно наберет скорость уже в Ла-Манше, по пути следования до Шербура. Пока же я смогла найти уютный уголок на кормовой палубе, усесться там с альбомом, который я захватила с собой, и сделать несколько набросков. Пролив, разделяющий континент с островами Великобритании, встретил меня синью, которая с первого же взгляда начала казаться безграничной. Я уже пересекала Ла-Манш ранее, но тогда была пасмурная погода, потому воды выглядели неприветливо-темными. Сейчас же блики резвились на поверхности ставших более высокими волн, солнце пригревало, а ветер норовил подхватить мою шляпку, которую я определенно зря решила не оставлять в каюте. В конце концов, мне надоело пытаться ее придерживать на голове, потому я сняла ее и сжала край полей в одной руке. Оставить на лавочке мне казалось небезопасным: случайный порыв ветра вполне мог опрокинуть ее на палубу, а то и унести за борт. На лавочке я оставила папку с альбомом: даже если она улетит, у меня в каюте все еще оставалось два альбома - в одном из чемоданов. Теперь, пожалуй, было самое время отправиться к самой крайней части кормы. У лееров почти не было людей: большинство пассажиров уже разошлось кто куда, из команды на палубе находилось всего пара матросов. Я подошла к самым перилам, но не по центру, а ближе к правому борту. Возможно, отсюда можно будет заметить винты. Если честно, больших надежд я на это не питала: на чертежах кораблей, которые мне довелось изучить, часто винты располагались достаточно глубоко под корпусом, и потому выступающая корма должна закрывать весь обзор. Но попытать счастья хотелось. Конструкции “Первопроходца” я не знала - быть может, это и подстегивало мое любопытство. Я осторожно склонилась, вглядываясь в бьющуюся о корпус корабля воду. Ничего, похожего на гигантские лопасти, видно не было. Кажется, придется склониться ниже… Я уже привстала на цыпочки, крепко обхватив рукой верхнюю рейку поручня, нагнулась еще сильнее, когда передо мной в предостерегающем жесте возникла рука. На рукаве я узнала полоски, характерные для формы корабельных офицеров. Я поспешила выпрямиться и взглянула в сторону. По правую руку от меня стоял высокий, крепкий мужчина в офицерской униформе. Светло-русые волосы выбивались из-под фуражки и ложились по обе стороны лица. Серо-зеленые глаза показались мне суровыми и добрыми одновременно, я с легкой извиняющейся улыбкой сделала шаг назад. Глядя на мою реакцию, офицер усмехнулся. - Стоять возле перил не запрещается, мисс. Однако не стоит так сильно перегибаться через них, - произнес он, окидывая меня взглядом с ног до головы. - Так и за борт свалиться недолго. - Прошу прощения, - ответила я и даже слегка склонила голову в жесте извинений. - Я надеялась разглядеть отсюда винты. Усмешка на губах мужчины стала шире, он даже тихо рассмеялся и пояснил: - Отсюда Вы их не увидите. Винты находятся далеко под корпусом, к тому же, из-за бурлящих потоков, выходящих из-под них, даже если бы они были ближе к корме, их вряд ли получилось бы рассмотреть, - он несколько секунд посмотрел на меня, под его короткими усами снова возникла добродушная усмешка, и он, чуть сильнее развернувшись ко мне, сделал легкий поклон и представился: - Майк Захарис, второй помощник капитана.