Часть 3 подчасть 4

Гейл шла по коридору, уже готовясь к своему самому скучному вечеру. Вряд ли их группа найдёт что-то необычное — они прочёсывают всего пару километров вокруг уничтоженного танка Эрри. — Ещё и этого гения зачем-то мне спихнул... Он же по-любому словит там какой-нибудь флэшбэк и будет водить нас три часа по местам, где ничего нет. — пробормотала Гейл себе под нос. Она решила проверить, как другие готовятся к вылазке. Спустившись на лифте этажом ниже, она попала в казарму, где располагались не просто нары, а полноценные маленькие домики для каждого сотрудника. Здесь ночевали все: военные, учёные, универсальные работники — их было больше всего, — а также агенты обоих типов. Все, кроме Тирана. Обычно всеобщая ночёвка начиналась только во время ослабления щита, а как только всё приходило в норму, многие решались уезжать спать домой — хотя бы на несколько часов побыть с семьёй. Их не осуждали. Напротив, находились те, кто советовал всем членам их семей устроиться сюда же... Несмотря на то что попасть в сотрудники можно было лишь одним, отнюдь не лёгким путём. Гейл шла по самым старым, спокойным местам. Когда Фонд противоаномальных сил ещё только зарождался, учёные решили не устраивать солянку и распределяли миролюбивых к таким же, а вспыльчивых — к агрессивным. Во втором районе у всех были прочные замки и номера сотрудников. На всякий случай. Со временем до агрессивных постепенно дошло, что они, в общем-то, в одной лодке, и... они мирились. Гейл ещё не успела подойти хоть к кому-нибудь, как по громкоговорителю объявили: — Уважаемые сотрудники нашей организации, просим вас пройти на третий этаж, к строительному коридору. Все начали лениво вылезать из своих ночлежек и тянуться к лифтам. Желающих пройтись по лестнице было очень мало — от силы пять-шесть учёных. Белка решила присоединиться к ним. — Как думаете, что им опять понадобилось? — спросил уменьшительный олень. — Вчера ночью были ожесточённые бои. Впервые со Случая 4 мы потеряли больше одного танка. Нам наверняка скажут готовиться к худшему. — заявил расслабленно Равный кролик, даже слишком расслабленно, будто такое случалось каждый день. — Объектов много. У тех, что раньше были безмозглыми, видать, IQ прибавилось. Появилась какая-то тактика: одни отвлекают, пока другие пытаются прорваться внутрь... Неважно, внутрь чего — может, даже внутрь тебя. У нас вчера прямо из одного парня вылез 43-й. Мы там чуть инфаркт всей толпой не схватили. — нотками грусти добавила Гейл. — Зачем я только сюда устроился? — с разочарованием и отчаянием произнёс Множительный енот. — Поверь, это лучше, чем проиграть на испытаниях. Там, насколько я знаю, из тебя сразу тварь делают. Ну, если повезёт, может, и разумной тварью станешь. А если не сильно повезёт — я считаю, быть безмозглым хищником тоже неплохо. К тому же тебя кормят, содержат, тебе только иногда терпеть уколы, тестировать новую еду и ещё реже — хотя бы появляться на испытаниях. — всё с той же «успокаивающей» интонацией продолжил Кролик. — Я подписал контракт только из-за денег! Я не думал, что меня реально затащат на эту работу после испытаний! — возмутился Енот. — Ты вообще не думал... И не читал. — в шутку усмехнулся Олень. Остальные молчали, тихонько посмеиваясь над диалогом. Все шестеро уже подходили к нужному этажу. Лифты буквально трещали от нагрузки — каждый раз они приезжали переполненные. Все, кто из них выходил, особенно те, кто залезал первыми, жаловались, что их передавили. Издалека уже слышалось, как несколько агентов орали на других сотрудников, а иногда и друг на друга, объясняя, где и как построиться. Выйдя в коридор, Гейл и её спутники увидели огромный чёрный занавес, скрывавший бо́льшую часть коридора. В этот момент приехал лифт с самого нижнего этажа. Гейл из любопытства заглянула внутрь и еле сдержала смех. В лифте было пятеро учёных. Четверо из них держали на руках одного Делительного кота, который в своём костюме-двойке развалился, словно в гамаке. На нём были солнечные очки, нога закинута на ногу, а на морде застыла широкая улыбка и выражение «так и надо». Гейл отвернулась, стараясь не подавать виду, в то время как четвёрка «гениев» продолжала носить товарища под его звонкие команды. К ним подошёл агент — Процентный медведь, который был в полном шоке от увиденного, но, видимо, не мог найти в уставе подходящей статьи, чтобы раскритиковать эту процессию. Он лишь выдавил что-то вроде: «Поиграли и хватит, стройтесь». На что Делительный кот, которого всё ещё держали, вступил с ним в долгий диалог о позиции в обществе и о том, кого тут больше уважают. Всё закончилось тем, что пришла Вопросительная мышь и, угрожая избить всех метлой, наконец построила эту группу в ровную линию. Внезапно прямо в коридор вышел Эмануил с печальным видом — таким его ещё не видел никто. Он попросил у Вопросительной мыши микрофон, и уже через пять секунд тот был у него в руке. — Дорогие друзья... — тяжело начал Терран. — Прошлой ночью произошло самое кровопролитное сдерживание наступления объектов за всю историю Фонда. Погибли около тридцати четырёх доблестных воинов. Некоторые тела были найдены, некоторые — нет. Но по рассказам свидетелей мы знаем, что ничего хорошего с ними не случилось. Помните: одна жизнь, потерянная здесь, — это тысячи спасённых жизней за территорией нашей организации. Мы трудимся на благо всех, кого любим и чтим. И должны помнить. Сегодня, в этом коридоре, повешены портреты всех тех, кого мы тоже обязаны помнить. Занавес начал разъезжаться, и яркий свет из скрытой ранее части коридора ослепил стоявших ближе всех. Эмануил ушёл к себе, пока все в удивлённом молчании вошли в коридор, который теперь был украшен десятками портретов. Все они были кем-то нарисованы. Невероятно качественно и точно — почти как фотографии, но в каждой линии чувствовался авторский стиль. Лица на портретах были совершенно разными, но их объединяло одно: никто не улыбался. Все выглядели либо грустными, либо до предела уставшими. На рамке каждого портрета были указаны имя, фамилия, знак вещества, предположительная причина смерти и — на некоторых — место, где было найдено тело. Ещё ниже — краткая личная информация. В коридоре не было ни разговоров, ни смешков. Все рассматривали картины, узнавали друзей, хороших знакомых. У многих по щекам текли слёзы. Никакой музыки не звучало, но сама атмосфера будто рождала внутри грустную, медленную мелодию — без единого слова, лишь протяжные, тихие звуки. Гейл смотрела на три крайние картины. К ней подошёл тот, кого она знала только по рассказам. Джефи выглядел совершенно отчаявшимся, но слёз в его глазах уже не было. Он встал рядом с белкой и тоже уставился на эти три портрета. — Мы вчера кое-как спаслись благодаря заряжающему, — тихо произнёс он. Гейл посмотрела на него с непониманием. — Вот он, справа, — Джефи указал на портрет, где был изображён серый пёс породы колли. Гейл не находила слов. Она хотела как-то приободрить потерпевшего, но язык заплёлся и отказывался издавать звуки. Она лишь смотрела на ланя, который уже выплакал из себя все слёзы, очень печальным, сожалеющим взглядом. К Гейл подошёл тот самый Равный кролик, с которым они поднимались по лестнице, и встал рядом, глядя на соседнюю картину. — О, а это мой друг... Ему, кстати, на днях тридцать лет исполнилось, — сказал он без капли смущения, почти радостно, будто не понимал истинного значения этих портретов. — Почему тебя это веселит? — спросила Гейл без эмоций. — А почему бы мне не веселиться? То, что было раньше, уже не важно. Прошлого не вернуть, как и утраченную жизнь. Если мы будем горевать по каждой мухе, для счастья места не останется. — Ты такая же тварь, как и они. — полу отчаянно бросила Гейл. — Буквально! — дополнил Кролик. Обхватив её плечи лапами, он легонько, без давления развернул Гейл к себе. С его плечами начало происходить что-то необъяснимое: они задвигались сами по себе, хотя руки и тело оставались неподвижными. Внезапно все лапы крола неестественно вывернулись в обратную сторону, а глаза почернели. — А! — воскликнула Гейл — Ты этот... как его... ну, тот, который появляется после трагедий. Хорошая маскировка. Без этого бы не поняла. — Спасибо — сказал равный возвращаясь в исходное состояние. — Мне разрешили ходить по всему зданию, но с оговоркой, что ночью я должен обязательно сидеть в камере. К сожалению, они знают мою текущую внешность, и мне не удастся слиться с толпой. — добавил он слегка разочарованно, поправляя шлем. — И слава Богу. — ответила Гейл, возвращаясь взглядом к картинам. Джефи смотрел на равного косым, но удивлённым взглядом. Кролик это заметил. — Ой! Забыл представиться. Меня зовут Силе́н Джейван. Я один из тех, кто убил твоего друга. — Не смешно, — отрезал Джефи, снова переведя взгляд на портреты. — Сорри — почти грустно ответил Силен и, чтобы не выглядеть совсем уж грубо, добавил: — На самом деле я не знаю его, но знаю, что он погиб смертью храбрых... Ещё раз прости. Извинившись дважды, Кролик растворился в толпе. Прошло около двух часов. Народ начал расходиться. Гейл и Джефи ушли одними из последних. Только одна факториальная самоедская собака осталась рыдать возле портрета своего мужа. Гейл зашла к Террану с одним вопросом: — Извините, когда лучше начать поиски? — Если Увеличительный не придёт в себя, можно уже завтра с утра. Не торопитесь. До того как объекты за барьером начнут плодиться с огромной скоростью, у нас ещё неделя. — ответил Эмануил, не отрываясь от нового указа, который он сосредоточенно писал.