Глава 1.

24 августа 1989 год.                                                   Трудно быть одинокой,                   но легко быть свободной.                   Быть ничьей быть далекой,                                      как звезда, да. Трудно быть одинокой, умной и сумасбродной. Нежной быть и жестокой  иногда, да.       С аудиокассеты доносилась кокетливая Ирина Салтыкова. Верушка двигала бедрами в такт музыки. Ее волосы путались в ее руках, пряди струились между пальцев. К слову пальцы, да и руки все, хаотично были украшены разводами от масляных красок. Но девушка от чего-то не спешила их смывать. По ее мнению это предавало особую деталь ее образу. Песня сменилась на другую, не менее игривую композицию.  Живу я без тебя, словно во сне. Горю я без тебя, словно в огне. Прошу я - напиши весточку мне…       Сборник хитов, как считала Вера, было ее лучшим приобретением за последний месяц. Девушка хоть и не страдала от шопоголизма, но и не мучала себя и по возможности старалась баловать свою душеньку. Она лучше бы прошлась из школы до дома пешком, чем тратилась в таком случае на дорогу.        Конкретно сейчас, девчонка настойчиво пыталась себя отвлечь от мыслей о школе. Уже как два месяца закончив ее. За это время произошло много событий: какие-то сделали сильнее, ну а одно совсем подкосило. Верушка не так часто давала себе поблажек, уж такая она была. Но потеря дорогого человека заставила выпасть на две недели из привычных будней. Тогда она распрощалась со своей невероятно доброй, но и сильной бабушкой. Она была уверенной и стойкой, всегда настаивала, что внучка будет актрисой, а Вера верила и мечтала. Бабушка была одной из немногих, кто действительно верил в чудо. Бабушка связывает свою веру с тем, что в детстве, оставшись одной в детском доме, встретила бойкого рукастого мальчишку - это был дедушка Веры. В воспоминаниях Веры он запомнился парой фраз и привычкой курить, он умер когда ей было пять лет. После этого бабушка стала меньше времени проводить на даче за городом, вскоре продала его, купив квартиру для внучков. Объясняла свой выбор она так: «Коля был бы рад, узнав, что я продаю дом и этот огород. Он ему не нравился, придумывал всякие дела, лишь бы не идти копать грядки. Тебе квартира пригодится. Жаль в актрисы не пойдешь, личико у тебя загляденье, Верушка». Для Веры потеря - выстрел в сердце.       Вере не легко пришлось. Она пропала со всех радаров для знакомых и кого-то успела оттолкнуть за время молчания. Друзей у нее было совсем немного. Самым дорогим другом она считала своегобрата Саньку Вишневского. Был он многим старше, чем сестра. Думал на летчика пойти. Но и тут не обошлось без проблем. Саньку забрали в 85 в Афганистан, и о смерти бабушки он узнал уже там. Горевал ли? Наверное. Но война всех закаляет, и кто уж узнает, что он чувствовал. Вере хотелось узнать его мнение. Потерял ли он также, как она часть себя?       От мыслей отвлекла резкая тишина. Мама стояла с кассетой в руках: — Я до тебя докричаться не могу. Песенки на всю громкость и в свой мирок.        Верушка стояла и хлопала глазками, смотря на маму и пытаясь вспомнить хоть миг, когда она могла ее не услышать. — Что ж ты ресничками длинными своими хлопаешь, а? Вещи собрала? Сегодня без двадцати одиннадцать выезжаем.  — Помню, мамочка. А я точно не могу с собой его взять? - девчонка показала открытой ладонью на аудиокассету. — Так-то можешь. Но что-то переживаю, как в перевозке поведет себя? Или хулиганы какие увидят, да спереть могут… не знаю.       Мимо открытой двери прошел Виктор Сергеевич - отчим Веры, мужик классный, интересный, а самое главное ответственный и сильный. Ну и конечно маму любил сильно. Он еще в юности понял, чем нужно заниматься и сейчас он без пяти минут полковник. Они встретились с мамой в частной клинике, где она работала. Военный тогда пришел подбодрить товарища. Мужчина вернулся обратно и заглянул в комнату. Ему сразу показалось, что вопрос заставляет задуматься, а как он со своим багажом знаний и опыта, «багажом» не поделится? — Что случилось, девчонки? — Да думаю, вот, может, кассетник этот взять с собой и парочку кассет в придачу? Мама отговаривает. — А я скажу, что небезопасно! Мало ли какие люди попадутся. Слышала я, что в Казани группировки какие-то собираются, жуть! Страшно отпускать красивую девчонку в такую опасную среду! — Лидочка, - Виктор Сергеевич трепетно вложил ладонь супруги в свою,- не переживай ты так! Верушка - девочка умненькая. В голове есть представление о безопасности. Я думаю плохого в том, чтобы взять с собой эту бандуру, не будет. Тем более одной в квартире, да и в тишине - ужас, греча в горле от скуки застрянет. — Спасибо, Виктор Сергеич! — Веруня, главное не глупи, проверяй все. Думай обо всех исходах. Просчитывай. Помнишь же случай в Бутырском районе, я рассказывал? Вера молча кивнула. Вновь вспоминать ту историю, было невыносимо. Бедную девочку сначала обворовали, затем изнасиловали. Она шла от подруги с портфелем учебников и тетрадей. Воровать там было только счастливую молодость. — Ох. Переживаю за тебя, доча. После истории всей этой отпускать не хочу тебя. На похороны даже не хотелось тебя привозить туда, воспоминания кругом. Как Паша тогда пострадал. А тут сама рвешься, будто забыла… — Мам. Он сидит. Паша уехал за границу, жив и здоров вроде. И к тому же, вечно маленькой девочкой я не буду, нужно учиться жить дальше. Старые страхи не должны пудрить мне мозги. Живопись - мечта с детства. Не могу же я её предать только из-за того, что в Москву не прошла! А в Казани квартира бабушкина и душа. Мы же это столько раз обсуждали.       Мама досадно кивнула. Видя настроение вокруг, глава семьи решился подбодрить своих девчонок: — У тебя все получится, Веруня. Такова твоя дорога. — Спасибо, Виктор Сергеевич. Вера боялась признаться родителям, маме в особенности, что тот опасный бандит, страшно избивший ее друга в восьмом классе, был объектом фантазий и мечтаний девушки уже долгие годы. Весь новый альбом с личными рисунками изрисован прошлой жизнью. Она называла это вдохновением не более, боясь признаться самой себе, что мечта заниматься живописью - это возможность погрузиться и ощутить присутствие прошлого. Нарекать притяжение к мужчине, безумное желание отдаваться ему без остатка, любовью она назвать не могла. И признаться в странной и даже опасной любви, стать наконец таки честной с самой собой не хватало смелости.

***

                                      Одинокая слеза скатывается по щеке. Вера не могла принять то, что сейчас она смотрит из окна поезда на свою любимую семью. Мама сдерживала свои слезы, так и не показав дочери сожаления о ее отъезде. Виктор Сергеевич одну руку положил к маме на плечи, другой машет Вере. Они все любили и дорожили друг другом, проявляя эти чувства каждый по своему.       Вере было сложно принять этот факт - факт разлуки на долгое время. Она считала создание семьи высшей человеческой сутью - это открывает новые чувства, спрятанные внутри и неподвластные никакой трудности, ненависти и злости. Это всецело необъятное чувство - понимание, что есть такие люди, любящие ни за что, просто потому что ты у них есть.       Вагон тронулся. А вместе с движением появилась тревога. Что будет там, впереди?.. Узкий коридор между окнами и закрытыми купе был достаточно широкий для двух обычных людей и багажа. Девушка стояла, вглядываясь в свои билеты, ища свое купе. — Девушка, алло! Вы не прозрачная. Уйдите отсюда уже, а.  Веру толкнула полная дама лет пятидесяти с такой мерзкой гримасой на лице, будто ей за шиворот кто-то нагадил. Девушка замешкалась. Теперь постоять за себя - ее прямая забота. Вера не привыкшая хамить в ответ на хамство, просто подвинулась. «Здравствуй, взрослая самостоятельная жизнь! До чего ж ты прекрасна! Доброта меня погубит.» - подумала Верушка. Вера одарила женщину взглядом полном жалости. Получив новую порцию ворчания от дамы. Расстроившись Вера кинула вещи на свою койку, те упали, а она за ними. Голова забита переживаниями. Всеми переживаниями, что были на свете. Ее голова была урной для тревоги. Ее ждал новый глоток воздуха - жизнь без опеки. Но ее легкие и без того сгнили. Мысль, пробежавшая у девушки в голове, напомнила о том, что она всего лишь юная девушка хрупкая и бесхребетная.

***

25 августа 1989.       Через тринадцать часов состав прибыл на остановку «Москва - Казань», для Верушки она оказалась конечной.        Ей самой не верилось, могло ли это быть наяву? Прокручивая все эти годы перед сном одну и ту же фантазию, Вишневская представляла, что она возвратиться в Казань и завоюет любовь и признание от всех кто ее не воспринимал в серьез или ненавидел. Но разве сне вроде не встретишь харкающихся под ноги мужиков, ждущих своих москвичей. Девушку же никто не встречал. Она добиралась до дома сама. Такси на парковке у железно-дорожного вокзала оказалось запредельно дорогим, не для ее нового статуса неработающей студентки творческого вуза. Автобус показался самым заманчивым вариантом.       До остановки Вера чуть ли не плелась, но не от того, что устала от дороги, а из-за желания поскорее оказаться дома и положить баулы на деревянный пол. Бабушкина квартира всегда казалась ей родным местом. Ее тянуло туда и она тянулась в ответ.       Казань встретила тепло, на улице было плюс двадцать семь градусов. Полдень казался на удивление теплым, в московском журнале передавали дожди и ветер. У девушки в голове пронеслась мысль о том, что «этот журнал по прибытии домой стоит выбросить».        Может Казань решила порадовать Верушку, встретив ярким солнцем?       Автобус подъехал. Девушка на миг замерла. В ней смешались рой непонятных чувств. Весь автобус был побитым, исцарапанным. Окна были разбиты. Следы грязи и вмятины, не понятного происхождения заставили Веру напрячься. По спине пробежал холодок. В вспотевшие ладошки больно впивались ручки увесистой клетчатой сумки, рюкзак на плечах Вера предпочла взять в руки (от греха подальше).       Сев на потрепанное сиденье в самой дальней части автобуса,(по возможности) где были сидячие места, он тронулся. Девушка поймала себя на мысли, что отдаляется от дома все дальше и дальше. На душе предательски кольнуло, но она навязчиво отбрасывала из головы фразу: «может я зря уехала?».       Поездка шла мирно. Веру правда настораживали слова матери о группировках. Конечно, в то время когда она училась здесь, что-то вроде этого складывалось среди парней, но мама говорила о масштабах не только районов, но и всего города.  — Поаккуратней, пацан! - резко покинув свои мыслительные комнаты в голове, Вера встрепенулась от неожиданного вскрика. — Дядя, это, вы бы ноги подбирали, пройти невозможно.       Три мальчика, только что зашедшие в автобус, уже успели притянуть на себя внимание всех пассажиров. На вид им было лет пятнадцать. Девушка обратила внимания на их лица. Ссадины украшали каждого из парней. Один из них потер переносицу так, что показалась его рука - костяшки тоже были разбиты. Успокаивало, что ссадины не были свежими. Хотя какое тут спокойствие.       Веру зацепил еще один момент в их поведении. Она вся съежилась от отвращения. Двое из них харкали на пол прямо в автобусе. Зрелище не из приятных. Тем более для домоседки Веры, для которой нахамить прохожему уже нечто запрещенное, что позволяла она себе редко.       Сзади девушки стоял маленький парнишка лет двенадцати, он прижимал пакет к груди. Видимо тоже перестраховывается на всякий случай. Его взгляд, падающий украдкой на мальчишек, давал понять, что тот их опасается и побаивается. Он уж точно больше Веры знал о делах этих парней.       Панама свисала с его головы, под ней волосы были рыжими, хотя это можно было понять и по веснушкам, обрамляющим его лицо. Глаза выглядели потерянными. В них читался не только страх, но и безволие. — Пацаны, по мороженому не хотите? А то жара на улице. - демонстративно начал длинный, но и самый худой из парней, у которого вместо прически, растормошенные ананасовые листья.   — Ага, с большим удовольствием. Третий же без всяких разговоров оскалился и начал подходить к мальчишке.       Один из них бросил на Веру взгляд. Она вгляделась в ответ, попыталась найти хоть каплю сожаления, но для пацанов это была забава, такая же обыденная и простая, как и драка или может быть плевки по всей округе.  — Попрыгай.- руки в карманах, стойка демонстрировала уверенность и в высшей степени напыщенность и дерзость.        Мальчик смущенно начал переминаться с одной ноги на другую, теребя ручку пакета в руках.  — Я сказал попрыгай! - продолжил длинный.Глухой, что ли? - парень ростом поменьше, но такой же коренастый выглядел больше глупо, чем угрожающе.       За них конечно, девушке было стыдно. Как будто она сама отбирала деньги у ребенка. Они тормошили его так еще минуты две и Вера сдалась: — Пацаны. Сколько на мороженое надо?       Они удивленно обернулись, не ожидая такого вопроса, что даже на секунду опешили. — От мальчика пообещаете отстать,  тогда четыре рубля дам.  — По рукам.       Третий парень натянул мальчишке панаму до подбородка в знак того, что от него отстали. — Вы здесь недавно видимо. Осторожнее быть надо, мало ли какие люди подвернутся. Мы еще божьи одуванчики.- прыснув, оскалился высокий мальчуган, пересчитывавший для чего-то четыре рубля, видимо пафос горячил его кровь. — Учту. - отвернувшись от парней к окну, отвлечься от этой темы помогал вид из окна.        Вдруг сидевшая впереди дама с короткой прической, повернулась к Вере, вставляя свое мнение о случившейся ситуации: — Вы конечно молодец! Мальчика уберегли. Как бы себя только не подставили. Не местная, да? Запомните, эти группировщики - пацаны злопамятные. — Да какое зло я им сделать могла? Лишь наоборот. Предложила сумму, которую они и не планировали отобрать. — Но теперь они знают, у кого такая сумма может найтись. Ох, деточка, моя остановка. Дай бог тебе добра. — И вам всего доброго! - бросила в догонку Верушка.       И съежилась. Все предостерегали ее об опасностях. Страх подступил к горлу, вызвав легкую тошноту.        Выйдя из автобуса, Верушке оставалось пройти совсем не много до квартиры.       Путь до дома прошел быстро, девчонка скрасила его тем, что игралась связкой ключей в кармане. Вот такие развлечения актуальны, когда уже много часов испытываешь тоску по беседе с родными людьми. 

***

      Мебель стояла точно так же, как было то при хозяйке, а все личные вещи были либо выброшены, либо увезены в гараж, находившийся недалеко от квартиры. Вокруг стоял запах пыли и оттого и грязи. Открыть окно во всей квартире стало лучшим решением. Но новый дом нуждался в тщательной уборке.        Вера планировала прийти в квартиру и сразу же куда-нибудь лечь и добротненько отдохнуть, но решив все переиначить, принялась за уборку пыли. К слову, которую не убирали почти два месяца. Работа закипела, как и чайник, подаренной мамой в знак новоселья.        Закончила девушка мытье всего, что только можно было там увидеть, и присела за кухонный стол. Стала пить, налитый минутой ранее бывший кипяток. Из сумки Вера достала продукты, которые мама позаботившись отправила в дорогу с дочкой. Пряники шоколадные с сырой водичкой зашли на ура, а колбасу с банкой малосольных огурцов, сгущенкой и еще некоторые продукты она убрала в ранее подключенный к питанию холодильник.       Вдыхая аромат свежести, доходящий с улицы из открытого окна, девушка думала о том, что надо устроиться на работу. Все-таки жить на деньги родителей было приятно, но чувствовать себя взрослой и независимой куда приятнее, и тем более хотелось разгрузить родителей от всяческих Вериных трат и хотелок. Бессилие и усталость переманили на свою сторону.       Девушка побрела в зал, где постелила привезенное из дома постельное белье и наспех приготовила спальное место, чисто на одну ночь, завтра она планировала приготовить себе комнату и сходить в магазин, закупиться необходимыми вещами. А сейчас голова казалась все тяжелее и тяжелее. Коснувшись подушки и укрывшись пододеяльником, Верушка провалилась в сон. Сладостней которого было не придумать, еще и после такого сложного дня. Завтрашний день обещал быть приятным, хотя бы оттого, что засыпать потом придется на нормальной кровати.

***