Укромные уголки

Идея пройтись по затаенным уголкам корабля прямо сейчас пришла мне очень быстро, и я не обдумывала ее как следует. У меня такое часто бывает - какая-то мысль прямо-таки срывается с губ, я озвучиваю ее сразу же, не думая. К сожалению, не все из таких мыслей являются удачными или мудрыми. Эту мысль я тоже посчитала не самой удачной и не самой разумной, как только ее высказала. Возможно, на этом корабле такое не практикуется даже в исключительных случаях. Возможно, у капитана сегодня множество дел. Возможно, показать мне интересные места на лайнере будет попросту некому из-за того, что команда занята. Оказалось, в этом вопросе существует множество всяких “возможно”, из-за которых выполнение моей просьбы прямо сейчас окажется невозможным. Однако слова уже были сказаны, и прикусывать язык после них было бессмысленно. Можно было, конечно, дать задний ход… Но, работая журналисткой, я приобрела привычку не отступать, пока не услышу четкого твердого отказа. Наверное, такая привычка была не самым лучшим моим качеством. Однако я, по крайней мере, старалась в своей настойчивости не быть навязчивой. Сейчас я просто ждала ответа. В уме прокручивались мысли о возможных препятствиях, которые я пыталась отбросить. Вряд ли мое замешательство было заметно. Скорее всего, у меня просто был внимательный, слегка задумчивый взгляд. Капитан Смит хмыкнул, по его лицу скользнула тень удивления, которую, впрочем, он быстро скрыл за сдержанной безмятежностью. - Это можно устроить, - ответил он после совсем недолгих раздумий. “Вот и отлично”, - подумалось мне, и я улыбнулась улыбкой скорее благодарной, чем довольной. Довольство сложившимся положением дел я оставила себе. Хоть выразить его сейчас тоже было бы уместно, я решила все же ограничиться более подходящей в данном случае вежливостью и благодарностью. Ведь… это, как я предположила, была услуга, которую оказывают не каждому пассажиру и обычно не по первому же запросу. Мне в самом деле сказочно повезло. Капитан подозвал проходящих по палубе матросов и, узнав о том, что за работу они сейчас выполняют, вкратце сообщил им, что с этого момента они будут какое-то время заняты в сопровождении “особы, пожелавшей осмотреть корабль”. Матросы вопросов не задавали. По крайней мере, пока я не предстала перед ними, когда капитан жестом подозвал меня к себе. Тогда они с явным недоумением переглянулись, и один из них осторожно поинтересовался: - Значит… это и есть та особа, которой интересно осмотреть корабль? Я с доброжелательной улыбкой протянула руку обоим морякам по очереди, представившись. На упоминании о том, что я журналистка, они все еще окидывали меня растерянными взглядами, однако были приветливы и вежливы. Я не была уверена, что им действительно хоть что-то пояснило то, что я журналистка, к тому же, я ведь интересовалась судном не по работе. Впрочем, это не имело большого значения. Я сомневалась, что они будут задавать мне какие-то вопросы касательно моего любопытства. Они были здесь и шли с нами только по приказу капитана. По палубе мы решили не прогуливаться. Я успела осмотреть ее как следует во время своих прогулок, потому попросила капитана начать экскурсию с внутренних помещений корабля. Мы свернули в дверь, ведущую внутрь, прошли по коридору, поднялись по лестнице и оказались рядом с кают-компанией для офицеров. Мне позволили заглянуть туда. В довольно просторном помещении, оформленном в приглушенно-коричневых тонах, никого не было, и я была рада тому, что никого не озадачу своим визитом. - С утра офицеры обычно совершают плановые проверки, - пояснил капитан, приглашая следовать за ним, когда я в достаточной мере разглядела кают-компанию. - Потому здесь в такое время чаще всего никого нет. Второй помощник в данный момент должен быть на мостике, сверяться с курсом, а четвертый и пятый - в отсеке двигателей и котлов соответственно, - он улыбнулся, глядя на меня, а я отметила в уме перечисленные им детали. Кажется, мистер Смит принял роль “экскурсовода” в самой полной мере. - Далее можем отправиться в радиорубку или в инвентарную. Куда Вы предпочтете пойти, мисс Андерсон? - Лейн, - поправила я его уже машинально. Он неловко и растерянно встрепенулся, а я улыбнулась ободряюще. Я не ожидала, что он сразу же запомнит, что я просила называть себя по имени. Потому не злилась и не раздражалась. Но мне правда привычнее, когда ко мне обращаются по имени. - Точно, - кивнул капитан, мягко улыбаясь. - Лейн. Простите, - голубые глаза смотрели на меня с какой-то ребяческой виной, на которую хотелось ответить снисходительно и даже милостиво. - Я бы хотела отправиться в инвентарную, - ответила я на его вопрос. - Мистер Смит, скажите… - я хотела спросить о том, когда мы сможем спуститься в машинное отделение, ведь, признаться, именно это место на корабле мне хотелось посетить больше всего. - Эрвин, - воспользовавшись паузой в моих словах, поправил меня капитан. В той же самой манере, в которой я несколько секунд назад поправила его. Я с легким недоумением приподняла брови и посмотрела на него чуть искоса. Заметив мой взгляд, мужчина простодушно пожал плечами. - Вас же я зову по имени, - произнес он, бесхитростно улыбаясь. - Да, но… - я сделала паузу, подбирая слова. Здесь мне казалось не очень уместным сказать первое, что придет на ум. - Не будет ли это выглядеть так, словно Вы меня как-то… выделяете? Да, пожалуй, именно это я и хотела спросить. Капитан на судне был в каком-то роде публичной фигурой, и позволение звать его по имени могло считаться какой-то привилегией. В моих мыслях коротко промелькнуло воспоминание о том, что Майк Захарис обращался к нему по имени и просто как к приятелю, и мысль об этом заставила меня слегка растеряться. Может, в том, что капитана по имени буду звать и я, не будет ничего такого, что могло бы спровоцировать… повышенное внимание к моей персоне. Но прояснить момент с обращениями мне все же в какой-то мере хотелось. Капитан Смит на это ответил совсем без промедления. Так, словно либо уже задумался о таком до того, как предложить мне звать его по имени, либо не считал нужным задумываться об упомянутых мною вещах вообще. - Но Вы ведь и правда выделяетесь, - его улыбка стала шире. Разумом мне было сложно определить скользящую в этой улыбке эмоцию. А вот интуиция настаивала на том, что этот человек совершенно искренне заинтересован, а еще в том, как он это сказал, чувствовалась некая… шутливая бравада. Такое ощущение, что капитан хотел сейчас превратить разговор в обмен удачными фразами, в своеобразную игру, в которой кому-то в итоге нечего будет сказать. Мне обычно не нравились такие игры. Я не стратег, и продумывать наперед свои действия не умею. Однако журналистская деятельность все же кое-чему меня научила. И раз это происходило в шутливой, несерьезной манере, я решила, что можно принять такие правила игры. Потому я слегка картинно приподняла бровь и поинтересовалась: - Неужели на Ваших рейсах никогда не было пассажиров, желавших получить экскурсию по кораблю? - Были, - легко ответил он, взглянув в сторону, словно что-то пытался припомнить. - Не было среди них таких заинтересованных и осведомленных, - в голубых глазах сверкнул огонек одобрения и даже каких-то искреннего восхищения в мою сторону. Я на мгновение смутилась, но, я была в этом уверена, это никак не отразилось на моем лице. Я все еще не проигрывала, и, признаться, меня в какой-то мере даже захватил легкий азарт. - И что, - спросила я, продолжая пронизывать капитана внимательным взглядом с долей наигранного недоверия, - все эти люди, которые пожелали осмотреть корабль, тоже звали Вас по имени? Эрвин, хмыкнув, улыбнулся. - Да, - он кивнул и, состроив удивленное выражение лица, добавил: - И, не поверите, обычно они даже не спрашивали на это разрешения. Здесь я не смогла сдержать тихого смеха. Что ж, кажется, меня все-таки загнали в угол, но горечи поражения не было. Мужчина смотрел на меня добродушным, дружелюбным взглядом, он не гордился своей победой и не пытался выставить ее передо мной как что-то значимое. Эта игра, я догадалась, была для того, чтобы нам обоим было весело, а не чтобы кто-то из нас почувствовал себя неловко. - Что ж, ладно, - я даже приподняла руки, признавая проигрыш. - Тогда договорились. Эрвин, - я взглянула на него, каким-то уголком души ожидая его реакции на то, что я произнесла его имя. Мужчина легонько улыбнулся и кивнул - как мне показалось, удовлетворенно. После инвентарной мы направились в сторону радиорубки. Матросы отставали от меня и капитана на пару шагов и по большей части молчали. Капитан же, напротив, весьма живо и детально рассказывал мне об особенностях корабля. - У нас восемь котельных отсеков вместо четырех. Обычно отсеки с котлами расположены последовательно от кормы к носу, на “Первопроходце” же по линии киля есть продольная стенка, разделяющая котельные на отсеки левого и правого бортов, - он указал рукой вперед, так как мы как раз шли по коридору, параллельному килевой оси. - Это сделано для большей автономности отсеков. У “Вестерна” и “Нордика”, кораблей из той же линии, аналогичное строение котельных. - Значит, различных машинных отделений тоже по два? - поспешила осведомиться я. - Нет, одно машинное и одно генераторное, - ответил Эрвин. - Они расположены по всей ширине судна. Хмыкнув, я повела головой по диагонали, делая в уме пометки. Видимо, это имело смысл. Если разделить генераторное и машинное отделение, видимо, могли бы возникнуть проблемы с перенаправлением энергии… Но здесь я не бралась копать глубоко. У меня не было инженерного образования, чтобы оценить такое решение, все свои знания по инженерии я приобрела, изучая множество информации о кораблестроении. Но при этом я не смогла бы, думаю, работать на верфи. - Я сам полагаю, было бы разумно разделить и машинное отделение с генераторным, - словно угадав, о чем я размышляю, добавил капитан. - Тогда в случае катастрофы и затопления одного из отсеков другой мог бы обеспечивать движение судна. Это уменьшило бы вероятность полной остановки корабля. В его словах был смысл. Много смысла. Мне действительно стало интересно, почему котельные разделили по продольной линии, а машинное отделение решили оставить так, как это практиковалось еще пару десятков лет назад. Я уже собиралась задать этот вопрос Эрвину, подумав, что, вполне вероятно, он знает об этом больше меня. Однако не успела - его окликнул кто-то другой. - Капитан, - голос был слегка скрипучим, холодным и отстраненным. Мне показалось, что в нем сквозили нотки недовольства и некоторой озлобленности. Однако мужчина, который к нам направлялся, не выглядел недовольным или озлобленным. Холодность и отстраненность в нем были, но я расценила это скорее как крайнюю сосредоточенность на своей работе. Он был старше капитана, я бы сказала, лет на десять, если не на пятнадцать. Взгляд серо-зеленых глаз показался мне каким-то учительским, наставническим. Этот человек в офицерской форме словно был уверен, что именно он здесь главный, и соблюдать субординацию в общении с капитаном ему приходится исключительно из-за служебной иерархии. - Мистер Шадис, - поприветствовал его Эрвин, - в распределительном отсеке никаких проблем? - Никаких, - отрапортовал офицер Шадис с явной усталостью в голосе. - А вот с погодой на нашем пути могут возникнуть проблемы, - тон его, впрочем, не звучал хоть сколько-нибудь обеспокоенно. Капитан Смит, пару раз моргнув, после секундной заминки улыбнулся и ответил тоном подчеркнуто расслабленным и непринужденным: - Вот как? - затем он обернулся зачем-то ко мне и, продолжая улыбаться, произнес ободряюще: - Уверен, ничего серьезного нас по пути не ждет. Я, не совсем понимая происходящее, кивнула. Меня, на самом деле, не беспокоили погодные неприятности, которые могли в перспективе возникнуть на маршруте следования “Первопроходца”. Может, просто потому, что я не знала, как стихия может буйствовать в открытом океане. Но я в самом деле сейчас не ощущала волнения. А вот сам Эрвин, кажется, слегка забеспокоился. Не знаю, как я это уловила. Наверное, в очередной раз сработала моя интуиция. Его голос был спокойным, улыбка - безмятежной. Но что-то будто мелькнуло в его глазах, в самой глубине зрачков. Может, по этой причине, когда Эрвин предложил офицеру Шадису отойти в сторону и обсудить детали, я решила попробовать вслушаться в их разговор. Однако когда они отправились вперед по коридору и остановились на определенном расстоянии от меня, ко мне осторожно решили обратиться матросы, сопровождавшие нас с капитаном. - Мисс, нам тут интересно стало… - один из них неловко улыбнулся. - Вы, выходит, про корабли пишете? С этого вопроса у нас завязался небольшой диалог, я поведала о том, какую колонку веду в “Дейли Телеграф”, о каких кораблях мне доводилось писать, какие события разбирать и освещать. Говоря с матросами, я все же умудрялась иногда улавливать обрывки фраз из разговора капитана и офицера Шадиса. “Надвигается шторм”, “передали радиограмму”, “обойдем по дуге” - это не давало очень конкретной информации, но позволяло уловить общую суть положения дел. Меня по-прежнему надвигающийся шторм не беспокоил, да и голос Эрвина в разговоре казался спокойным. Я вернулась к разговору с матросами, радуясь, что не пропустила очередной вопрос, а то это могло бы показаться невежливым с моей стороны. И уже собралась на него отвечать, когда услышала знакомый голос с той стороны, куда ушли капитан с офицером Шадисом. - Мистер Шадис! - было слышно, как Зои Ханджи лучился позитивом и энергией. - Ханджи, - Шадис ответил в привычной, как я поняла, холодной манере. - Ханджи, ты очень вовремя, - этот голос принадлежал капитану, а вскоре все трое направились в мою сторону. В этот раз Ханджи был без фуражки, и я смогла узреть действительно собранную в хвост копну длинных каштановых волос. Очки молодого человека были у него на носу, так что он, увидев меня издалека, просиял и замахал руками. - О, Лейн! Какая встреча! Я ответила приветливым кивком и улыбкой, когда он подошел ближе. - Я тоже рада Вас видеть, офицер Ханджи. - Выходит, вы знакомы? - капитан переводил взгляд поочередно на нас обоих. - Это замечательно, - он улыбнулся, а затем вздохнул с легким ощущением печали. - Ага, - Зои почти подпрыгивал на месте, и наблюдающий это Шадис действительно начал казаться недовольным. - Эта мисс мне вчера здорово помогла! Я опять забыл свои очки на палубе, - на губах парня возникла извиняющаяся улыбка, и я, глядя на это, тоже улыбнулась. - Тебе следует быть внимательнее, - отпустил сухой комментарий офицер Шадис. - Так точно! - Ханджи выпрямился по струнке, отдав честь. Капитан, оставив этих двоих говорить между собой, обратился ко мне: - Мисс Лейн, мне невыразимо жаль, но сейчас мне нужно отлучиться по срочному делу, - он слегка поджал губы и посмотрел на меня столь искренне виноватым взглядом, что мой собственный взгляд, я это почувствовала, наполнился искренним пониманием. - Если Вы не возражаете, дальше корабль Вам будет показывать первый офицер Ханджи, - он посмотрел на подчиненного, и тот оживленно приподнял бровь. - А? Я? - Зои перевел взгляд на меня, и его улыбка растянулась широко и довольно. - Я с удовольствием! - Я буду рада компании мистера Ханджи, - заверила я капитана, улыбаясь так же солнечно, как и мой новый “экскурсовод”. Губы Эрвина тронула улыбка облегчения, и он, отдав короткие указания Ханджи, оставил нас и удалился вместе с Шадисом. Первый офицер развернулся ко мне и слегка покачнулся на носочках. - Ну что, куда пойдем? - сверкающие карие глаза сквозь стекла очков пытливо взглянули на меня. - Вы же с нами, парни? - Зои перевел взгляд на стоящих рядом со мной матросов. Хоть у меня были наручные часы, я не следила за временем. Мы с Ханджи и двумя матросами (я узнала, что их зовут Люк и Гордон) прошли несколько служебных помещений, расположенные на верхней палубе, и направились к лифту, который должен был привести нас в самые нижние помещения судна. Машинное отделение, генераторное, котельные отсеки… По пути мы успели обсудить множество вещей, как касающихся “Первопроходца”, так и совершенно к нему не относящихся, много посмеяться (я удивилась сама себе - пожалуй, впервые рядом с почти незнакомым человеком я смеялась так много) и перейти на “ты”. Моя интуиция была права. С таким человеком, как Зои Ханджи, хотелось подружиться сразу же. Пусть я редко быстро схожусь с активными и энергичными людьми, но рядом с ним мне было очень легко. Мы проговорили почти все время, и хоть в разговоре я все же больше молчала, оказалось, что говорила я тоже удивительно много для себя. Ханджи в разговоре пару раз упомянул Шадиса, и я вспомнила, сколь неприветливым и суровым был этот офицер. Почему-то интуиция подкинула мне мысль, что, может быть, у этого человека было довольно сложное прошлое, но я не стала зацикливаться на этой мысли. Спрашивать о секретах других людей не входило в мои привычки, лишь изредка, помнится, я осторожно интересовалась чем-то таким. Сейчас мне точно не приходило на ум спросить. Однако Ханджи сам начал рассказывать. - Вообще-то офицер Шадис когда-то и сам долгое время был капитаном, - усмехнулся парень, но усмешка его показалась мне слегка грустной. - Потом вроде что-то случилось… Я не в курсе подробностей, темная история. Он ушел в преподаватели. Преподавателем он был на самом деле замечательным! - взмах руками ярко отразил эмоции рассказчика. - Он и меня учил, и Эрвина, и Майка, и… многих, в общем, из команды. Потом, как я понял, с преподаванием у мистера Шадиса тоже не сложилось, - на этом моменте Ханджи по-настоящему грустно вздохнул. - Эрвин позвал его в команду два года назад. Тот согласился почти сразу же, только… что-то мне подсказывает, что ему не очень нравится быть здесь. Я понимающе кивнула, не зная, следует ли озвучивать свои мысли. Теперь мне стали понятны и сухая отстраненность офицера Шадиса, и его привычка вести себя как главный… Видимо, ему достаточно нелегко принимать то, что теперь он является подчиненным своего ученика, к тому же, теперь он на позиции то ли шестого, то ли седьмого офицера… Пожалуй, он продолжает смотреть на людей, которых знал еще курсантами, как на учеников, даже если сейчас находится у них в подчинении. И все еще не может смириться с тем, что теперь они отдают ему приказы. - Но преподавал он круто! - снова заулыбавшись, сказал Зои. - Ух, муштровал мой курс знатно! Зато каждый из нас мог рассказать наизусть словарь навигационных терминов, даже если его разбудить в два часа ночи! За такими разговорами мы добрались до машинного отделения. Поразительные конструкции, их четкие, слаженные движения произвели на меня незабываемое впечатление. В машинном отделении было очень шумно и, чтобы что-то рассказать, Ханджи приходилось почти кричать. Однако мне благодаря чуткому слуху удалось уловить все, что он говорил. Мне даже показали внутреннюю часть тех самых винтов, на которые я хотела посмотреть с кормы, когда “Первопроходец” вышел в Ла-Манш. В генераторном отделении было куда тише, а вот котельные были наполнены шипением, стуком и гулом людских голосов. Здесь было полутемно, зарево жара из котлов контрастировало с собиравшейся по большей части помещения тьмой. Черное и оранжевое. Иногда огонь в котлах принимал причудливые формы, танцевал и извивался, и от него извивались тени сплетений труб у стен, горок угля в ящиках, кочегаров, снующих по помещению и подбрасывающих уголь лопатами. Пожалуй, из технических помещений это было самым суетливым. В машинном отделении царила упорядоченная, слаженная работа механизмов. Здесь же работали люди, много людей. Их работа не была столь слаженной, как машинная, но если бы не их работа - огромные машины, дающие кораблю ход, просто бы остановились. Ханджи шел на шаг впереди меня, рассказывая о расходе угля при разных скоростях, о том, сколько котлов в каждом из отсеков, а я, слушая его рассказ, всматривалась в здешних рабочих. Они были разными, на каждом лице была тень какой-то мысли, и мне казалось, что если нарисовать каждого из них, то получится не просто альбом с портретами. Получится книга о множестве человеческих историй, сосуществующих в одном помещении. Они могли не делиться друг с другом своими историями, но они могли наблюдать тот отпечаток, что накладывали их мысли на выражения их лиц, каждый день. Мужчина, почти пожилой, казался мне определенно уставшим не столько от работы, сколько от бессилия что-то изменить в своем образе жизни. Два молодых парня, кажется, были в поисках своего места в мире, отправлялись покорять новые горизонты или копить деньги на их покорение. Одинокий хмурый юноша, кажется, пытался с чем-то справиться, что-то выдержать… Хотя… Я остановилась и всмотрелась в него, он это заметил и уставился на меня хмурым ожидающим взглядом. Я изучала его. Я еще точно не знала, почему, но интуиция заставляла задерживать взгляд, смотреть внимательно, рассматривать, вглядываться в детали. Юноша был явно крепким, но в нем не просматривалось телосложения, свойственного сильным молодым мужчинам. Слишком узкие плечи. Слишком широкие бедра. А под рубашкой, которая была мешковатой будто специально, хоть совсем слегка, проглядывался рельеф груди. Определенно не мужских мышц. Я изумленно приоткрыла рот, со стороны это, наверное, выглядело незначительным удивлением, но на самом деле я была просто поражена своим “открытием”. Человек напротив меня лениво и удрученно приподнял бровь, и слова слетели с моих губ прежде, чем я успела хоть как-то их обдумать. - Вы… женщина! - Ага, - послышался в ответ мне чуть приглушенный звенящий женский голос. - Вы тоже, - девушка, опершись на черенок лопаты, окинула меня взглядом с ног до головы. - И одеты явно неподходяще для этого места.