Глава 7. Возрождение Монгольской империи

Генри Владимирович Смит всегда был неуверенным в себе, слабым и малодушным человеком. И всякий раз, когда его избивали, обзывали, когда поджигали его дом, угрожали убить мать или предательски лепили жвачку на спину, он явно и красочно представлял себе, как карает подлых обидчиков. Но в тот момент, когда мысли уже готовились перерасти в дело, тихий голосок, известный как глубинный Генри, шептал в самом центре его трусливой душонки: — Куда ты лезешь, дурачок?! — шипело подсознание. — Забыл, что случилось, когда ты в последний раз пытался реализовать свои фантазии и полез с кулаками на того детсадовца? Сколько потом на костылях ходил? Месяц? Два? — Да, было унизительно, — с поникшей головой соглашался Генри. — Но кто мог знать, что он владеет кунг-фу? Продолжая утешать себя, Генри всё же следовал совету своего глубинного «Я» и покорно забивался в угол, позволяя обидчикам насмехаться над собой. — Главное — переждать, — подбадривал глубинный Генри. — Не дёргаться, прикинуться ветошью — и про тебя все забудут… — Главное — не обделаться, — добавлял Генри. — Ну, этот бой ты уже проиграл… Вот так и жил Генри Смит в этом мире, пока однажды к нему в кровать не легла растрепанная девушка, что-то невнятно бормочущая о величии Франсиско Франко и грядущем апокалипсисе. Смотря на её бледное лицо, погружённое в безумные размышления, Генри впервые подумал, что, возможно, не всё потеряно и на свете есть люди, такие же ничтожные, как и он сам. И если одно ничтожество — жертва, то два ничтожества — группа жертв, а три ничтожества — это всё ещё группа жертв, но в большем количестве… Но стоит только добавить к трём ничтожествам Мидзаку с автоматом, то рождается коллективная сила, с которой обязан считаться весь мир. И поэтому Генри так жалел, что Мидзака в это время была не с ними. Логика утверждала: без автомата и его владельца они — всё та же группа жалких жертв, стонущая под гнетом сильных, смелых и дерзких… — Неужели только я понимаю, что нас всех сейчас унизят? — тихо спросил Генри, но его никто не услышал.

…

Наши ноги синхронно врезались в дверь, и та с треском распахнулась, открывая нам путь к мести. — Азиаты не переносят громкого шума! — крикнул Питер, вырываясь вперёд. — Начинаем визжать во все глотки! Совет был дельным, и я уже собралась побить свой предыдущий рекорд по уровню децибел, поставленный во время дебатов о роли эскимосов в поражении Третьего рейха, как меня прервал тихий, самодовольный голосок, сразу рисующий в голове образ хитрого азиата: — Ты ошибся, беловолосый Уизли. К шуму уязвимы только японцы, а я — казах, потомок великих завоевателей прошлого, потомок самого Чингисхана, неуязвимого к крику. Думаешь, ваши вопли меня испугают? Нет, вам не ведом секрет уязвимости казахов, вам не ведомо величие моих планов. Кряхтя и пыхтя, я вылезла из-за плеча Питера и огляделась вокруг. Никакого психолога в кабинете не было. В центре просторного зала стоял, засунув одну руку в карман, невысокий парень в мантии Гриффиндора. Его длинные, тёмные, блестящие на свету волосы спускались до самых плеч, на смуглом лице сидел нос-картошка, а узкие глаза хитро щурились, источая азиатскую ауру; его толстые губы растянулись в презрительной усмешке. — А где психолог? — недоумённо спросила я, заглянув на всякий случай под стол. — Нет никакого психолога. Я вас обманул. — Но я слышала два голоса! — Просто я, потомок Чингисхана, унаследовал его дар чревовещания, — ещё сильнее растянулась его улыбка. — И теперь, когда вы попались в мою ловушку, я исполню свой план, заберу кровь невинного агнца, получу признание отца и благодарность нашего Владыки! — рассмеялся он. — Больше нет смысла ждать, пока тупой Люцифер воплотит свой тупой люциферский план в жизнь! Мы, Малфои, исключённые из клана, сделаем всё сами и, когда Тёмный лорд одарит нас своей благодарностью, мы смиренно попросим лишь об одном… — тут он сделал театральную паузу, вздохнул, раскинул руки и закричал во весь свой раскатистый голос: — О возрождении великой Монгольской империи под исключительным предводительством меня и моего отца!!!

...

Ну конечно, дорогой дневник! Как я сразу этого не поняла?! Я стукнула себя по лбу и с досадой вцепилась в волосы. Ведь все среднеазиаты, очевидно, мечтают о возрождении Монгольской империи! Империи, которая когда-то поставила своей целью уничтожение всего христианского мира! Но и это ещё не всё. Люцифер, дорогой дневник… Что-то извилистое и темное зашевелилось в моей голове, когда я услышала это имя. Да. Несколько месяцев назад, сразу после моей стычки с Уизли… Тогда я, в очередной раз, лежала в школьном госпитале с тремя огнестрельными ранениями…

…

— Бинт, скипидар, аскорбинка и моя безграничная любовь — вот всё, что я могу предложить тебе с нашим бюджетом, девочка. — вздохнула толстая медсестра, прикладывая к своим пухлым губам бутылку этилового спирта. — Не беспокойтесь, мне не впервой, — отмахнулась я и, дождавшись, когда медсестра уйдёт, удобнее развалилась на койке. А потом… Маленький, грязный домовой эльф запрыгивает на мою кровать и садится на живот. Его безумные глаза лихорадочно блестят в темноте, ручки трясутся, а из глотки вырывается тоненький голосок: — Ужасные вещи творятся в этой школе, хе-хе-хе… Ужасная опасность нависла над тобой, хе-хе-хе. Люцифер знает, знает, знает! Ведь я, Люцифер, всё это и организовываю! Организовываю медленно и верно, со знанием дела, хе-хе-хе… Намного лучше тупых самодуров Малфоев! — Отстань от меня, эльф, — вяло отмахнулась я, едва шевеля языком после конской дозы обезболивающих. — У меня сегодня праздник — застрелила какого-то врага Христа в ежемесячной перестрелке на арене… — Не «какого-то», Катя Чулкова, хе-хе-хе, — вновь захихикал эльф, отступая в темноту. — Уизли. Ты застрелила рыжего Уизли. — Рыжего? Круто… — Да, круто, хе-хе-хе. Ровно так, как я и хотел… Я уже подумала, что он, наконец, оставил меня одну, но тут уродливая башка вновь вынырнула из тьмы, оказавшись перед самым моим носом, и ткнула в лицо тремя растопыренными пальцами. — Скажу, чтобы ты была в курсе! — зашептал он, явно одержимый желанием хоть кому-нибудь похвастаться — Знай, что великий, великолепный, богоподобный Тёмный лорд даровал мне три способности, хе-хе-хе! — начал загибать он пальцы. — Возможность менять траекторию летящих пуль, возможность безошибочно отличать соль от сахара и возможность по щелчку пальцев смещать орбиту Юпитера!

...

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Сейчас неважно, что там задумал мелкий эльф, не важен какой-то там Тёмный лорд, не важны все эти заговоры и интриги. Ведь всё это меркнет на фоне угрозы возвращения Монгольской империи! Именно так, дорогой дневник. Похоже, мы стоим на пороге конца истории. Ведь если эта драка будет проиграна, то… Да, я представила огромные азиатские орды, табуны скакунов, миллионы жёлтых лиц, затапливающих благословенную Богом Европу! В тот же момент открывается второй фронт, — никем не сдерживаемый Израиль выходит из своих границ, атакуя беззащитные тылы. Мерзкие, горбоносые жиды захватывают один город за другим, поедая наших детей, отравляя наши колодцы, заставляя немногочисленных выживших присягать Антихристу путём поглощения мацы! О, дорогой дневник, это будет ужаснейший из возможных концов! Понимая это, я утёрла пот трясущимися руками и подтолкнула застывшего Генри вперёд, прошептав: — Судный час, Генри! Ты или начнёшь священную войну супротив азиатчины, или станешь сучкой Джеффри Эпштейна! Генри кивнул и неуверенно вышел вперёд, ткнув в Малфоя указательным пальцем. — Ты избил меня, Драко! — заикаясь, пропищал он. — И я пришёл мстить! — Да кому ты нужен, Генри Смит, — только шире улыбнулся азиат. — Ничего личного, я избил тебя, чтобы привлечь внимание ВСЕЙ вашей группы и, конечно, немного самоутвердиться… — Не важно! Ты избил меня, и сейчас я, то есть мы, призовём тебя к ответу! Сразимся же как настоящие волшебники, — никакой магии и прочей ерунды, только кулаки и сила наших мускулов! Я почувствовала, как воздух сгущается, тьма собирается в комнате, закрывая солнечный свет, где-то вдали играет органная музыка. Второе пришествие начнётся здесь, прямо в этом кабинете. И Господь и дьявол выжидательно взирают на нас… — Как волшебники? — прошептал Малфой. — Ну ладно. Он широко расставил ноги, поднял свободную руку и медленно, демонстрируя нам игру мышц на бицепсе, сжал её в кулак. — Но предупреждаю, бледнокожие, с самого детства я изучал каратэ! — Sancta Maria, Святой Адольф, Deus omnipotens, protege me! — взмолилась я, отгоняя страх. Теперь, забаффанная верой, я стояла во главе отряда и грозно смотрела на врага. Подобно генералу, ведущему в последний бой своих солдат. Подобно Святому Леониду, готовящемуся встретиться лицом к лицу с персидским Антихристом. — Не думай, о коварный азиат, что Монгольская империя восстанет сегодня! Не сбыться твоим мечтам, ибо отправишься в ад в сей же день! И, пав на колени, передашь своему рогатому хозяину, что не стоит ему рассчитывать на лёгкую победу, ибо в Судный день ангельское воинство не будет сражаться со злом в одиночку! Верные легионы СС встанут плечом к плечу с небожителями и погонят прочь всю мерзость и всё зло с нашей славной земли! Словно в ответ на мои слова, услышала я далёкий глас ангельских труб, грохот гусениц «Тигров» и «Пантер», рёв моторов «Мессершмиттов». И поняла, что силы добра уже близко, осталось продержаться совсем чуть-чуть, не больше пары тысячелетий. Продержаться ради всего мира. Ради того, чтобы маленькие детки никогда больше не плакали, слушая истории о Монгольской империи и еврейском государстве… — В атаку! - закричала я, толкая Генри на Малфоя И хлынула волна на волну, и столкнулись титаны, и сошлись в бою силы света и тьмы. Толкаясь, пинаясь, обмениваясь тычками и щипками, вели мы свой великий бой. Кто-то больно дёрнул меня за волосы, я укусила Малфоя за руку, Генри получил ботинком по заднице, Питер размахивал палочкой, пытаясь попасть противнику в глаз. Мы сходились и расходились, обливались потом, просили перерыва, чтобы затем вновь броситься в драку. Так продолжалось около часа. В какой-то момент я оттащила от Малфоя Питера, которого азиат щипал за нос, и прошептала, смотря, как Генри из последних сил пытается пнуть Драко по голени: — Бой идёт тяжело. Нужна новая тактика. Питер закивал, растирая красный нос, и собрался что-то сказать, но тут Генри промахнулся с очередным пинком, потерял равновесие и, получив толчок в спину, врезался в меня всем своим весом. — Глупые… — пропыхтел Малфой, утирая пот — ему тоже было тяжко, — Кровь невинного агнца вернёт Тёмного Лорда и Монгольская империя восстанет сегодня! — Может, попробуем атаковать одновременно, а не поочерёдно? — предложил Питер, поднимая Генри на ноги. — Звучит как хороший план, — согласилась я. — А ну-ка, в атаку! — Не так быстро! — прервал нас Малфой, до этого отдыхавший у стены. — У меня в запасе тоже есть пара приёмов! Полностью приковав к себе наше внимание, он медленно, наслаждаясь произведённым шоком, вытащил из кармана вторую руку, вновь растянув толстые губы в кривой усмешке. — Теперь я буду сражаться двумя руками! — О нет! — схватился за голову Питер. — Я совсем забыл, что, получив достаточно урона, азиаты начинают сражаться двумя руками! Сколько, говоришь, нам нужно продержаться? Я прислушалась к далёкому рёву моторов и с сожалением констатировала, что ровный, чистый, внушающий страх и гордость рокот сменился фырканьем, лязгом железа и тихими матюгами на немецком. — «Тигры» заглохли, — прошептала я, осеняя себя крестным знамением. — Так что три-четыре тысячелетия… Грозный, поднявший обе руки, Малфой двинулся на нас, тихо хихикая. В тот момент, дорогой дневник, инстинкты приказывали мне обратиться в бегство, но, по воле Господа, я нашла в себе храбрость для дальнейшей борьбы во имя мира, добра и истребления неправильных народов. Едва передвигая ноги, чуть не падая от усталости, мы набросились на Драко все вместе, и началась вторая фаза боя. Я почти не различала происходящего в этой кровавой мясорубке. Питер отчаянно размахивал кулаками, Генри стащил мантию и пытался накинуть её на голову азиата, я же плевалась и кусалась, надеясь, что сия великая баталия когда-нибудь будет описана в Сверхновом завете. — Он… Слишком силён… — прохрипел Питер спустя ещё час боя, когда Драко изловчился и сильно дёрнул его за уши. — Нужно отступить и перегруппироваться… — Но тогда всему христианскому миру придёт конец… — столь же устало прошептала я. — Мы не можем… — В сторону! — раздался вдруг холодный, лишённый эмоций голос. Пользуясь заминкой, мы разорвали дистанцию с Драко и уставились на дверь кабинета, в проёме которой стояла тёмная фигура, сжимающая автомат в руках. — Да это же… — не успела я закончить. Грохот выстрелов совпал с визгом очередной пущенной на убой свиньи. Пули одна за другой вошли в тело Драко, ко всеобщему смеху, разрывая его на кровавые ошмётки. Последние же попадания пришлись в голову, и лишь чудом я успела пригнуться, спрятавшись от осколков черепа, разлетевшихся по кабинету. Бесформенная туша бывшего потомка Чингисхана рухнула на пол, в лужу собственной крови, а стрелок задумчиво поднял автомат, отстёгивая полупустой магазин. — Мидзака, что, стреляла бронебойными? Мидзака прошла на середину комнаты, пнула тушу азиата и, удовлетворённо кивнув, махнула кому-то рукой. По её команде в кабинет вошёл невысокий, коренастый парень в запачканных кровью одеждах мясника, с чёрным пакетом в руках и густой шевелюрой на голове. — Это Грэг, — сообщила Мидзака. — Грэг — лучший ученик в кружке ПВО. Мидзака даже выточила для него кубок из гильзы зенитного патрона. — Я им займусь, госпожа Мидзака, — коротко кивнул Грэг, почёсывая волосатую шею. — И не рекомендую всем вам есть колбасу в ближайшую неделю. С этими словами он натянул перчатки и принялся запихивать остатки Драко в мешок, а я наконец-то смогла облегчённо вздохнуть. Монгольская империя не возродится. Ангелы могут не спеша чинить «Тигры» — время мы для них выиграли. А раз Апокалипсис откладывается, Малфой повержен, т-о-о-о-о-о… Пора закончить арку с избиением Генри. — Какая же ты лицемерка, Мидзака! — крикнула я, поднимаясь на ноги — Я провела отличный, дедуктивный, разбор твоих деяний в новогоднюю ночь и всё поняла! Так что тебе должно быть стыдно! Хотя о чём это я? Такие, как ты, напрочь лишены стыда! К моему удивлению, девушка изменила своей обыденной практике вечного покер-фейса и слегка покраснела, потупив взгляд. Конечно, меня это не обманет, дорогой дневник. Ведь и так понятно, что у неё минимум шестой уровень. — Мидзака сожалеет. Мидзака этого не хотела. Всё произошло случайно, — тихо произнесла девушка. — Случайно?! Не ври, бесстыдница! Стать чудовищем можно лишь по собственной воле, пройдя череду ритуалов: принять иудаизм, сделать обрезание, съесть своего первого младенца во время Ханукии и так далее — ты и сама всё знаешь! Так что имей хоть каплю достоинства и скажи в открытую о своём преступлении! — Мидзака… Мидзака тоже избивала вас той ночью, мистер Смит, — вздохнув, выдавила она из себя. — Чего? — охнул Генри. — Но… Но почему? — Было темно, Мидзака увидела, как кто-то ворует подарки из-под ёлки. А Мидзака так хотела получить тёплые носки на Новый год. В итоге Мидзака бросилась защищать подарки, не разглядев в вас союзника. — И… И желание носков — весомый повод избить человека до полусмерти?! Так что ли?! — взвизгнул Генри, но я закрыла ему рот, не дав продолжить тираду, ведь всё это было не столь важно. — Я не об избиении Генри, Мидзака! Это лишь следствие, проявление глубинных потребностей жидовской души в предательстве, а причина — твоё скрытое еврейство! Твоё настоящее преступление — это причастность к убийству Иисуса Христа! Повисла напряжённая тишина. Я почувствовала, как три пары глаз уставились на меня. Только Грэг продолжал молча соскребать Малфоя с пола, тихо ворча себе под нос. — Ты опять подозреваешь её в еврействе? - спросил Генри — В смысле "опять"? — В прямо. — вмешался Питер — Ты постоянно обвиняешь ее в этом. — В прошлом месяце, когда кто-то измазал твоё нижнее бельё арахисовой пастой, — начал перечислять Генри, загибая пальцы — на прошлой неделе, когда тебе приснился страшный сон, а ещё в тот день, когда тебе поставили двойку по Магической литературе и не будем забывать того случая, когда ты упала с метлы во время тренировочного полёта, решив, что истино верующей держаться за древко необязательно. Всякий раз начинался поиск виновных и всякий раз он приводил к выявления "еврейского следа" Мидзаки. Я почесала голову, разглядывая хмурые лица приспешников. Звучало, конечно, как какой-то заговор с целью обвинить меня в избирательной памяти, которая свойственна лишь индусам, пьющим воду из реки Ганг, но чтобы спорить сразу с тремя требуется серьёзная теологическая, риторическая и моральная подготовка, на которую у меня не было времени. — Мидзака уже десять раз объясняла всем нам своё происхождение. Вот буквально десять раз! — добавил Питер — Ты же, блин, ведёшь дневник, Катя, дак сделай уже себе большую, здоровенную, блин, запись на полях! — Вот и сделаю! — огрызнулась я, прижимая дневник к Груди — И не намекай, что я пью воду из Ганга, как какие-то индусы! — Я и не намекаю, но с памятью у тебя реальные проблемы! Синхронно закивав, все трое развернулись, направившись на выход, оставляя меня посреди окровавленного кабинета, рядом с трупом и мясником Грэгом. Конечно, мне хотелось оставаться тут до тех пор, пока они не вернуться, смиренно прося прощения на свою дерзость, но Грэг уже начал косо на меня поглядывать, явно собираясь привлечь к уборке трупа, поэтому мне пришлось смирить свою гордость, скорее накарябать на тебе, дорогой, запись о Мидзаке и поспешить за своей бандой. — Всё, миритесь. - ворчал Питер, на ходу стискивая в крепких объятиях Генри и Мидзаку — Просто компенсируй ему нанесённый ущерб и тема будет закрыта. — Компенсировать? Но у Мидзаки ничего нет, даже учебников... — растерянно хлопала себя по карманам девушка — Хотите одежду Мидзаки, мистер Смит? Или её автомат? Или её почку? Но только одну, потому что вторая Мидзаке ещё нужна. — Боже, какие же вы все психи. — качал головой Гери — Забей, ничего мне от тебя не надо...