Глава 9 — Это естественный финал для любого из нас.

Мираи вошла в бар, и тяжелый, прокуренный воздух тут же ударил в лицо. Она замерла на пороге, по привычке чуть наклонив голову, чтобы лучше уловить звуки этого хаоса. Ее взгляд устремленный в никуда, был полон холодного презрения — ей не нужно было видеть эти пьяные лица, чтобы чувствовать исходящую от них липкую вонь дешевого алкоголя. — Чего такая кислая, куколка? — справа возникло тепло чужого тела, и Даби по-хозяйски закинул руку ей на плечо. От него разило едкой смесью саке и застарелого табака. Мираи не видела бар, но ее слух и обоняние рисовали картину ярче любого зрения: звон пустых бутылок о пол, захлебывающийся гул старого кондиционера и пронзительный, почти истеричный смех Тоги, который то и дело перекрывало бормотание Твайса. Слева, у барной стойки, слышалось тяжелое, мерное сопение — судя по запаху чешуи и перегара, Спиннер уже отключился. Томура же выдавал себя лишь сухим, едва слышным почесыванием кожи где-то в углу, в зоне самого густого мрака. — Что празднуем? — Мираи брезгливо дернула плечом, сбрасывая руку Даби, и уверенно направилась к источнику самого громкого шума. Она безошибочно протянула руку вперед и выхватила бокал прямо из пальцев Химико. Судя по тому, как качнулся воздух, та едва держалась на ногах, вцепившись в край стойки как в единственный якорь в этом быстро вращающемся мире. — Вы совсем из ума выжили? Забыли, чем заканчиваются попойки Тоги? Мираи повернула лицо в ту сторону, где ощущала неподвижное присутствие Курогири. «Бармен», обычно пахнущий лишь озоном и чистотой, на этот раз источал тонкий аромат спиртного. Кажется, его все-таки заставили выпить за компанию. — Пусть девочка расслабится, — примирительно отозвался Твайс, весело подливая виски в стакан собутылтнице. Мираи передернуло от воспоминания о том, как в прошлый раз Химико в порыве «веселья» превратила убежище в скотобойню. Оттирать кровавые пятна со стен тогда пришлось именно ей, пока остальные мучились похмельем и начисто отрицали свою причастность. — Тебе хватит, — ледяным тоном произнесла Мира и, навалив девушку на себя, потащила её к выходу. — Гляньте-ка, святоша нашлась! — Даби попытался состроить саркастичную гримасу, но из-за опьянения его изуродованное шрамами лицо выглядело скорее нелепо, чем угрожающе. — Было бы куда веселее, присоединись ты к нам. — Не сегодня, Даби, — отрезала Мираи, выпихивая хихикающую Тогу в дверной проем. — Будь послушным мальчиком и постарайся доползти до кровати без посторонней помощи. Я вам не нянька, чтобы за каждым сопли подтирать. Она одарила его последним недружелюбным взглядом и скрылась в полумраке коридора. Химико, обмякнув в её хватке как тряпичная кукла, едва переставляла ноги и что-то бессвязно мурлыкала под нос, предпринимая вялые попытки вырваться. Главная трудность заключалась в том, что Мираи смутно представляла расположение комнат. В голове она выстраивала мысленную карту, свободной рукой касаясь дверных проемов, чтобы не ошибиться и уложить Тогу именно в ее кровать. Мимо проплыли бар, комната Даби, следом — логово Чизоме, ее собственная дверь, кабинет отца... И вот, наконец, нужный поворот в левой части коридора. В комнате Химико стоял стойкий, почти навязчивый запах железа и хозяйственного мыла. Мираи хорошо знала этот «аромат». Споткнувшись лишь раз о брошенные на полу вещи, она кое-как дотащила девушку до футона. — Натх… ти… паать… — вяло пробормотала Тога, уютно сворачиваясь калачиком. — Именно. Спи, — устало отозвалась Мира. После короткой борьбы с одеждой Химико, она накрыла ее одеялом и бесшумно притворила дверь. Снаружи, угрюмо подпирая стену, ее уже поджидал Шигараки. Мираи ощутила его присутствие по тяжелому, спертому дыханию и едва уловимому запаху сухой кожи. Она мысленно прокляла всё на свете. По голосу Томуры всегда было трудно определить степень опьянения, но само его присутствие в дверях говорило о том, что он вошел в ту кондицию, когда его тянет на пафосные монологи о светлом будущем. — Нет, — отрезала она прежде, чем он успел открыть рот. — Да я еще ничего не сказал! — Все равно нет, — повторила Мира ледяным тоном. — Поверь, ты не хочешь со мной разговаривать. Я целую неделю гнию в этом рассаднике фанатиков и «святош». Единственное желание, которое меня сейчас гложет — прикончить кого-нибудь или саму себя. Так что даже не пытайся. Она тяжело зашагала прочь по коридору, слыша за спиной нетвердую, шаткую поступь Томуры. — Ты спросила, что мы празднуем. — голос Шигараки прозвучал глухо. — Стейн в тюрьме. Мираи замерла. Она медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное, пока в ее голове выстраивалась логическая цепочка. — Тогда какого черта Даби такой радостный? — спустя минуту тяжелого молчания выпалила она. — Он ведь не знает, да? — Никто не знает, кроме тебя и Мастера, — отозвалось эхом из темноты коридора. Мираи резко развернулась. Ее глаза сверкнули недобрым огнем, в котором читался немой вопрос: «Как?». Она сделала шаг навстречу Томуре, неосознанно сжимая кулаки. — Это были твои одноклассники, — с больной, почти безумной усмешкой пояснил Шигараки. Он оттолкнулся от стены, подходя ближе. — Шото Тодороки, Изуку Мидория и Иида Тенью. — Так, погоди, — Мираи приставила пальцы к вискам, пытаясь унять внезапную головную боль. — У нас сегодня были практические занятия по патрулю. В академии никто и словом об этом не обмолвился… — Официально Стейна одолел Старатель. — Томура снова прислонился к стене и начал нервно почесывать шею. — А по существу, его раздавил этот щенок под псевдонимом Деку. UA костьми ляжет, но не допустит, чтобы в прессу просочилась информация о самоуправстве учеников. — Деку? Он же не настолько силен, чтобы потянуть Убийцу героев, — Мираи нервно усмехнулась, качая головй. — Как это вообще произошло? — По данным наших шпионов — Стейн проиграл идеологически. В какой-то момент Изуку стал для него тем самым «истинным героем», которого этот псих искал всю жизнь. Мираи криво улыбнулась. Новость была обескураживающей, но в глубине души она понимала: старик сейчас, вероятно, счастлив. Наконец-то он нашел свой идеал. Она замолчала, глядя в пустоту коридора. Томура, не дождавшись реакции, подошел вплотную и заглянул ей в глаза. — Ты ведь поняла, о чем я хотел тебя попросить? — Безусловно, — она скрестила руки на груди, отгораживаясь от него. — Но разговаривай с Даби сам. У вас отношения куда… душевнее. — Пощади меня, Мираи, — Томура картинно сморщился, пытаясь изобразить страдание на иссохшем лице, но вышло скорее пугающе. — Если я скажу ему, что его кумир за решеткой, он сожжет этот бар до тла. Ты донесешь до него это мягче. — Ты явно где-то просчитался. Он захочет сжечь в первую очередь меня, а следом полыхнет и бар, — Мираи устало прижала пальцы ко лбу, зажмурившись. Напускное страдание Томуры вызывало лишь глухое раздражение, но спорить не было сил. Шигараки не стал оправдываться. Он медленно сократил дистанцию, нарушая личное пространство, и безмолвно опустил руку ей на плечо. Чувствовать на себе его ладонь было сомнительной и опасной роскошью, доступной лишь единицам. В этом жесте, скупом и тяжелом, читалось больше признательности и странного, ломаного уважения, чем Томура когда-либо мог выразить словами. Мираи почувствовала, как по спине пробежал холодок от близости его причуды, и закономерно сдалась. — Хорошо, — она тяжело выдохнула, открывая глаза и чувствуя на себе его выжидающий взгляд. — Но предупреждаю: сюсюкаться я с ним не стану. Если он решит устроить пожар, тушить его будешь сам. Мираи решительно сбросила его руку и, не оборачиваясь, направилась обратно к шумному залу, откуда все еще доносился пьяный смех Даби, не подозревающего, что его мир только что рухнул. Мира ворвалась в бар и, не тратя времени на объяснения, буквально вытащила Даби в коридор. Пока парень пытался сообразить, что происходит, мимо них тенью скользнул Шигараки, демонстративно отводя взгляд. Мираи это его инфантильное поведение бесило: в такие моменты она чувствовала себя старшей сестрой при неразумном и трусливом засранце. Однако она понимала, каким ударом эта новость станет для Даби, и раз уж Томура выбрал ее на роль «громоотвода», отступать было поздно. Церемониться она не стала — этот бесконечный день и так выжал из нее все соки. Грубо толкнув Даби в его комнату, она вошла следом и плотно закрыла дверь, прижавшись спиной к холодной поверхности, словно та могла дать ей опору. — Стейн в тюрьме, — выдала она как-то буднично и вяло, сама поражаясь тому, насколько неубедительно это прозвучало. Даби, пошатываясь, рухнул на кровать. Он прижал ладонь ко лбу, пытаясь унять вертолеты в хмельной голове. Добрую минуту он сидел неподвижно, театрально жмурясь от резкого света единственной лампы, а затем, кое-как стянув с плеч тяжелый кожаный плащ, уставился на Мираи мутным взглядом. — Че? — хрипло выдавил он, решив, что ослышался. — Стейн за решеткой, Даби, — повторила она тверже, глядя прямо в его остекленевшие глаза. — Да ты бредишь, — недовольно огрызнулся он и завалился обратно на кровать, глядя в потолок. — Какая к черту тюрьма для Стейна? Не смеши меня. — Это все, что я хотела сказать, — Мираи устало прикрыла глаза, чувствуя, как пульсирует в висках. — Завтра я найду тебя и расскажу подробности. А сейчас просто ложись спать. Она уже взялась за ручку двери, надеясь на быстрое отступление, но Даби вдруг подорвался с кровати. Алкоголь все еще туманил его мозг, но инстинкты сработали быстрее. — Погоди, принцесска, — он в два шага сократил расстояние, едва не врезавшись в косяк. — Что значит «в тюрьме»? Это не та вещь, которой шутят. Даби окончательно оживился, его взгляд, до этого мутный и расфокусированный, теперь впился в Мираи с пугающей требовательностью. В воздухе отчетливо запахло озоном — верный признак того, что его причуда готова была отозваться на всплеск адреналина. — Завтра все узнаешь. Ты сейчас не в состоянии воспринимать ничего сложнее меню в баре, — отрезала она. Мираи не стала дожидаться, пока он схватит ее за руку или пустит в ход пламя. В одно мгновение она выскользнула из комнаты, захлопнув дверь прямо перед его носом. — Погоди! Мираи, черт тебя дери! — донесся из-за запертой двери его яростный крик, подкрепленный тяжелым ударом кулака в дверь. День и без того выдался сумасшедшим, но Мираи понимала: сон ей пока что не светит. Завтра нужно быть на учебе, но если оставить Даби один на один с этой новостью, к утру от убежища останется лишь пепелище. Ей нужно было связаться с Все За Одного, чтобы тот передал Айзаве весточку о ее отсутствии, но тут она столкнулась с глухой стеной. Мираи вынула из кармана кожанки телефон, который последнюю неделю служил лишь бесполезным куском металла, либо же декорацией к ее образу. Она не могла даже ввести пароль, не говоря уже о том, чтобы найти нужный номер в списке контактов. Раздраженно выдохнув, Мира развернулась и по памяти направилась обратно в бар. Она уверенно отодвинула стул, усаживаясь рядом с Томурой и, безошибочно выдернув чистый стакан, пододвинула его к Курогири. — Я рассказала Даби новость,— глухо произнесла она, слушая как мерно жидкость заполняет стенки бокала,— Завтра он придет за объяснениями. И так как ты взволил на меня эту ответственность — тебе же придется разбираться с моей основной миссией. Томура хранил молчание, но Мираи чувствовала, как он замер. От него пахнуло тяжелым перегаром и чем-то острым — кажется, он снова начал раздирать кожу на шее. — Доложи Мастеру о нашей проблеме и попроси его предупредить академию, что меня завтра не будет,— она подняла руку над баром, демонстрируя перебинтованную кисть,— Ранение на учениях — отличный повод для прогула. Это была идеально сыгранная партия. Томуре нечего было противопоставить: он чувствовал себя должником, а в их мире такие счета оплачивались немедленно. Она приподняла бокал, ощущая его приятную тяжесть, и допила виски одним глотком. Крепкий алкоголь обжег горло, оставляя триумфальное послевкусие дуба и груши.

***

Утро в академии выдалось непривычно тихим, лишенным привычной суеты и смеха. Класс 1-А казался осиротевшим: Изуку и Иида после ночных событий в Хосу были распределены по больничным койкам, а Мираи, сославшись на полученную на учениях травму, так и не появилась в дверях. Шото сидел за своей партой неподвижной тенью. Его присутствие было почти неощутимым — он словно застыл, погруженный в собственные мысли о том, что на самом деле произошло в темных переулках города. Айзава, чей голос сегодня звучал еще суше и строже обычного, официально оповестил класс о случившемся. Его предупреждение было предельно ясным: ни в коем случае не вмешиваться в работу профессионалов, пока на руках не будет хотя бы временной лицензии. Едва прозвенел звонок на перемену, плотина молчания рухнула. Класс мгновенно наполнился гулом голосов, в которых смешивались страх, восхищение и недоумение. — Убийцу Героев все-таки поймали, — торжественно, но с отчетливой грустью в голосе произнесла Урарака, зная, что за его поимкой стояли травмы ее одноклассников. — Туда его! Похвально, что наши пацаны помогли в этом Старателю, — Киришима был необычайно весел, сжимая кулаки от переполнявшего его энтузиазма. Эйджиро искренне гордился одноклассниками, не подозревая о том, насколько тонкой была грань между подвигом и трагедией. Его слова, полные юношеского максимализма, заставили Шото еще сильнее сжать ручку в пальцах. — Это было опасно, — негромко вставила Асуи, приложив палец к губе. — Трое первокурсников против легендарного убийцы... Им очень повезло. Ква. — Повезло? — Бакуго, до этого сидевший с неестественно ровной спиной, резко обернулся. Его глаза горели яростью и чем-то похожим на уязвленное самолюбие. — Эти придурки просто идиоты. Полезли на рожон и едва не сдохли. Герои хреновы. За напускной агрессией Бакуго прятал гремучую смесь из липкого страха, подозрительности и едкого разочарования. Пока он был вынужден «играть» в героя, запертый в теле Мираи, этот чертов ботан Деку снова умудрился влезть в самое пекло и забрать себе все лавры. Кацуки бесило само упоминание об этом успехе, но куда больше его изводило отсутствие Мираи. «Не могла эта девка загнуться от какой-то царапины на учениях...» — мрачно размышлял он, буравя взглядом ее пустую парту. Нет, это было не в ее духе. Она была слишком живучей и расчетливой для такой нелепости. Вывод напрашивался сам собой, и от него во рту становилось горько: поражение Стейна каким-то образом ударило по Лиге Злодеев. Общественности не было известно о связи Убийцы Героев с этой шайкой отбросов, но один-единственный прогул Мираи в такой важный день закрыл для Бакуго все пробелы в этой мутной истории. Кацуки сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Ему нужно было знать, что там происходит, но он был привязан к этому классу, пока она где-то там, за кулисами, разбиралась с последствиями краха Стейна. — Эй, Бакуго, ты чего такой бледный? — окликнул его Киришима, заметив, как замер друг. — Переживаешь за Изуку? Или за Мираи? Она же вчера знатно приложилась на тренировке... — Заткнись, Дерьмоволосый! — рявкнул Кацуки, резко вставая с места. Ножки стула со скрежетом проехались по полу. — Мне плевать на эту слабачку! Он развернулся и размашистым шагом направился к выходу из класса. Ему нужно было побыть одному, чтобы унять дрожь в руках, которые так и норовили выпустить пару взрывов.

***

Этим утром Мираи открыла глаза и впервые за долгое время увидела не плотную тьму, а привычный серый потолок. Она выдохнула с таким облегчением, будто сбросила с плеч вековую тяжесть: зрение наконец вернулось. Не успела даже мелькнуть мысль о радости, как Мира резким движением накрыла лицо краем одеяла, искусственно создавая темноту, и нырнула в будущее. Ей нужно было знать, что задумал Даби. Калейдоскоп рваных, хаотичных кадров обрушился на нее привычным потоком. Она видела вспышки синего пламени, перекошенное в ярости лицо парня и щепки разбитой мебели. Мираи победно улыбнулась. Его реакция была предсказуемой и безжалостной — именно такой, как она и ожидала, — но теперь это не имело значения. Главное было в другом: причуда вернулась. Это означало, что период пассивного гниения в академии окончен. Время приступать к по-настоящему знаменательным действиям. Мираи стояла под горячими струями воды, позволяя им смыть остатки сна и тяжелых мыслей. Она прислонила ладони к шее, пытаясь унять дрожь. В голове крутился один и тот же вопрос: «Как Стейн мог так просто проиграть?». Даже его безумная верность идеалу «настоящего героя» не должна была сделать его настолько уязвимым. Она знала, что он не убил бы Изуку — мальчик был важной фигурой в грядущей войне. Но была и другая причина, от которой по коже пробежал холодок. — Я ведь показала ему будущее, — Мираи распахнула глаза, игнорируя брызги, заливающие лицо. — Я показала ему финал... или весь его путь? Она вновь зажмурилась, вспоминая тот момент. В прошлый раз, пытаясь докопаться до истины, она отмотала видение до самого конца Чизоме, но в спешке пропустила всё, что было между. Она глухо усмехнулась, откидывая голову назад и подставляя лицо обжигающим каплям. — Идиотка, — прошептала она. — Он определенно увидел всё. И сейчас он гниет в тюрьме именно из-за моего предвидения. Стейн, увидев предначертанное, мог просто перестать бороться с судьбой. Мираи слишком хорошо помнила предостережения отца: людям нельзя знать свой финал, иначе они либо сойдут с ума, либо покорно примут его. Он всегда запрещал ей использовать причуду для таких откровений без его ведома. Теперь она понимала почему. Она не просто предсказала поражение Убийцы Героев — она его сотворила. Даби, как и предсказывало видение, не стал тратить время на ожидание. Он уже успел превратить свою комнату в руины и теперь основательно принялся за бар. К приходу Мираи стеклянный столик разлетелся на тысячи сверкающих осколков, правая часть массивного кресла была оторвана с мясом, а пол устилал ковер из битой посуды. Курогири, застыв за стойкой темным изваянием, даже не пытался вмешаться. Он знал: когда Даби в таком состоянии, разумные доводы бессильны. Мираи окинула погром безучастным взглядом. В ее глазах не читалось ни тени желания разгребать последствия этого буйства. Игнорируя поток отборной брани и ядовитых оскорблений, которыми ее осыпал парень, она уверенным шагом прошла к барной стойке. — Не веди себя как ребенок, — жестко отрезала она, даже не оборачиваясь. — Это естественный финал для любого из нас. — Тебе уже все мозги промыли в этом притоне героев? — Даби оскалился, его лицо превратилось в жуткую маску. Он впился яростным взглядом в ее затылок, и в ту же секунду из его пальцев вырвалась тонкая, ослепительно-синяя струя пламени. Огонь пронесся в сантиметрах от ее плеча, обдав жаром, но Мираи даже не вздрогнула. — Будь другом, оставь нас, — она подняла спокойные глаза на Курогири, дождалась, пока он исчезнет в темном вихре портала, и не спеша зашла за барную стойку, оказавшись лицом к лицу с разъяренным парнем,— Виски? Мира прошлась взглядом по его лицу. Он был готов испепелить ее на месте, услышав этот вопрос и она это почувствовала. Мираи пожала плечами, закинула в стакан пару кубиков льда, которые с сухим стуком ударились о дно, и плеснула себе виски. — Ты испытываешь мое терпение, — глухо отозвался Даби. Он не отрывал взгляда от ее рук, наблюдая за тем, как Мираи неторопливо разбавляет виски колой. Каждое ее движение было выверенным и раздражающе спокойным. Даби оперся локтями о стойку, и дерево под его руками начало едва заметно дымиться. — Мне некуда торопиться, — она поднесла стакан к губам, делая крохотный глоток. — Я прогуляла учебу ради тебя. Будь хоть немного благодарен. — Томура тебя подослал? — парень дернул плечом, сбрасывая остатки напускного веселья. — Он вчера выглядел чересчур серьезно для того, кто устроил всю эту пьянку. Назвал это праздником, зная, что Стейн попался. — Не ищи в его поступках логику, — Мираи слегка взболтала лед в стакане, слушая его мелодичный звон. — Томура всего-навсего ребенок, который отчаянно притворяется взрослым. — Как это произошло? — Даби резко подался вперед, сокращая дистанцию. Его голос сорвался на хрип. — Изуку Мидория. Стейн увидел в нем истинного героя и закономерно проиграл — в первую очередь своему собственному идеалу. — Это ведь парнишка из твоего класса? — Даби оскалился, и на его изуродованных щеках натянулись железные скобы. — Мне нужна его голова. На блюде. Мираи не удержалась от короткой, лишенной тепла усмешки. Она поставила стакан на стойку и посмотрела Даби прямо в глаза — теперь, когда зрение вернулось, ее взгляд казался особенно пронзительным и тяжелым. — Так вот как ты веришь в идеалы своего кумира? Хочешь уничтожить того, в ком он наконец разглядел искру надежды? Даби замер. Его рука медленно поднялась, и он вцепился пальцами в край барной стойки так сильно, что костяшки побелели. Между ними повисло тяжелое, наэлектризованное молчание. — Ответь мне, Мираи, — прошипел он, и от его одежды отчетливо потянуло гарью. — В тебе сейчас говорит его союзник? Или враг, чья суть исказилась под влиянием шайки героев? Мираи медленно выпрямилась. Она не отвела взгляда и не отступила ни на шаг, хотя жар, исходящий от Даби, становился почти невыносимым. Медленно поднеся стакан к губам, она еле заметно усмехнулась, прежде чем сделать глоток. — Во мне говорит здравый смысл. Советую тебе не спорить с тем, кто видит и знает куда больше твоего, — ее голос стал тихим, но в нем зазвучал металл. — Изуку Мидория не пострадает от твоих рук, Даби. Это не твой бой. — Не мой бой? — Даби сорвался на хриплый, безумный смех, от которого зазвенели пустые бутылки на полках. — Ты, маленькая дрянь, будешь решать, что мне делать? Он резко подался вперед, нависая над барной стойкой. Синее пламя сорвалось с его ладоней, мгновенно слизывая лак с деревянной поверхности. Дерево под его пальцами почернело и пошло пузырями, а воздух в помещении стал настолько горячим, что каждый вдох обжигал легкие. — Ты заигралась в героя, Кайшин! — прорычал он, и в его глазах вспыхнуло то самое неконтролируемое безумие, которое делало его опаснее любого Ному. — Ты дышишь с ними одним воздухом, жрешь из одной кормушки и теперь смеешь защищать это отродье? Стейн ослеп на старости лет, раз разглядел «идеала» в куске пушечного мяса. Мира с глухим стуком опустила стакан на барную стойку и взглянула в яростные зрачки Даби. Она прекрасно понимала его настрой: ей самой хотелось разобраться с этими ничтожными героями за убийцу, который был слишком похож на нее. Но будущее не терпело возражений. Парнишка должен выжить, во что бы то не стало. Деку — фигура такая же фундаментальная в будущей войне, как и Кацуки Бакуго. А Стейн, рано или поздно, отдаст свою жизнь за кумира его идеалов. Спасать его было бессмысленной затеей, нащупать свой путь он и сам в состоянии. Обидно, однако, что Мираи потеряла столь благосклонного к ней союзника. — Ты еще должен сразиться с отцом и с братом,— Мираи выдержала паузу, с наслаждением наблюдая за тем, как его лицо свирепеет,— Изуку Мидория к твоей мести никакого отношения не имеет. Даби среагировал мгновенно. Он рванул Мираи за ворот майки, одним резким движением сокращая дистанцию. Стакан с виски с грохотом повалился, заливая стойку и пачкая его кожаный плащ, но он даже не моргнул. Парень тяжело, рвано дышал, всматриваясь в её небесно-голубые глаза с нескрываемой яростью. Впервые в жизни Даби почувствовал себя безоружным. Казалось, эта девчонка выставила против него всё, что он так тщательно скрывал, превратив его прошлое и будущее в рычаг давления. Оскалившись, он резко отпустил её, почти оттолкнув. До него наконец дошло: Мираи заглянула в его грядущее не ради забавы. Это был либо акт устрашения, попытка раздавить его волю, либо же безмолвное послание — знак того, что в этой войне он не одинок. Но какой бы ни была её цель, истина оставалась неизменной: эту девушку стоило опасаться всерьез. Прежде Хагинбана не казалась ему ни особо умной, ни тем более способной на самостоятельную игру. В его глазах она всегда оставалась лишь послушной куклой в руках Все За Одного — удобным инструментом, лишенным собственной воли. И только сейчас, среди запаха разлитого алкоголя и паленого дерева, Даби разглядел в ней нечто живое и необузданное. Что-то сокрушительное. Что-то по-настоящему смертоносное. — Тебе идет этот взгляд, — парень отступил на шаг, брезгливо смахивая с кожаного рукава липкие капли виски. — С каких пор ты в игре, принцесска? Я всегда думал, что ты просто безвольная кукла в руках Мастера. Он с глухим стуком опустил на уцелевшую часть стойки два чистых стакана. Даби всматривался в нее, пытаясь нащупать хоть одну фальшивую ноту: Мираи действительно выглядела по-другому, но оставалась все той же безупречной актрисой. Она так часто меняла маски, что, казалось, сама забыла свое настоящее лицо. Ее губы расплылись в ленивой, победной усмешке. Перебинтованная до самого запястья рука уверенно потянулась к темной бутылке Dashi. — Я в игре с тех самых пор, как меня отправили на важнейшую миссию, — глухо отозвалась Мираи. Она щедро плеснула алкоголь в стаканы, разбавила его колой и, плавно обойдя стойку, сократила расстояние между ними. — Стейн заметил это первым, — обронила она уже тише, садясь на соседний высокий стул. Даби замер с протянутой к стакану рукой. Его обгоревшие пальцы едва заметно дрогнули. — Старик тебя признал? — в его хриплом голосе прорезалось непривычное, почти благосклонное любопытство. — Он сказал, что я куда опаснее, чем кажусь на первый взгляд, — Мираи сделала небольшой глоток, и ее губы тронула надломленная, горькая улыбка. — Ты спрашивал, что я ему показала. Его будущее. Стейн умрет за свои идеалы, Даби. И это единственный правильный финал для такого, как он. Даби медленно поднял свой стакан, глядя на темную жидкость сквозь призму тусклого света. Напряжение, еще минуту назад готовое обернуться пожаром, внезапно сменилось тяжелым, мрачным единомыслием. Настоящие фанатики не просят пощады и не гниют в камерах до старости — они сгорают дотла, оставляя после себя пепелище, на котором вырастает новое поколение. — Мученик, значит, — Даби криво усмехнулся, и швы на его челюсти натянулись. Он шумно чокнулся со стаканом Мираи. — Что ж. Если старик выбрал красивую смерть вместо паршивой жизни, я не стану ему мешать. Но его наследие... его наследие будет жить. Он залпом осушил стакан, бросив на Мираи первый, признающий взгляд. Впервые за весь вечер они смотрели в одном направлении. Потеряв Стейна как живого союзника, они оба понимали: как символ он стал в сотни раз сильнее. Полчаса спустя, когда бутылка виски опустела наполовину, а тяжелый хмель окончательно вытеснил былую агрессию, Даби нарушил затянувшееся молчание. Он крутил в пальцах пустой стакан, глядя, как на дне тают остатки льда, и наконец глухо задал вопрос, который все это время выжигал его изнутри. — И давно ты знаешь о моей настоящей личности? Мираи, сидевшая на соседнем стуле и лениво подпиравшая подбородок ладонью, даже не повернула головы. Она лишь слегка качнула свой стакан, заставляя темную жидкость омыть стеклянные стенки. — С тех пор, как ты интересовался Шото Тодороки, — спокойно, без тени бахвальства ответила она. Девушка сделала глоток и только тогда перевела на него свой пронзительный взгляд. — Я сразу догадалась, что вас связывает нечто большее, чем просто случайный интерес. Слишком многословным прозвучал твой вопрос о его силе. Эта информация ни капли её не удивила. Личные обиды и драма семьи Тодороки оставались чужой, далекой проблемой: в конце концов, один из братьев был её официальным врагом при академии, а второй, сидевший сейчас рядом, тоже не числился в рядах ее надежных союзников. Мираи вспомнила свое видение. Ей даже не пришлось досматривать его до конца, чтобы понять исход: Даби проиграет. В той грядущей битве он был слишком нестабилен, ведомый лишь слепой яростью и саморазрушением. А Мираи слишком хорошо знала законы войны: человек, чье ментальное состояние подкошено изнутри, обречен на поражение еще до первого удара. Единственное, что она могла сделать сейчас — это оставить ему последнее предупреждение. — Будь аккуратнее, Даби. Шото растет с каждым днем. И даже сейчас, зная твою силу, я не могу быть уверена, что в финале ты сможешь его одолеть. Не недооценивай свою бывшую семью. Парень криво оскалился, и из-под железных скоб на его шее вырвался едва заметный дымок. Он со стуком поставил стакан на стойку и откинулся на спинку стула, принимая свой привычный, вальяжный вид, но взгляд его остался ледяным и сосредоточенным.