Пепел Прометея

Вечер в общежитии Пальметто тянулся медленно, густой от невысказанных слов и запаха антисептиков, который всё ещё преследовал Аарона. Когда дверь за последним из Лисов закрылась, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом кондиционера. Аарон сел на кровать, тупо глядя на пакет от Элисон. Его пальцы, всё еще не до конца послушные, коснулись мягкой ткани худи. Это было странное ощущение — физическая мягкость после недель, проведенных на жестких операционных столах и в тисках фиксирующих ремней, когда он надел худи, то у него появились ощущение будто он находится внутри облака. Эндрю возник в дверном проеме беззвучно. Он не зашел внутрь, оставаясь в пограничной зоне коридора. Его присутствие было осязаемым, как низкочастотный гул. — Они мертвы, — коротко бросил Эндрю. Аарон поднял голову. Он не спрашивал, о ком речь. Он знал. Тот человек в серой куртке, те лаборанты, чьи имена были стерты из баз данных, но выжжены в памяти Аарона — они больше не были угрозой. — Все? — голос Аарона прозвучал надтреснуто. — Те, кто имел значение, — Эндрю крутанул на пальце нож, прежде чем убрать его в скрытые ножны. — Нил занят рассылкой. К завтрашнему утру акции «Прометея» будут стоить меньше, чем твои старые кроссовки. А их генеральный директор проведет остаток жизни, объясняя ФБР, почему его «инновации» включают в себя пытки студентов. Аарон закрыл глаза. В голове, там, где раньше пульсировал холодный логический ритм чипа, теперь была лишь глухая пустота. «Прометей» обещал ему совершенство, а оставил только руины. Но на этих руинах, как ни странно, дышалось легче.

***

Через час в комнату осторожно проскользнул Нил. Он выглядел измотанным: темные круги под глазами, пальцы в чернилах и пыли. Он сел на пол, прислонившись спиной к двери — позиция вечного часового. — Кейтлин звонила, — сказал Нил, глядя в окно. — Она приедет завтра утром. Ваймак выбил ей пропуск на территорию кампуса, несмотря на усиленную охрану. — Зачем ты это сделал, Джостен? — спросил Аарон, комкая край нового худи. — Зачем вытащил меня? Ты ведь меня ненавидишь. Нил повернул голову, и его шрамы на мгновение вспыхнули в свете уличного фонаря. — Я не вытаскивал тебя потому, что ты мне нравишься, Аарон. Я вытащил тебя, потому что ты часть системы. А когда кто-то пытается переписать наш код без нашего согласия — он должен сгореть. К тому же… — Нил едва заметно усмехнулся, — Эндрю бы сжег весь мир, чтобы найти тебя. Я просто помог ему найти спички.

***

Ночь принесла с собой кошмары. Аарону снилось, что его вены превращаются в оптоволокно, а по позвоночнику бегут строки кода, стирающие его воспоминания о матери, о брате, о химии. Он проснулся от собственного крика, застрявшего в горле. В комнате было темно, но на соседней кровати сидел Эндрю. Он не спал. Он курил в открытое окно, и кончик сигареты горел в темноте, как единственный маяк. — Когнитивный диссонанс, — прошептал Аарон, используя привычную медицинскую терминологию, чтобы не сойти с ума. — Мой мозг пытается восстановить нейронные связи, которые они блокировали. Это… больно. — Боль — это доказательство того, что ты еще не машина, — ответил Эндрю, не оборачиваясь. — Спи. Я здесь. Эта короткая фраза «Я здесь» значила больше, чем все извинения мира. Это был договор, скрепленный кровью и общей фамилией.

***

Утро встретило Пальметто заголовками, от которых содрогнулась страна.

«ПРОЕКТ «ПРОМЕТЕЙ»: СОВРЕМЕННЫЙ МЕНГЕЛЕ В СТУДЕНЧЕСКОМ СПОРТЕ»

«ЛИСЫ ПРОТИВ КОРПОРАЦИИ: КРОВАВАЯ ЦЕНА ПОБЕДЫ»

Фотографии подпольных лабораторий, списки «объектов», аудиозаписи допросов — всё, что Нил и люди Стюарта собирали по крупицам, хлынуло в сеть неудержимым потоком. Когда Аарон вышел на общую кухню, он увидел Лисов, прилипших к экрану телевизора. Кейтлин уже была там. Увидев его, она вскочила, но, помня о его состоянии, просто подошла и встала рядом, касаясь своим плечом его плеча. На экране показывали здание штаб-квартиры «Прометея», оцепленное полицией. Люди в форме выносили коробки с документами. — Это только начало, — тихо произнесла Дэн, сжимая кулак. — Мы их не просто засудим. Мы сделаем так, чтобы их имя стало проклятием. Кевин, вопреки обыкновению, не смотрел новости. Он стоял у окна и смотрел на экран телевизора. — Аарон, — позвал он, не оборачиваясь. — Завтра мы идем на стадион. — Кевин, он едва ходит! — возмутился Ники. — Он пойдет, — отрезал Кевин. — Не играть. Просто стоять на поле. Ему нужно почувствовать запах травы и резины, а не медикаментов. Ему нужно вспомнить, кто он такой на самом деле. Аарон посмотрел на свои руки. Бинты выглядели как белые флаги, но он не собирался сдаваться. Внутри него, под слоями боли и остаточных программ, начало зарождаться нечто новое. Это не была холодная логика «Прометея». Это была ярость Лиса. Он посмотрел на Кейтлин, на брата, на свою команду — на эту стаю сломленных, но выживших людей. — Кевин прав, — сказал Аарон, и его голос впервые за долгое время звучал твердо. — Завтра я буду на поле. В ту секунду Эндрю, стоявший в тени, едва заметно приподнял уголок губ. Охота на монстров закончилась. Начиналась битва за возвращение к жизни.