Глава 2.

24 августа 1989 год.                                      Вера раздраженно шмыгнула носом. Проспав до одиннадцати ночи, она встала попить воды. Уже час девушка долго ворочалась в попытке заснуть. Тоска по бабушке охватывала крайне действенно. Спать в ее квартире оказалось сложно, внутри становилось тихо и пусто. Не выдержав девушка поспешно встала на ноги, от чего теперь у нее потемнело в глазах.       Дорога до кухни заставила выпасть из полудрема. Свет озарил комнату. Теперь Веру с концами покинул сон.  Взглянув в немного открытое окно и не увидев ничего примечательного, кроме темноты ночи и фонарей, она налила себе в бабушкин хрустальный стакан воды из чайника. Вода приятно разлилась внутри. Облегчение заполнило чувства Веры. Внезапно повеяло легким отрезвляющим ветерком. Держа в руках стакан, рука отчего-то дрожала. Может то было из-за недавнего дрема?       Вера совсем беспечно, в одной атласной комбинации, отделанной кружевом, открыла настежь окно. Прохладная улица вмиг оказалась в квартире. Луна ярким шаром горела на небе. За окном хоть и стояло лето, но ночи были прохладными. Контраст уютной, теплой квартиры и опасной холодной улицы ощущался крайне сильно. По телу Веры пробежала волна мурашек. Тело отреагировало на прохладу, вставшими сосками. И съежившись, девушка отпила не большой глоток, после поставив стакан на рядом стоявший столик.       Неожиданно послышались громкие голоса. Во дворе раздались громогласные бурные обсуждения. Девушка замерла, прислушиваясь. Двое, на вид юных парней, шли прямиком к ее подъезду, закуривая. — А с этими утырками с Разъезда, что делать? Они опять свою «общагу» качают, говорят, наш район — общее поле. Уебки. - он сплюнул в сторону своей обуви. — Их поле — кладбище. У одного уже башка треснута, лежит на койке, вторую неделю уже. - пацаны скалясь, как гиены, продолжают мяться у подъезда. — Кто отмудохал то их? — Слышал, что Дом Быта. Их разъезд тоже доёбывает.        И после краткого согласного мычания, парни затихли. Но как оказалось совсем не надолго: — Значит, завтра всё чисто быть должно. Без темняка. В «Снежинку» Желтый завтра зовет. Вопросы обсуждать, про разъездовских как раз порешаем.   —Ты думаешь Кащей пойдет?                   В голове вспыхнуло. Кащей.        Сердце ее упало вниз. В животе натянули тугой узел волнения. Мысли проносились с бешеной скоростью: Разве он может быть в городе? Он не сидит?       Воздух родного города, вдруг перестал быть просто фоном. Он ударил в виски и сжал горло. Проскользнувшее прозвище, повисло в этом воздухе ударом. Он здесь. Вера вцепилась руками в оконную раму и облокотилась на руки, запрокинув голову наверх. Губы невольно сжались в одну тонкую линию.       Ритм ее сердца — неровный и сбитый с толку. Ладони вспотели от внезапной слабости. Вера вдавила их в старую краску подоконника, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом внезапно поплывшем мире. Она пыталась хоть как-то унять страх, обвивший своими щупальцами.       Вера уже не замечала разговоров парней, значит злосчастного имени больше не было упомянуто. Локти уперлись в подоконник, а ладони прикрыли  глаза. Сквозь импровизированную темноту она больше не видела ни фонарей, ни две фигуры, ни до боли знакомый двор. Она видела его. Каким он был тогда. Ее одолел интерес, какой Костя сейчас? Параллельно старалась подавить в себе дикий, нелепый импульс. Она просто хотела почувствовать его сильные руки на своих плечах. Голос пронесся где-то далеко: «Краса моя… я же переживаю за тебя».       Вера открыла глаза. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это было в ее голове. Она хотела чувствовать его. Но больше всего, боялась его увидеть снова.        Выдохнуть получалось плохо, отвлечься еще более трудная задача. Вера решила вернуться в ритм ночного города. В ответ услышала лишь тишину. Один из пацанов замер, чувствуя взгляд. Вдруг он поднимает голову, отчего-то прислушиваясь:  — Тихо. - кинул он в своего товарища.       Они медленно поворачивают голову на окно второго этажа. Из окна четко видна темноволосая девушка, лишь пряди, на которые попадал фонарный свет, светились золотом. В ответ на заискивающее лицо, она не отводила взгляд. Но не сдерживается и пугливо таращит глаза. Совсем немного выдавая свой страх. Спустя тридцать секундных гляделок, тот парень, на первый взгляд старший, отозвался: — Это что Вишня? - прозвище прицепилось в младшей школе из-за фамилии, но позже Вера сама предпочитала все связанное с вишней от варенья в булочках до изображений на тетрадях, которые девушка рисовала в начале года на всех школьных принадлежностях.       Окликнувший ее мужчина был Вахит. Тот самый. Лучший друг ее соседа по парте — Валеры.  — Вот она — настоящая «стрелка». Не на пустыре, а вот так. Глаза в глаза. Доброй ночи вер! — Вахит? Напугал меня, дурак. - последнее слово было добавлено ели слышно, специально, столько лет прошло и кто теперь знает, как он отреагирует. — Что ты тут делаешь? — Вернулась в город, можно сказать, что вчера. — Понял. Шла бы спать! В такое время красивым девушкам даже из окон не стоит выглядывать. Поговорил бы подольше, но геморрой сплошной.  — Не отвлекаю тогда! Кроткого разговора хватило с лихвой. Дыхание успело перевернуться. — До встречи, Вер. — Пока-пока. Встречи такой ждала она с опаской. Но ждала. Уж больно ей хотелось страстей в свою жизнь добавить. — Зима! Ты только не говори никому! Мужчина сразу понял просьбу. В контекст их отношений Зима был погружен, и даже как одно из действующих лиц. Еще несколько лет назад они считали друг друга добрыми друзьями. По пятницам ходили в кино, по возможности, конечно. Точнее возможность заключалась в том, сколько заработают или отожмут они сегодня. — Вер! Слово пацана даю. И он тоже. - Вахит обернулся на малого, с интересом наблюдавшего на сложившуюся ситуацию. Отрезвив его легким ударом в плечо, парень удивленно глянул на Зиму. Тот кивнул в сторону окна Веры. Малой послушался немому приказу: — Слово пацана даю!       На прощание девушка с опаской помахала изящной ручкой, а затем закрыла за собой окно. Выключив свет, Вера дала понять, что сну стоит приходить обратно. И как можно быстрее. Соблазн всецело охватывал разум, хотелось, лежа, прокручивать всевозможные сценарии. Был ли Кащей рад возвращению девушки? А может задушил бы ее на месте? Стоило ей лечь на подушку, как мысли, не все приятные, нахально навязывались.        Выключить голову получилось только ближе к трем часам ночи.

***

25 августа 1989 год.                                      Утро коснулась лица. Из окна бил приятный луч света, щекотавший ноги девушки. Зеленая крона деревьев виднелась из окна гостиной. Можно подумать, что листья шуршали, но звук из-за закрытого окна не доходил. Вера нежилась на диване. Простыня хаотично лежала. Одеяло зажато между ног. А подушка лежит наискосок. По всей видимости девушка всю ночь вертелась, не могла выбрать удобную позу. Брюнетка наконец таки разлепила глаза, в них тотчас ударил, как показалось ей кислотно-ядерный свет. Верушка поправила свою волосы, вытянув их на верх и стала потягиваться. С детства она хранила эту привычку. Ритуал пробуждения, начинался далеко не с кофе. К слову, кофе Вера совсем не любила. Она находила его слишком терпким и горьким. С добавлением молока от кофе больше хотелось свалиться обратно в постель, чем бодрствовать и покорять мир.       Ели как подняв себя с дивана, ватные ноги понесли девушку в ванную.        Сделав свою банальную утреннюю рутину, наведя марафет, Вера решила застелить нормальную кровать, чтобы спать, как нормальный человек.             Прийдя в спальню и открыв комод, она обнаружила, что белья постельного не оказалось, кроме того, что нашла вчера вечером. Девушка мигом наметила себе план на день: « 1 и самое важное - сходить  в магазин и накупить всего необходимого; 2 тоже немаловажное - прикупить себе что-то для души.» И как ни странно последний пункт радовал ее  больше всего. 

***

      Музыка разливалась по всей квартире, казалось что музыкальный вкус Веры смогли оценить все соседи.

Сны умирают как только утро коснётся лица.

Мы не помним начала мы не знаем конца,

Но снова тень ночи летит в глубине твоих глаза.

И снова ты спросишь, но что мне ответить сейчас?

      Сборы заняли два с половиной часа. Долго. Но прическа, легкий макияж и аккуратный, стильный, глаженный образ столько времени определенно стоили. Это был ее первый выход в город после приезда, четкая, ясная мысль закралась в голову: «Я должна быть неотразима. На всякий случай». Там же таилось еще одно желание, более скрытое, которое Вере казалось неправильным. Узнав, что Кащей в Казани, находится почти рядом и представив перед сном картину воссоединения, девушку охватило волнение со смесью предвкушения. Но она как могла подавляя искушение, держала себя в ежовых рукавицах, не разрешала снова принести свое сердце и мысли в подношение ему.         Из мыслей стремительно вывел камень, внезапно перелетевший через открытую дверь балкона в глубь комнаты. Вера вздрогнула. Испугать получилось. Она с недоумением уставилась на камень.  — Что блять? - полушепот смешивался с  громкой музыкой.        Девушка взяла камень в руки и повертела его. «Обычный камень». Ничего удивительного, кроме его доставки, конечно. Не понимая мотива шалости, она выходит на балкон, в поисках виновника испуга.       Балкон был небольшой, на нем стояли пару коробок и пустые горшки для цветов. Прямо во дворе, куда смотрела Вера было пусто. Она осмотрела лавочку возле подъезда, где вчера ее застали врасплох. Около скамейки стояли две мужские фигуры. Узнать их было легко. Вчерашний собеседник - Вахит стоял, озираясь то на ноги, то на второго, до боли знакомого. Неизменная кудрявая макушка ухмылялась девушке, махая одной рукой.  — Вишня! Привел к тебе тут кое-кого. — Верунчик! С возвращением! - заливисто и с пафосом приветствовал девушку. — Валера? Туркин! Что ты тут? Она не верила своим глазам. Ее бывший одноклассник стоял прямо перед ее балконом, давя лыбу. В школе они хорошо ладили: она давала ему списывать, а он в свою очередь утихомиривал мальчишек, когда те к ней лезли. К слову сидели они, в крайний год Веры в Казани, вместе. За все это время он вытянулся, в плечах стал заметно шире. Закончив нахально осматривать тестостероновые изменения Туркина, Вера чуть-чуть смутилась. Секунду спустя девушка решила докопаться до мужчины, давшего ей слово пацана и начала подначивать, - Вахит, а слово, то ты не сдержал. — Верочка, - фамильярно начал он, - Посмотри на его счастливое лицо. Как отказать ему? — Вер! Я сам понял. Проходил мимо. Свет горел вечером. Ну не мертвецы же!       Веру укольнула эта фраза. Совсем не много приоткрыв почти затянувшуюся рану. Отбросить мысли, заставляющие находить в себе печаль, становится все легче. Хороший сон делал чудеса. — Спускайся! - кинул Вахит. — Расскажешь про столичную жизнь! Долго ломаться она не стала: — Упросили, спускаюсь. - театрально закатив глаза, она не сдержала улыбки, невольно разлившейся по ее лицу.       Наспех схватив сумку, бросив туда все необходимое, выключив магнитофон и прихватив ключи, она выскочила за дверь. По лестнице бежала в балетках, потому и справилась быстро. Они были ярко красного цвета - любимого цвета девушки.        Домофон издал характерный звук, дверь открылась. Она осторожно выглянула из-за нее. Парни прыснули смешком, затем переглянулись. Вера наконец таки вышла. Валера вмиг налетел на ее хрупкое тело, заключая в объятия. Этот миг был чувственным, а их связь такой же крепкой. Вера ответила на его жест с теплотой.  — Верунчик, что испугалась то? - Вахит имел ввиду ее неуклюжую выходку.  — Я как-то на автомате. - отозвалась неуверенно. — Ты что, из своей столицы к нам, в провинцию, то завернула? - говорил Валера, закинув руку на плечи девушки и  следом развернулся к Зиме. — Учиться. Поступила сюда. — А Москва? На Арбате битники, стиляги, портвейн по три рубля. - перебил Валера. — Не по три. И не на Арбате. - замявшись , она продолжила,- я в лицее училась, осточертела мне Москва. Шум, гам. Сами понимаете.- она пыталась увиливать от ответа, будто признавшись, ее бы отругали.  — Училась… А теперь обратно. Выгнали? - Вахит не унимаясь, раскручивал на правду. Скрестив руки на груди Вера решилась признаться: — Не взяли меня в Московский вуз. - постыдно опустив голову вниз, Вера чувствовала себя не в своей тарелке. — Ты слишком хороша для них. - Валера повернул голову к ней, она повторила за ним и заглянула ему в глаза. Из интимного момента вывел стоявший рядом группировщик: — Здесь всё проще. Есть ребята, есть понятия. В Москве – одна показуха. Там ты никто, а здесь…- показывает пальцем на себя,- здесь мы можем крышу дать. Даже такой учёной птице. — Я не в ученые пошла. Решила на зов сердца отозваться. - она оглядела их, интригующе ухмыльнувшись. Выбор для нее казался наиболее верным и ярким. Будто совсем не она принимала решение, а Вера, которая была свободной от всех предрассудков и обязанностей, - На живописца поступила.        Пацаны переглянулись и в один голос стали говорить: — Ну интеллигенция!       Вера заливисто рассмеялась, прикрыв рот рукой. Она по-дружески любила этих парней, в них сочеталась редкая вещь: они умели и поддержать и обезопасить от всех проблем, но так легко эти проблемы создавали. —Далеко собиралась, красавица? Никак нас ждала? - он имел ввиду красивый внешний вид Веры, Валера потряс девушку за плечи. Она только отобразила, что парень не убирал руку с ее плеч.       И правда, веди они стояли так с самых объятий, совсем не отдаляясь. Напоминало Вере это про старшего брата. Они с ним были не разлей вода. И с ним Валера, Вахит и вся группировка общалась, тогда конечно именно о группировке мыслей не было.        Смятение Вера не показала, чтобы не превратить смех в неловкость. И осторожно, будто ища что-то в небольшой сумочке, отодвинулась от Туркина.  — Я хотела по магазинам пройтись. Для хозяйства прикупить штучки: ну там порошок стиральный или средство для мытья окон, в общем скучные дела. - Вера не хотела, чтобы парни думали о ней, будто она транжира и утаила о покупках для утешения душевных перепадов.  — Сумки, если надо будет донести, ты знаешь где мы обитаем. - Туркин не упускал возможности. — Где? — Ты, что? Ты не застала качалку? - Зима удивленно прогремел. - Весь Универсам там собирается теперь. — Интересно конечно, но вы сами по… — Понимаем. - Турбо стремительно и резко опередил в словах девушку, его настроение сменилось на серьезное, что выдавал хищный прищур. — Пацаны, ну я пойду. Просто полдень уже, мне бы успеть все обойти. — Так уж и быть, отстанем, занятая мадам. - съязвил Вахит. Но тут же широко улыбнулся и дружелюбно похлопал по предплечью.       Валера отстранился и быстро пробормотал что-то другу. Зима оглядел двор, затем перевел внимание на оставшихся и бросил на прощание свою любимую дежурную фразу: — До встречи! — Увидимся! - откликнулась Вера.       И наконец внимание сфокусировалось лишь на одного Валеру. Жажда в ее чуткости у него таилась давно. Для Валеры она была особо заботливой и нежной, хрупкой и серьезной, но с характером, что зажигало в нем огонек.        Любопытство Веры всколыхнуло тишину. Ее голос отозвался эхом в мыслях Валеры. Он еще не чувствовал себя никогда туфяком, а с ней постоянно. Во время того, как смотрел в ее бездонные глаза. — У тебя были кудри длиннее в крайнюю нашу встречу.  — Не по-пацански волосы, как у бабы иметь. Пацаны не поняли б. - буркнул он. — Зато тебе очень было к лицу. Игривости придавало. — Ну я все-таки серьезный человек. Как никак один из суперов Универсама. — Карьерный рост получается. Респект, Туркин. Могёшь! - она заулыбалась, смущаясь от неизвестности реакции мужчины. Но Валера только улыбнулся ей в ответ, отпустил легкий смешок и засунул руки в карманы штанов. Вера только сейчас обратила внимание на прикид Турбо. Темный костюм состоял из штанов со светло-синими лампасами и такой же расцветки спортивная кофты, завязанной на бедрах. Белая майка подчеркивала рельеф тела, но Вера не решилась долго разглядывать фигуру парня. Это казалось ей банально не этичным.  — Ты скучала по мне? - вопрос заставил врасплох. Неожиданностью стало и тон и характер беседы, парень напоминал ласкающегося кота. - Мне не хватало твоих советов. Да, порой они скучные, но, сука, действенные. — Я тоже скучала, Валер. Казань не тянула, она затягивала. Болото прям. Но вот только, от чего-то бремя переезда чувствовала. Загадка для меня остается.        Вера настойчиво отказывалась принимать то, что Валера может намекать и флиртовать. Ей безусловно было приятно внимание от складного атлетичного мужчины, с внешности которого и Вера и правда смотрела чуть ли ни с открытым ртом, но сердце было занято другим. Валера же определенно пытался наладить контакт, казалось бы угасший за время расстояния. Вера же не хотела быть жестокой.       Голова нещадно съедала свою же хозяйку. Желание о встрече, на первый взгляд с опасным главарем,  таилось внутри нее и без остатка заполняло мысли. Здравый смысл до сих пор одерживал победу над неистовой жаждой. Кащей был так близко к ней и казалось, что ей стоит лишь заявиться и он… Вера отметала идею, не визуализируя до конца. Страх и стеснение — враги, удушающие девушку своими цепкими когтями. Вера не оставляла желанию возможности сбыться.  — А на счет моих советов - не слушай их. Я сама себе порой мозги запудриваю. - скрестив руки на груди брюнетка прибеднялась. — Вера. А я тебе верю. Глаза отчего-то стали по-страдальчески самокопательными и Вера просела под гнетом драки в голове. — А знаешь, Туркин! Мне просто развеяться нужно. Всякая херь, может, из головы уйдет. Девушка сама удивлялась переменчивости своего настроения. — Дискотека завтра будет. Может пошла бы? Помню, любишь танцевать. Так отжигала раньше, оттаскивать приходилось от дк, когда мама приказывала в десять дома быть. - он рассмеялся, глянул на обувь - переживал. — Не знаю что-то, - мялась она, после недолгого размышления продолжив,- А Щукина до сих пор ходит? Я просто вспомнила, как она на меня «Дюшес» свой пролила. А я потом вся липкая была. — Шалава эта? Да она на выпускном Сухову и Лысому дала, ее после этого «грязной» считают. Связываются только по нужде. — Вот как…       Эта Ирина задирала и осуждала Веру в школе за любую непонятную вещь, то неуклюжая сильно, то лезла к Косте, что сам положил глаз на Вишневскую. Постоянно пакостила. Но это был не повод злорадствовать ее статусу. Наоборот, Вере было жаль одноклассницу. Хоть и натерпелась от нее, что даже забыть не может. — Давай хоть до остановки провожу? — Я пешком. Автобусы ваши не гарантируют безопасность. — Улицы еще хуже. Поверь мне. - Валера говорил это таким тоном, будто успел повидать все возможные неблагополучные исходы событий. — Совсем не хочу в это верить. Вот что хочу, так это чтобы справедливость в этом была. Иначе для чего вы это делаете? Асфальт делите. — Сложный вопрос, Вер.       Вопрос повис в воздухе. Мужчина не знал ответ на него или быть может не мог объяснить политику группировок. Через некоторое время, отменявшись еще парочкой слов, было ясно - разговор подошел к концу. Обнявшись на прощание, сказав еще несколько дружественных фразочек, улыбнувшись, они разошлись в разные стороны. Вера наконец-то отправилась за покупками.

***