Детокс

Следующие недели отпуска все так же проходили для меня под четким контролем врачей и, конечно же, Джонни. Но и он тоже был не без греха. Неудивительно — он каждый день нянчился со своей капризной, вечно мотающейся из стороны в сторону девушкой, которая ещё и воротит нос от еды. Однажды я нашла его на дальнем конце пляжа, у скал. Он сидел на камне, а в его руках была бутылка виски. Он смотрел на неё как на любовь всей жизни. Ещё не открыл, но я видела, он на грани. Я подкралась тихо, он вздрогнул. — Нашёл островную заначку? — спросила я, садясь рядом на камень. — Осталась с прошлого визита, — признался он. — Думал… просто подержать. Я посмотрела на бутылку, потом на его напряжённое лицо, на капли пота на висках. Не от жары, а от тяжелой внутренней борьбы. — Знаешь, — сказала я задумчиво, взяв бутылку из его рук, — чтобы избавиться от искушения, его нужно разбить. На счастье. Он ничего не успел сказать. Я резко встала, взмахнула рукой и швырнула бутылку в ближайший камень. Бутылка разбилась с оглушительным звоном, янтарная жидкость брызнула на камни и песок, на пару секунд запахло солодом. Потом запах снесло морским ветром. Джонни смотрел на осколки, широко раскрыв глаза. — Марго, что ты… Это же… — Упс, — перебила я, делая невинное лицо. — Неловко вышло. Рука дрогнула. Акклиматизация, понимаешь ли. Процесс тяжелый. Он посмотрел на меня, потом опять на осколки, и вдруг рассмеялся. — Сука, — сказал он без всякой злобы. — Дорогой, выдержанный, односолодовый… — …который теперь удобряет пальмы, — закончила я, пожимая плечами. — По-моему, им полезнее будет. Больше бутылок мы не находили. А если серьезно, за это время я поняла, что детокс — это не красивая картинка из рекламы соков. Это потная ежедневная работа. Мое утро начиналось со жвачки для отказа от курения. Противной, с лекарственным привкусом, лицо сводило от этой дряни. — Твоя очередь, — я бросала Джонни пачку, чтобы он тоже взял свою порцию гадости. Мы стояли на террасе, как два идиота, и жевали её, глядя на океан. — Сексуально, чёрт возьми, — шутила я, пытаясь разрядить атмосферу. — Невероятно, — отвечал он, делая очередное усилие, чтобы не выплюнуть её. — Мой врач бы заплакал от гордости. Раз в неделю — сеанс с психотерапевтом по скайпу. Скучные домашние задания: «опишите три ситуации, где вы почувствовали контроль». Иногда звонила мама: «Как дела? Сердце не болит? Не забудь солнцезащитный крем, а то превратишься в уголек». По вечерам я обязательно писала подругам о своих приключениях и заодно узнавала, как у них прошел день. Каждый день приходил доктор. Измерял давление, пульс, слушал сердце. «Прогресс есть, мисс Шульц, но не спешите,» — говорил он с невозмутимым видом. — Как он достал! Я же не ребёнок! — шипела я после его ухода, падая в шезлонг. Джонни спокойно резал папайю, не глядя на меня. — Нет. Ты абсолютно взрослая женщина, которая чуть не угробила себя. Так что терпи. Иногда, по вечерам, тревога накатывала без предупреждения. И не было ни сигарет, ни вина, ни работы, чтобы её заткнуть. От нее хотелось сбежать, но было некуда. Я металась по дому, нервно кусая губы. Он не пытался утешать. Просто брал за руку и выводил на пляж. — Кричи или беги. Выбирай. — Но психотерапевт сказал… Записывать в дневник… Прорабатывать… — Забей на этот дневник! И я выбирала бег босиком по мокрому песку у кромки воды, пока лёгкие не начинали гореть. А потом — контраст. Аппетит внезапно просыпался во мне. Я съедала стейк из тунца с рисом и авокадо, потом целое манго на десерт и не чувствовала тяжести после этого всего. Я наблюдала за ним. Теперь он зажигал не сигареты, а свечи за ужином. По ночам он крепко спал, и его веко больше не дёргалось. Наши тела, медленно, с боем, возвращались к нам. И да, в итоге мы полюбили фреши вроде «манго-маракуйя», «ананас-имбирь» гораздо больше любого виски. Они стали нашим новым ритуалом со вкусом жизни, а не бегства от нее.