Глава 5 — Ваши распри, ваши идеалы и ваше будущее меня не интересуют.

Закатное солнце, окрасившее небо в кроваво-рыжий, и легкий вечерний ветер радушно встретили учеников на улице. Несмотря на то, что не всем удалось одолеть своих наставников, бои выдались запредельно насыщенными. — О-о-ох, наконец-то в кроватку... — устало простонала Мина, едва переставляя ноги после изматывающей тренировки. — Все свободны, кроме Кайшин и Бакуго. Вы наказаны, так что швабры в руки и марш в спортзал,— Айзава смерил обоих тяжелым взглядом и, не дожидаясь ответа, направился к школьному автобусу. — Вот же невезуха, — Киришима с искренним сожалением посмотрел на одноклассников, понимая, какая «взрывоопасная» смесь останется наедине. Бакуго оскалился, точно раненый зверь после изнурительной битвы. Он буквально впился в макушку Мираи взглядом, полным неразбавленной ненависти. И Мира это почувствовала. Слегка улыбнувшись, она ощутила внутри тягучее, сладкое ликование. Этот взгляд... яростный, враждебный, лишенный и капли симпатии. Она добилась своего. То «неправильное» будущее, где между ними могло возникнуть что-то человеческое, больше не маячило перед глазами. Теперь он её ненавидел. Мираи вела себя нарочито беззаботно, почти припрыгивая следом за Айзавой, в то время как Бакуго хранил угрюмое, грозовое молчание. — Вот, — Шота вручил ученикам швабры и ведро. — Через час зайду проверить. Чтобы пол сиял как новый, — устало отчеканил учитель и, не оборачиваясь, направился к выходу. Как только тяжелая дверь спортзала захлопнулась, Мира расслабленно выдохнула. Она лучезарно улыбнулась, встретившись взглядом с кипящим от злости Бакуго. Её больше не пугало его присутствие: того яростного взгляда на улице было достаточно, чтобы она вновь почувствовала почву под ногами. Казалось, одна из её целей достигнута, и можно было праздновать победу над «опасным будущим». Но в следующее мгновение швабра с грохотом отлетела в сторону. И горячая, мозолистая ладонь мертвой хваткой впилась в шею Мираи, с силой впечатывая её в стену. — Кто ты такая? — прорычал Бакуго. Он не церемонился ни с силой, ни с тоном. Лишь яростно всматривался в её испуганные глаза, четко распознавая в них фальшь. «Она не боится. Ни черта она не боится», — это осознание вспыхнуло на уровне инстинкта хищника. Ничто в её позе или лице не выдавало враждебности — ни единый мускул, ни случайный жест. Она выглядела как обычная жертва. Но Бакуго буквально кожей чувствовал исходящий от неё липкий, профессиональный обман. — Хватит строить из себя невинную овечку, Кайшин! — выплюнул он, сокращая дистанцию так, что она чувствовала его прерывистое, обжигающее дыхание. — Ты смердишь ложью. Что ты здесь забыла? Мираи распахнула глаза. В этот момент она испугалась по-настоящему — искренне, до дрожи. Но её ужаснул не физический напор и не ярость в его взоре. Её до смерти напугали его слова. «Любой, кто захочет видеть в тебе больше, чем ты можешь продемонстрировать — с легкостью раскусит твою ложь.» — слова Стейна громким эхом вонзились в подсознание. — Ты… ты о чем? — прохрипела она, чувствуя, как его пальцы смыкаются на горле мертвой хваткой. Он выглядел так, будто готов убить её прямо здесь. С таким запалом не набрасываются просто из подозрения. «Он раскусил меня… НО КАК?! Я же всё делала идеально, не дала ни единого повода усомниться…» — лихорадочно билось в голове. Слезы обожгли глаза — непроизвольные, вызванные животным страхом разоблачения и удушающей болью. — Я сказал: не строй из себя идиотку! — Бакуго резко тряхнул её, приложив затылком о бетонную стену. Не слишком сильно, но ощутимо, чтобы выбить остатки притворства. Её слезы, этот пугающе реалистичный взгляд загнанного зверька… Для Кацуки всё это было пустым шумом. Он видел насквозь эту игру. — Если бы ты действительно хотела меня остановить — ты бы это сделала в ту же секунду. Но сейчас ты намеренно играешь жертву. Ты не даешь мне отпор, потому что боишься выдать себя, — его тон опустился до предельно низких, леденящих частот, а хватка стала еще мощнее. — Значит, я попал в точку, Кайшин. Отвечай: какого черта тебе понадобилось в академии? Мираи молчала, чувствуя, как бетон холодит затылок, а горячая ладонь Бакуго жжет шею. «Не мог… Он просто не мог так быстро меня раскусить! Что не так с этим парнем?». В мыслях проносились осколки будущего: его взгляд, ныне свирепый, точно звериный — переплетался с нежностью его взора в будущем. «Ничего из этого не произойдет. Он никаким образом меня не привлекает, а я уже предательница в его глазах». Миру не пугала ее собственная судьба. Единственная причина, по которой она просыпалась каждое утро — Зен Шигараки. Отец и его Великий план, вот что имеет единственный смысл в ее жизни. Но этот парень сумел спутать ей все карты уже на второй день обучения. «Я его недооценила» — горькая мысль разрезала сознание. Пауза затягивалась, превращаясь в смертельно опасный поединок воли. — Я СКАЗАЛ, ОТВЕЧАЙ! — взревел Кацуки. Он замахнулся свободной рукой, и прямо возле её лица грохнул предупредительный взрыв, опалив воздух запахом нитроглицерина. Горячие девичьи слезы стекали по его ладони, всё еще сжимающей хрупкое горло, но это не ослабило его бдительности. Однако её прерывистое, свистящее дыхание —, отчаянная попытка втянуть хоть каплю кислорода, — на мгновение сбило его с толку. «Я же придушу тебя к чертям, если не заговоришь», — пугающая догадка пронеслась в его голове, и пальцы невольно ослабили хватку. — Я вижу твою игру насквозь, Кайшин. Ты либо отвечаешь мне сейчас, либо я силой тащу тебя к Айзаве, и разбираться с твоей двуличной натурой будет уже он, — жестко констатировал Бакуго, опуская дымящуюся ладонь. Он позволил ей наконец вобрать воздух в легкие, но руки не убрал, продолжая удерживать её у стены. В его взгляде читалось неподдельное презрение, смешанное с яростью, пока он всматривался в её голубые глаза, излучавшие лишь парализующий страх. «Гениальная актриса, не иначе», — твердил он себе как заклинание, лишь бы заглушить внезапный укол сомнения. — «Она просто слишком хорошо играет». Мираи судорожно глотала воздух, и этот звук в пустом зале казался оглушительным. Маска «жертвы» сидела на ней как влитая, но внутри неё, под слоем неподдельного ужаса, уже начинал закипать холодный, расчетливый гнев. Бакуго прижал её к краю пропасти, и теперь ей нужно было либо столкнуть его туда первым, либо окончательно запутать след. — Ты совсем поехавший?! — наконец прохрипела Мира, с трудом вернув контроль над дыханием. Она впилась ладонями в его запястье мертвой хваткой, и в глазах Мираи на мгновение вспыхнула чистая, нефильтрованная ярость. Резким, отточенным движением она нанесла мощный удар коленом Бакуго в пах, заставив его издать надрывный стон и согнуться пополам от резкой боли. — Сука! — прорычал Кацуки сквозь стиснутые зубы. Несмотря на вспышку боли, затуманившую зрение, он не разжал пальцы. Напротив, инстинкт хищника заставил его впиться в её шею со звериной мощью, увлекая девушку за собой вниз. Они оба рухнули на холодный пол спортзала, сцепившись в яростном клубке. Мираи оказалась прижата к паркету весом его тела, но теперь она больше не походила на дрожащую овечку. Её локти работали как поршни, блокируя его попытки перехватить инициативу, а в горле заклокотал зловещий рык. — Да что на тебя нашло?! — взревела Мира, резким, коротким ударом в челюсть, заставив голову Бакуго откинуться назад. Этого секундного замешательства хватило, чтобы сбросить с себя его тяжелое тело. Она вскочила, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к пылающему, саднящему горлу. Глухой, надрывный кашель сотрясал её тело, а перед глазами плыли темные пятна. Бакуго подорвался почти мгновенно; он выпрямился, тяжело дыша, и яростно оглядел соперницу. В его глазах не было и капли неуверенности — только дикая, первобытная жажда сорвать с неё последний лоскут лжи. — Ты мне ответишь... — с сухой, ядовитой усмешкой выплюнул Кацуки. Он сорвался с места, сокращая дистанцию в один мощный рывок. Громовой хлопок взрыва подтолкнул его вперед, и он обрушил на Мираи серию яростных ударов. Она едва успевала блокировать их, чувствуя, как предплечья немеют от столкновения с его взрывной мощью. — Где ты научилась так двигаться, а?! — прорычал Бакуго, выстреливая ладонью прямо ей в лицо. — В школе дедушки? Бред! Мираи извернулась, уходя от захвата, и выставила блок, когда его колено едва не впечаталось ей в ребра. — Ты бредишь, Кацуки! — вскрикнула она, и в её голосе снова зазвенели те самые «жертвенные» нотки, от которых его выворачивало наизнанку. — Остановись! Ты же герой... — Герой?! — Бакуго взревел, нанося сокрушительный удар сверху вниз, от которого паркет под ногами Мираи треснул. — Я единственный, кто видит в тебе не «бедную девочку», а гребаную бомбу с часовым механизмом! Твой страх — фальшивка! Твои слезы — вода! Кто тебя подослал? Лига? Шигараки?! Мира попятилась к трибунам, тяжело дыша. Ее не волновало, как он прознал про нее. По всей видимости, это инстинкт хищника, почуявшего чужака на своей земле. Однако внутри неё всё клокотало от желания вонзить пальцы ему в глаза, и разорвать эту наглую, самоуверенную глотку. — Я не понимаю... — всхлипнула она, закрываясь руками от очередного замаха. — Какая Лига? Какой Шигараки? Что ты несешь? Бакуго настиг ее мощным рывком, повалив на опаленный пол. Он сцепил ее бедра ногами, жестко сжимая хватку. — Ты — фальшивая мразь, которая влезла в мой класс! — Кацуки замахнулся для финального, самого мощного взрыва, его ладонь уже искрилась ослепительным светом. — Покажи мне свою причуду! Покажи, как ты видишь мой удар еще до того, как я его нанес! Ну же, «предскажи» свою смерть, Кайшин! «Без единого доказательства… Он точно готов меня убить. Значит уверен в своих догадках на все сто процентов. Необычайная проницательность» — Мираи жесткой хваткой перехватила руку Бакуго и откинула ее в сторону. Ослепительный свет ненароком погас, и Кацуки нахмурил брови, вглядываясь в ее непроницаемое выражение лица. — Черт с тобой! Будет тебе правда, сумасшедший идиот! — выкрикнула Мира непривычно холодным, жестким голосом. Она с силой надавила ладонью в его тяжело вздымающуюся грудь, заставляя Бакуго наконец встать с нее и дать ей пространство. В этом жесте больше не было слабости — только властное требование прекратить этот фарс. Мираи выпрямилась, поправляя растерзанный воротник формы и задравшуюся до бедра юбку. Весь её облик преобразился в секунду: плечи расправились, а напускная дрожь в коленях исчезла, уступив место стальной, хищной выправке. В пустом спортзале, под тусклым светом ламп, перед Кацуки стояла самая настоящая убийца. Мираи поняла сразу: он не из тех дураков, что купятся на дешевую ложь. Ему нужна была истина — только она могла усмирить его пыл. Мира зажмурила глаза, пытаясь сконцентрироваться. Активация причуды на дальнюю дистанцию при свете грозила резким ухудшением зрения, но иного выхода не было. Перед ним любая, даже самая искусная фальшь рассыплется в прах. За доли секунды в её сознании пронеслись образы ближайших месяцев — рваные куски будущего, лишенные деталей, лишь голые последствия. «Отлично, никаких кардинальных сдвигов...» — мелькнула холодная мысль. Если она скажет ему часть правды сейчас, это не разрушит великий план её отца. — Ну же! Вещай! — терпение Бакуго было на пределе, а кулаки едва заметно искрили. Мираи деактивировала причуду и наконец открыла глаза. В них больше не было ни слез, ни дрожи, ни напускного ужаса. На смену «жертве» пришел холодный, расчетливый игрок. — Мне всё же интересно... как ты догадался? — сухая, почти мертвая усмешка застыла в её пустом взгляде. Бакуго замер, и на мгновение ярость в его глазах сменилась ледяным, колючим изумлением. Он вглядывался в её лицо так пристально, словно пытался содрать кожу взглядом. «Оттенок… — пронеслось в его голове. — Он стал светлее». Это не было игрой света от тусклых ламп спортзала. Небесно голубой взор, которую он видел мгновение назад, когда она давилась слезами, теперь выцвел, превратившись в прозрачную, почти стеклянную сталь. «Неужто она и оттенок глаз способна контролировать. Да что ты такое, Мираи Кайшин?» — — Мне незачем гадать, враг ты или друг. Я нутром чувствую твою двуличную натуру,— наконец произнес Бакуго, до боли стиснув зубы,— Ты можешь обдурить этих безнадежных простаков из класса, но не меня. — Твоё чутье пугает, Кацуки. Все остальные видят то, что я хочу им показать. А ты... ты другой,— Мираи уверенно шагнула в его сторону. — Ты прав: я не ученица из Китая. Я — оружие в руках Все За Одного. Гнетущая, ледяная атмосфера, исходившая от Мираи, физически давила на грудную клетку, вытесняя воздух. Это не была ярость подростка — это была тяжелая, могильная тишина профессионального палача. «Правда... она сказала правду» — сухим эхом отозвалось в мыслях Кацуки. Весь его мир, построенный на понятных врагах и честных драках, треснул. Бакуго непроизвольно отпрянул назад, с недоверием вглядываясь в ее мрачный образ. — Ты меня не боишься. Так чего же ты отступил? Мираи нагнала его одним решительным, бесшумным шагом, сократив дистанцию до опасного минимума. Она придвинулась почти вплотную, и Кацуки ощутил, как её дыхание коснулось его шеи. Мира подалась вперед, вдыхая резкий запах его пота вперемешку с едким нитроглицерином. Бакуго сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал разряд тока. Вот она. Настоящая Мираи. Жалкая, вечно дружелюбная девчонка в мгновение ока превратилась в его самого опасного, заклятого врага. Кацуки чувствовал её уверенность каждой клеткой тела — она больше не защищалась, она доминировала. Перед этой хладнокровной решимостью хотелось спасовать даже ему — самопровозглашенному богу взрывов, который еще минуту назад с такой яростью впивался в её шею. — Зачем ты пришла?! — наконец вымолвил он, сжимая зубы до жалобного скрипа. Он впился в её наглый, пугающий взгляд своим яростным взором, пытаясь найти в этой новой Мираи хоть каплю прежней слабости, за которую можно было бы зацепиться. Но наткнулся лишь на зеркальную сталь её глаз. — Я видела будущее. Битву героев против Лиги злодеев. Мира медленно отступила, её движения стали тягучими, лишенными прежней леденящей агрессии. Она плавно подошла к стене и сползла по ней, присев на корточки и облокотившись на холодный бетон, как на свою единственную опору в этом мире. — Я сражалась на стороне героев, — сухо выдавила она, и в тишине зала отчетливо прозвучал резкий, сухой хруст её костяшек. — Ты умер. А я спасла тебя, остановив время. Она подняла на него взгляд — пустой, выжженный этим самым знанием, которое теперь делила с ним. Бакуго замер, его ярость наткнулась на стену из этой невозможной, безумной исповеди. — А потом Шигараки самолично лишил меня жизни. Это была правда. Правда, которую он так яростно требовал. Не та, которую он ожидал услышать от «злодейки», а нечто куда более страшное и личное. Мираи не просто «видела» — она прожила свою смерть, и этот опыт отпечатался в её нынешней хладнокровности, как клеймо. — В том будущем мы были… близки, — Мираи недовольно отвернулась, и в её голосе впервые прорезалась живая, болезненная нота. Она явно ненавидела этот факт, признавая его с трудом, словно проглатывала горькое лекарство. — Я пришла сюда, чтобы не допустить своей смерти. Она сидела, привалившись к стене, и её силуэт в полумраке зала казался резким, изломанным. — Будущее неизменно, Кацуки. Всё, что должно случиться, произойдет, и всерьез повлиять на это невозможно. Трагедия всё равно наступит. Поэтому сейчас я играю роль для Зена Шигараки. Мне нужно, чтобы он ни на секунду не усомнился в моих мотивах. Если он почувствует фальшь, он избавится от меня как от бракованной игрушки еще до того, как начнется финальный акт. Это была правда, которая била наотмашь. Мираи не была классической злодейкой, но она не была и героем. Она была смертницей, пытающейся обмануть саму судьбу и перехитрить величайшее зло, играя на его стороне. Бакуго замер, переваривая услышанное. Весь его гнев наткнулся на невидимую стену. Он ждал признания в шпионаже, в жажде крови, в работе на Лигу... но не этого. «Были Близки?» — Кацуки всматривался в ее мрачный образ и пытался понять значение этих слов. Его инстинкты орали, что она говорит правду — ту самую, ломаную и страшную правду, которую невозможно выдумать на ходу. — Значит, ты просто трусиха, которая спасает свою шкуру? — хрипло выговорил он, хотя в его голосе больше не было прежней уверенности. Он смотрел на неё сверху вниз, и теперь в его взгляде смешались ярость от собственной беспомощности и странное, пугающее его самого любопытство. Если она видела его смерть... Если она спасла его... Значит он оказался слишком слаб для достойного боя? — Ты думаешь, я позволю тебе просто «играть роль», пока Шигараки готовит бойню? — Кацуки сжал кулаки. — Если будущее неизменно, то какого черта ты здесь забыла? Мираи подняла на него свой светлый взгляд, в котором застыла ледяная решимость. — Я здесь, чтобы найти лазейку. И я сделаю всё, чтобы не допустить своей смерти за жизнь какого-то ничтожного героя, — Мираи выплюнула эти слова с неприкрытой ненавистью, смерив Кацуки тяжелым, решительным взглядом. — Этот «ничтожный герой» ни за что бы не позволил спасать себя такой двуличной твари, как ты! — он сделал резкий шаг вперед, нависая над ней озлобленным силуэтом. Однако Бакуго мгновенно осекся, стоило Мираи обессиленно уронить голову на предплечья, явно давая понять, что дискуссия окончена. Кацуки замолчал, переваривая услышанное. Его обычная ярость сменилась лихорадочными размышлениями над исповедью Мираи; он впервые видел её настолько разбитой и одновременно искренней в своей злобе. — Героям нужно знать об этом, — произнес он уже без крика, предельно серьезно. — Если война неизбежна, мы обязаны подготовиться. В его глазах больше не было слепой ярости — только стратегический расчет и тяжесть услышанного. Мираи тяжело выдохнула, медленно поднимаясь с пола. Она выглядела изможденной, будто сам рассказ выпил из неё последние силы. — Если хочешь им всё рассказать — вперед, — она равнодушно схватила швабру, даже не глядя на него. — Все За Одного моментально лишит меня жизни, как только узнает о предательстве. Вот только я не герой и помогать вам в вашей священной войне не стану. Я здесь ради одной цели: спасти себя от смерти. Ваши распри, ваши идеалы и ваше будущее меня не интересуют. Мираи наконец опустила швабру в ведро и принялась за работу. Мерный скрип ворса о мокрый паркет заполнил тишину спортзала. Она мастерски выставила ультиматум: его молчание — это её жизнь, а его болтливость — её смертный приговор. Бакуго стоял неподвижно, глядя на её ссутулившуюся спину. Он чувствовал себя так, словно его заманили в капкан, из которого нет выхода. Его нутро доверилось этой исповеди, ведь именно этого он и желал услышать. Однако на слово верить предательнице — значит добровольно подписать себе смертный приговор. — Я не стану трепаться. Пока что, — наконец глухо бросил он, подбирая швабру с пола. — Но тебе придется рассказать мне все. Бакуго встал рядом, и теперь они оба методично, в унисон, принялись оттирать пятна на паркете. Грохот взрывов и крики сменились мерным, почти гипнотическим скрипом пола. Чудовищная сила — актерское мастерство. Стоило Мираи вплести крохотную каплю правды в бесконечный океан лжи, как вся картина заиграла новыми, убедительными красками. Бакуго больше не был угрозой; теперь он превратился в невольного союзника, хранителя её «страшного» секрета. Ему придется верить ей, хочет он того или нет, ведь знание правды налагает ответственность, от которой Кацуки не сможет просто отмахнуться. — Что значит «были близки»? — Кацуки прервал затянувшееся молчание. — Не волнуйся. Я не допущу подобной оплошности снова, — Мираи перестала возить шваброй по полу и резко развернулась к нему. — Теперь, когда я знаю, к чему это привело, я тебя и на пушечный выстрел к себе не подпущу, взрывной мальчик. Задавай свои вопросы. Я отвечу на всё, и ты раз и навсегда оставишь меня в покое. Идет? Кацуки молчал добрую минуту, хмуро изучая её мрачный, застывший облик. «Я и эта демоница? Быть не может», — уверенно отрезал он про себя. Вопросов в голове теснилось предостаточно, но времени до возвращения Айзавы оставалось катастрофически мало. — Расскажешь мне всё завтра после уроков, — бросил он, отворачиваясь к ведру. — А сейчас три полы усерднее, провидица хренова. Когда Айзава вошел в зал, он застал идеальную картину: двое изнуренных учеников, тяжело дыша, стояли посреди сияющего чистотой помещения. Между ними не было искр, не было вражды — только странная, выматывающая тишина. — Свободны, — коротко бросил учитель, окинув их подозрительным взглядом. Мираи молча кивнула и первой направилась к выходу. Бакуго вышел следом, но не решился окликнуть её или пойти рядом. Мира четко выстроила границу, обозначив дистанцию, которую им нельзя нарушать. Несмотря на риск, она была уверена: Бакуго не из тех, кто побежит доносить. Да и взгляд в будущее это подтвердил. «Теперь он не должен доставлять проблем», — подытожила Мираи, ускоряя шаг в сторону остановки.