Лера

С тех пор каждую ночь мы с девочками собирались в одной квартире, устраивая ночёвку, будто снова стали подростками, у которых родители уехали на дачу. Джонни, конечно, сделал глупость, сняв по отдельной квартире каждой — мы всё равно засыпали и просыпались все вместе. — Джонни, конечно, молодец, — говорила Ксюша, раскинувшись на диване в Лериной гостиной. — Но он явно не знал, как дружат русские девчонки. — Русские девчонки дружат так, что отдельные квартиры — просто лишняя трата денег, — соглашалась Саша, подливая всем чай. В ту ночь мы снова собрались у Леры. Пили чай, лениво листали какие-то журналы, обсуждали завтрашний шопинг. Лера сидела в кресле с телефоном, иногда поглядывая на экран — ждала сообщения от своего парня, Олега. Они всегда переписывались перед сном, это был их ритуал. Телефон Леры вдруг завибрировал. Она улыбнулась, разблокировала экран… И замерла. Я увидела, как её лицо меняется. — Лер? — позвала я осторожно. Она не ответила. Смотрела в экран, её пальцы дрожали. — Что там? — Ксюша подалась вперёд. Лера подняла на нас глаза. И вдруг из неё вырвалось с такой силой, что мы все вздрогнули: — Ебаный в рот… — Лера, что случилось?! — Саша вскочила с кресла. — Смотрите, — Лера протянула телефон трясущейся рукой. На экране было сообщение от него, отправленное минуту назад: «Спокойной ночи, Настюша ❤️». Мы уставились в экран. Ксюха открыла рот, но ничего не сказала. Саша замерла с чашкой в руке. — Настюша? — переспросила я. — Кто такая Настя? — Я не Настя, — сказала она очевидную вещь. — Меня зовут Лера. Полтора года он знает, как меня зовут. А потом, не дав нам опомниться, она нажала вызов. — Лер, не надо, — начала я, но было поздно. Гудок. Ещё гудок. Он ответил. Голос был спокойным, как будто ничего не случилось: — Лер? Ты чего? Всё нормально? — Что за «Настюша»? — спросила Лера. — Ой, блин, — он даже не пытался оправдываться. — Я переписки что ли перепутал? Ну, ты не обращай внимания. — Перепутал переписки… — эхом повторила Лера. — Ну да. У вас аватарки похожи, я видимо не туда отправил. Но, Лер, Настя — это так, временно, пока ты в своей Америке. Мне же надо с кем-то… удовлетворять инстинкты. В глазах Леры нарастала настоящая ярость. Но она молчала и просто слушала этого мудака, который говорил о ней, как о видео, которое можно поставить на паузу и включить другое. — Ты сейчас серьёзно? — выдохнула она наконец. — Полтора года отношений, и ты говоришь мне про инстинкты? — Лер, ну не драматизируй. Чего ты вечно начинаешь? Мы же взрослые люди. Ты там, я тут. Сама понимаешь. — Не понимаю, — тихо сказала Лера. — Я тут, в Америке, не «удовлетворяю инстинкты» с левыми парнями. — Но я же мужчина… — Ты не мужчина, ты чертов мудак! Лера бросила трубку. — Ебаный дебил! — Ксюха вскочила, заметалась по комнате. — Он хоть немного учил биологию? У людей нет инстинктов, они разумные существа! Инстинкты — у животных! Он что, пёс бешеный, чтобы на инстинкты ссылаться?! — Ксюх, тише, — Саша попыталась её успокоить, но у самой голос дрожал. — Не буду тише! — Ксюша размахивала руками. — Он «случайно перепутал переписки»! Да у него там целый зоопарк, если он имена путает! Я подошла к Лере, села рядом на подлокотник кресла, обняла за плечи. Она смотрела в одну точку перед собой. — Лерочка, — тихо сказала я. — Он тебя просто недостоин. — Я… — она запнулась и сглотнула. — Я думала, у меня есть полтора года отношений, любви… А он… он говорит об измене, как о чём-то бытовом. Как о походе в магазин за хлебом. — Потому что он мразь, — Ксюха наконец остановилась, упёрла руки в боки. — Самая настоящая мразь. И мы его накажем. — Как? — Лера подняла на неё глаза. — Когда вернёмся в Москву, мы подложим ему говна под дверь. Настоящего, собачьего. Чтобы знал, как нашу Леру обижать — Лучше конского, — подала голос Саша. — Оно пахнет сильнее. И выглядит эффектнее. Я не выдержала и фыркнула. Лера посмотрела на нас, и в её глазах вдруг мелькнуло что-то живое. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — Ксюха кивнула. — Мы ему такое устроим, что он своих «инстинктов» неделю не вспомнит, потому что будет вонять так, что не проветришь. — И Настю свою позовёт говно убирать, — добавила Саша. — Вдвоём веселее. Лера засмеялась. Сквозь слёзы, но засмеялась. И мы все выдохнули. — Девочки, — сказала она, вытирая лицо. — Я вас обожаю. — Мы тебя тоже, — я чмокнула её в макушку. — А теперь решаем: собачье или конское? — Конское, — твёрдо сказала Ксюха. — Если уж делать, то с размахом. И пусть вот эти все проработанные психологами говорят «месть — это не выход»! Пусть говорят, а мы отомстим! — Договорились. Мы сидели так ещё долго. Лера плакала, мы её обнимали, Ксюха строчила план мести. — Знаете, — сказала Лера, когда слёзы наконец высохли. — Я даже благодарна этому ублюдку. — За что? — удивилась Саша. — За то, что он сделал это сейчас. В сообщении. Не заставил меня гадать, не мучил сомнениями. Просто дал факт. И за то, что это произошло именно в этот момент, когда вы рядом. — Мудро, — кивнула Ксюха. — Но говно всё равно будет, не отмажежься. — Обязательно, — Лера улыбнулась. Утром мы проснулись в обнимку на огромной кровати, куда перетащили все подушки из гостиной. Лера еще спала, а на тумбочке вибрировал её телефон: «Лер, прости, я погорячился. Давай поговорим». Она проснулась, прочитала, хмыкнула и нажала «заблокировать». — Правильно, — сонно пробормотала Ксюха. — Инстинкты у него, видите ли. — Так, — сказала Лера. — План на сегодня. Сначала шопинг. Мне нужно новое платье. Такое, чтобы я чувствовала себя богиней. — Поддерживаю, — Саша кивнула. — И новенькие туфли повыше, чтоб можно было раздавить эту гниду каблуком. — Да. Потом, — продолжила Лера, — я хочу на мастер-класс по живописи. Давно не рисовала, а сейчас хочется выплеснуть краску. В лицо ему выплеснуть не могу, но хотя бы на холст… — Есть отличное место в Сохо, — Ксюша уже гуглила. — Там можно рисовать абстракции, пить вино и даже бить посуду, если совсем накипело. — Отлично. Потом эзотерическая лавка, — Лера загнула третий палец. — Мне нужна новая колода. Старая теперь… испорчена негативной энергией. А потом… стриптиз-клуб. — Стриптиз-клуб?! — переспросили мы хором. — Я подумала, почему бы нет? Сходите со мной как группа поддержки? Мы согласились. День начался с первого пункта плана. Мы ворвались в торговый центр как маленькая армия. Лера методично обходила отделы, хватая с вешалок всё, что попадалось под руку. — Это? — она приложила к себе алое платье с глубоким декольте. — Слишком вызывающе, — покачала головой Саша. — Богиня должна выглядеть более неприступной. — А это? — Лера показала черное, с открытой спиной. — Вот это да, — выдохнула я. — Это оружие массового поражения. Лера ушла в примерочную. Мы ждали. Через пять минут она вышла — и у нас у всех отвисли челюсти. Платье сидело идеально, подчёркивая каждую линию, делая её одновременно недоступной и чертовски желанной. — Лера… — прошептала Ксю. — Была бы я мужиком, или хотя бы лесбиянкой… ну ты поняла… — Значит, беру, — сказала Лера, глядя на себя в зеркало. — И еще красные туфли. Мы купили ещё три платья, две пары туфель, сумку и серьги. К концу шопинга Лера несла пакеты с видом, будто только что выиграла битву. — Знаете, — сказала она, когда мы обедали на фудкорте,. — Полтора года я экономила на себе. Думала, мы копим на общее будущее. А он, оказывается, тратил на других баб. — Но теперь ты тратишь на себя, — резюмировала Ксюша. — Это лучшая инвестиция. Мы перешли к следующему пункту. Студия находилась в подвале. Художник-преподаватель — кудрявый парень в перепачканном фартуке — раздал нам холсты, краски и предложил рисовать то, что чувствуем. — Абстракция, — пояснил он. — Никаких правил. Просто выплёскивайте эмоции. Лера взяла самую большую кисть, макнула в чёрную краску и решительно провела жирную линию по центру холста. Потом ещё одну. Потом красную. Потом снова чёрную. — Это он, — сказала она, не оборачиваясь. — Всё дерьмо, которое он творил. Красное — моя злость. — Добавь белого, — посоветовала Саша, старательно вырисовывая что-то похожее на цветок. — Для надежды. Лера добавила. Потом вдруг схватила банку с синей краской и вылила прямо на холст. Краска потекла, смешиваясь с другими, создавая причудливые разводы. — Это слёзы, — прошептала она. — Они тоже часть картины. Мы молчали, давая ей пространство. К концу мастер-класса её холст представлял собой бурю — чёрную, красную, синюю, но где-то в глубине уже пробивались жёлтые и зелёные пятна. — Гениально, — сказал художник, заглядывая через плечо. — Вы лучше всех поняли смысл абстракции. Не рисовать, а выплескивать эмоции. Она попросила упаковать картину, чтобы забрать с собой в Москву. И в её глазах впервые за день появился свет. Потом мы с трудом нашли эзотерическую лавку в темном переулке. Внутри пахло сандалом, пачули и ладаном. Хозяйка, женщина с длинными седыми волосами и целой коллекцией амулетов на шее, молча кивнула нам. Лера ходила между стеллажами, касаясь пальцами коробочек с колодами. Брала одну, рассматривала, ставила на место. Потом вдруг замерла у витрины. — Эта, — сказала она, указывая на колоду с золотым тиснением. Хозяйка подошла, взяла коробку, повертела в руках. — Хороший выбор. Старая итальянская колода. Эти карты точно скажут правду, — она посмотрела на Леру долгим взглядом. — Но будь готова. Правда бывает разная. — Я знаю, — Лера улыбнулась. — Я уже увидела правду. Теперь хочу знать, что дальше. — Дальше будет лучше, — вдруг сказала хозяйка. — Не сразу, но будет. Карты это подтвердят. Мы переглянулись. Лера купила колоду и ещё небольшой мешочек с какими-то камнями для защиты. — От кого защита? — спросила Ксюха. — От таких, как он, — Лера спрятала мешочек в сумку. — И от моей собственной глупости. Вечером мы добрались до клуба. Лера выбрала место с хорошими отзывами, якобы там устраивают целые шоу-программы. В такси по дороге в стриптиз-клуб я достала телефон и быстро набрала сообщение Джонни: «Идём с Лерой в стрипклуб. Ей нужно оправиться от измены парня. Не волнуйся, я не буду пялиться на мужиков, скорее буду ржать от их кривляний» Приложила фото — мы вчетвером на заднем сиденье такси. Ответ пришёл через минуту: «Стрипклуб? Без меня? Я обижен. Но Лере — удачи». Я засмеялась вслух. — Чего ржёшь? — спросила Ксюха. — Джонни пишет, что обижен, что мы его не взяли. — А пусть надевает парик. Возьмём как девочку. Телефон зазвонил. Джонни. — Ты серьёзно решил позвонить мне перед стриптизом? — спросила я, принимая вызов. — Хочу дать напутствие, — его голос был серьёзным, но я слышала в нём смешинки. — Во-первых, наслаждайтесь. Во-вторых, если Лере станет легче от созерцания голых мужиков — ради бога. В-третьих… — Что в-третьих? — В-третьих, если кто-то из них вдруг окажется похож на меня — это фейк. — А если окажется лучше? — Таких не бывает, — он сказал это с абсолютной уверенностью. — Я единственный и неповторимый. — Скромность — твоё второе имя, — фыркнула я. Внутри клуба было темно, пахло дорогим парфюмом. На сцене извивался парень с идеальным прессом и совершенно пустыми глазами. Как будто он уже очень устал повторять те же движения из дня в день. Мы уселись за столик у сцены, заказали шампанское. — Красивый, — констатировала Лера, глядя на него без всякого выражения. — Но он как восковая фигура. — А ты хотела, чтоб у него душа была? — фыркнула Ксюха. — Это стриптиз, тут души не продают. Мы с Сашей сидели, уткнувшись в свои бокалы. На мужчин мы не смотрели — во-первых, нам хватало своих, во-вторых, атмосфера была так себе. Стриптизеры выглядели хорошо, но лица были измученными. Для них секс был работой, а не удовольствием. — Вам неинтересно? — спросила Лера. — Лер, у меня Рома, — тихо сказала Саша, глядя на кольцо на безымянном пальце. — Мне на других мужиков смотреть как-то… неловко. Я кивнула. Сколько бы эти качки не скидывали с себя одежду, в них не было никакой привлекательности для меня. Не было той искры в глазах, которая бы могла меня завести. Такое было доступно только Джонни. — Какие вы скучные, — усмехнулась Ксюха. — А я вот считаю, сколько у него кубиков на прессе. 1… 2… 3… 4… На сцену вышел следующий — блондин с татуировками на всю спину. Он двигался профессионально, но так же безлико, как и первый. Лера смотрела на него, и вдруг её лицо исказилось. — Знаете, — сказала она, когда номер закончился. — Я смотрю на них и вижу только одно: все они могут быть такими же козлами, как Олег. У них такие же глаза, такие же руки, и… ну, вы поняли. Они пытаются возбуждать, но это так глупо… За их телами ничего нет. — Лер… — начала я. — Нет, правда, — она покачала головой. — Я не могу. Мне противно смотреть на мужчин. Вообще на всех. На этих, на того, кого я любила полтора ебаных года, на прохожих на улице. Они все… придурки. Ксюха отодвинула бокал и внимательно посмотрела на неё. — Это нормально, Лер. После такого нормально чувствовать отвращение. Пройдёт. — А если не пройдёт? — Пройдёт, — твёрдо сказала Саша. — Ты просто сейчас видишь мир через эту призму. Но со временем призма сломается. И ты увидишь того самого. Лера допила шампанское и встала. — Пойдёмте отсюда. Хватит на сегодня мужчин. Мы расплатились и вышли на холодный воздух. — Спасибо, девочки, — сказала Лера тихо. — Вы лучшие. — И ты лучшая, — Саша обняла её за плечи. — А теперь — домой. Нам надо спланировать вечеринку, которую мы закатим в честь нашего последнего дня в Нью-Йорке. Он ведь уже не за горами! — Какую вечеринку? — спросила Лера. — Самую лучшую, — ответила Саша. — С гирляндами, шариками и кучей еды. Я уже всё продумала. — А я помогу, — Лера улыбнулась. — Мне нужно чем-то занять мысли. А то я опять начну думать не о том. Мы пошли домой. И я знала, что Лера справится. Потому что у неё есть мы. А у нас есть она.