Ксюша

Утро после вторжения девочек в жизнь моего стола было таким же сонным, как и прошлое. Джонни уже не спал, сидел на кровати с чашкой кофе и смотрел на меня с улыбкой. — Твоя подруга — гений, — сказал он. — Она уже в семь утра скинула тебе план на день, а когда поняла, что ты перевела телефон в беззвучный режим, начала звонить мне. У вас там, кажется, двадцать семь пунктов запланировано, стартуете в девять. Я накрылась одеялом с головой. — Скажи ей, что я умерла. — Она не поверит. Сказала, что если ты не откроешь дверь в 8:45, она вызовет полицию и заявит о похищении. — Боже, — я села на кровати. — Ладно, поделись кофе. Он протянул мне чашку. Я сделала глоток. Жизнь налаживалась. А потом я посмотрела на часы: 8:30. — Так у нас пятнадцать минут! — крикнула я. — Ты почему не разбудил меня раньше?! — Ты так мило спала, как ангелочек, было жалко будить… — Джонни, это пиздец. В итоге, я опять собиралась в полной суете, наспех одеваясь и кидая в сумку все подряд. Ровно в 8:45 я стояла у дверей квартиры Ксюхи. — А где Джонни? — спросила она, заглядывая мне за спину. — Он… — начала я, но тут он вышел из лифта, в чёрной футболке, бейсболке и тёмных очках. — Я с вами, — сказал он. — Если не возражаете. — Не возражаем! — Ксюха прямо-таки просияла. — Сегодня будет легендарный день. — Что в плане? — спросила я. Ксюха достала листок, исписанный её мелким почерком. Она не признавала заметки на телефоне. — Сначала — блошиный рынок в Бруклине. Потом — галерея стрит-арта. Потом — ланч в мексиканском месте, где готовят такие тако, что пальчики оближешь. А вечером… Она сделала многозначительную паузу. — Что вечером? — Вечером — Брайтон-Бич. Русский бар. — Ксюха, — простонала я. — Мы не выживем. — Выживем, — отрезала она. — И потом будет, что вспомнить. Блошиный рынок оказался настоящей свалкой, но Ксюша умудрилась найти винтажную сумку за двадцать долларов, заявляя, что у этой вещи точно её вайб. Джонни ходил вместе с ней, с интересом рассматривая старые пластинки. — У вас в России такие же рынки? — спросил он. — Лучше, — ответила она. — В два раза больше хлама. — Звучит как рай, — усмехнулся он. А вот Саше, с ее стремлением к порядку, было явно некомфортно в таком хаотичном месте. Она держалась в стороне. В галерее стрит-арта Ксюха устроила нам настоящую экскурсию. Она знала имена всех художников, историю каждого граффити и даже пыталась объяснить Лере, чем Бэнкси отличается от местных подражателей. — Ты как будто искусствовед, — удивилась Лера. — Я просто интересуюсь, — пожала плечами Ксюха. — Это же живая история. Её нельзя законсервировать в музее. Мексиканское место оказалось крошечной забегаловкой с разноцветными столами и запахом, от которого у всех потекли слюни. Тако были такими острыми, что казалось, во рту начинался пожар. — Боже, я буду пукать огнём после этого, — абсолютно не краснея, заявила Лера, доедая последний кусочек. — Точно. Подожжешь все вокруг! — поддержала Ксюша. — Марго, там квартиры оснащены огнетушителями? — Там пожарная сигнализация очень чувствительная, — я невольно улыбнулась, вспоминая, как она сработала, когда Джонни спалил креветки на кухне. — Так что, если что-то подожжете, вас депортируют. — Вообще-то, огонь — это очищение, — философски заметила Лера, доливая себе воду. — Так что, если я подпалю гостиную, считайте это кармической уборкой. — Лер, ты подожжёшь не гостиную, а себя, — Саша захихикала, немного покраснев. — Будешь бегать с горящей задницей по Манхэттену. Представляете заголовки? «Русская туристка устроила фейерверк в центре Нью-Йорка». — Пожарные приедут, а я им: «It's a ritual, boys!» — Лера изобразила абсолютно серьёзное лицо, и мы заржали в голос. Джонни смотрел на нас, переводя взгляд с одной на другую, и в его глазах была смесь ужаса и восхищения, которая появлялась, когда мы начинали говорить все одновременно. — Что? — спросил он осторожно. — Чего смешного? — Мы обсуждаем возможность поджечь квартиру, — любезно перевела я. — Лера предупредила, что после тако у неё могут быть… непредвиденные последствия. Он моргнул. Потом до него дошло. Его лицо медленно расплылось в улыбке. — Вы… вы говорите о газах? — уточнил он, стараясь сохранять серьёзность. — О драконьих, — подтвердила Саша. — Лера будет драконом. Огнедышащим. — Скорее, огнепердящим, — поправила Ксюха. — Боже, — Джонни закрыл лицо рукой, его плечи тряслись. — Я думал, Марго у меня сумасшедшая, но вы… — А если будешь обзывать нашу Маргошу сумасшедшей, — перебила Лера, погрозив ему пальцем, — мы свалим поджог на тебя! Джонни поднял бровь, но в уголках его губ уже дрожала улыбка. — Кто вам поверит? — Все поверят! — выпалила я. — Ты уже один раз заставил сигнализацию работать, когда превратил креветки в темпуре в угольки, пытаясь приготовить их как сюрприз мне. Хороший был сюрприз, когда я приехала из школы и увидела пожарных! Он засмеялся, откидываясь на спинку стула. — И ты туда же… Ты же моя девушка, могла бы меня не позорить. — Не позорить? — Ксюха аж подскочила. — Да мы за эти дни про Марго столько историй рассказали! Про фонтан, про Цоя, про парня, которому не понравилась татуировка! Твои креветки — это ещё цветочки. Джонни посмотрел на нас. — Я начинаю понимать, почему вы все такие… — он запнулся, подбирая слово. — Бешеные? — подсказала Ксюша. — Живые, — поправил он. — Вас много, и вы все разные. Но когда вы вместе — это просто невероятное комбо. Мы переглянулись, переставая хихикать. — Ну, тогда за нас, — я подняла бокал. — За живых! К вечеру мы добрались до Брайтон-Бич. Ксюша выбрала русский бар с оригинальнейшим названием «Москва», оформленный в стиле СССР. — Это моя стихия, — объявила Ксюша, плюхаясь за столик. — Водка, караоке и никаких планов на завтра. — Как же без планов? — запротестовала Саша. — Завтра будет новый день, и это главный план, — отмахнулась Ксюша. — А сегодня мы отдыхаем. Официант, пожилой мужчина с усами, подошёл к нам с блокнотом. — Чего желаете? — Водки, — твёрдо сказала Ксюша. — И закуску. И пусть ваш караоке-мастер готовится — сегодня будет очень жаркий вечер. Он окинул взглядом нашу компанию, задержался на Джонни, который пытался стать незаметным в углу, поправляя очки. — О, — сказал он по-русски. — Это же тот… из «Пиратов»? — Он самый, — гордо кивнула Ксюша. — Наш. — Тогда водки будет больше, — заявил он. — Комплимент от заведения. Ксюша подняла стопку: — За Нью-Йорк! За нас! И за то, чтобы у всех всё было! Мы выпили. Джонни скривился. — Это… крепко, — выдохнул он. Я похлопала его по плечу, сама ужасно морщась. Потом было караоке. Ксюша пела Пугачёву так, что стёкла дрожали. Лера пыталась подпевать, но сбивалась и хохотала. Саша тихо мурлыкала себе под нос. Мама не позорилась с пением, просто отбивала ритм ладонью по столу. А я смотрела на Джонни. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и улыбался. — Нравится? — спросила я, наклоняясь к нему. — Очень, — ответил он. — Это похоже на… семью. Кажется, у меня никогда такого не было… именно такой дружной семейки. У меня сжалось сердце. Я взяла его руку под столом и сжала. — Теперь есть. В какой-то момент, когда Ксюха затянула мою любимую «Маргариту» с видом, будто посвящала мне серенаду, у мамы зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, и её лицо изменилось, стало мягче. —Это Виктор, — шепнула она мне, выходя из-за стола в туалет, чтобы не спугнуть своего интеллигентного ухажера звуками бара. Мы проводили её взглядами. — Ого, — заметила Саша. — Похоже, Лидия Ивановна влюблена. — Да, она уже два года с этим стоматологом, он в ней души не чает, возит отдыхать, дарит цветы, следит, чтоб сильно не зарабатывалась. — Давно пора, — сказала Лера. — Она это заслужила. Мама вышла из импровизированной «переговорной кабинки». — Он просил передать привет, — сказала она смущённо. — А мне… пора, наверно. Я что-то устала уже, давно не давала себе такую встряску. А вы давайте тут, допевайте и допивайте. — Мам, я вызову тебе такси, — сказала я. — И позвони пожалуйста, как зайдешь в квартиру. — Ладно, позвоню, — она махнула рукой. — Но Виктор сказал, что будет висеть на телефоне, пока я не доеду домой. Переживает… Она обняла всех моих подружек на прощание и поцеловала меня в щеку, шепнув мне на ухо «ты только не пей особо много, у тебя, всё-таки, сердце». — Береги их, — сказала она Джонни. — Они сумасшедшие, но хорошие. — Буду, — пообещал он. Когда мама ушла, мы остались впятером. Ксюха заказала ещё бутылку. Мы потеряли счет времени: пели, пили, смеялись, вспоминали старые истории. — На меня снизошло озарение, — с видом философа заявила Лера. — Нам срочно нужно сделать расклад! — Лер, мы пьяные, — запротестовала Саша. — В пьяном виде карты говорят правду. Поехали ко мне, я привезла колоду с собой. Сопротивляться ей было бесполезно, поэтому мы попросили счет. Когда официант принес его, я потянулась к нему первой. Джонни перехватил мою руку. — Я оплачу, Марго. — Нет, я, — я попыталась сопротивляться. — Это мои подруги! Я должна! — Марго, я мужчина, — он говорил спокойно. — Я должен заплатить за дам. Это правило. — Какое правило? Ты в каком веке живёшь? — В том, где мужчины умеют ухаживать, — он достал из кармана чёрную карту и положил на стол. Саша, сидевшая рядом, подалась вперёд и прошептала так, что слышали все: — Какой джентльмен. Марго, ты не отпускай его, это редкость в наше время. — Я и не отпускаю, — буркнула я, забирая карту Джонни со стола и возвращая ему. — Но плачу я. У меня, между прочим, серьезное пополнение на счете после нового контракта в «Prisma». — Ого, — усмехнулась Ксю. — Марго бизнесвумен. Она у нас, как всегда, сильная и независимая. — Независимость — это хорошо, — Лера кивнула, — но когда платит мужчина — тоже приятно. — А когда платит женщина — приятно вдвойне, — парировала я, доставая из сумки свой кардхолдер. Джонни смотрел на меня с усмешкой, скрестив руки на груди. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — я достала карту, демонстративно положила поверх счёта и подозвала официанта. — Вот, сэр, с этой карты. Джонни вздохнул. — Ладно, Шульц. Ты победила. Плати за своих подруг. — Есть! — я победно вскинула руки. Подруги зааплодировали. — Боже, — Ксюха утирала слезы умиления. — Они спорят как старая супружеская пара. Это лучше любого реалити-шоу. — Ага, — кивнула Саша. — Мы тут как в первом ряду зрительного зала. Оплата прошла, я чувствовала себя невероятно сильной. И тут Джонни на телефон пришло уведомление. Он глянул на экран. Потом он поднял глаза на меня, и я увидела, как его плечи начинают трястись от смеха. — Что? — спросила я с подозрением. — Маргарита. Ты гениальна. — В смысле? Он повернул ко мне экран телефона. Там было уведомление от банка: списание такой-то суммы, бар «Москва». Я уставилась на экран. — Это… это моя карта, — медленно сказала я. — Я платила своей картой. — Ты платила, — подтвердил он. — Но уведомление пришло мне. Я открыла кардхолдер. Внутри лежала карта с его именем. — Что за… — Получается, ты взяла мой кардхолдер, — он уже смеялся в голос. — Утром, когда мы собирались, ты схватила его с тумбочки. А я, видимо, взял твой. Мы перепутали. Они же почти одинаковые, серые. Я уставилась на него, потом на подруг, которые уже тоже ржали в голос. — То есть… — я пыталась осознать. — Я только что оплатила счёт твоей картой? — Моей, — кивнул он. — Ты блестяще доказала свою независимость, солнышко. За мой счет. — Гениально, Марго! — Ксюха упала на стол, трясясь от смеха. — Ты оплатила сама, но его картой! — Наша! — Саша подняла палец. — Точно наша! — Это просто… — Лера пыталась говорить, но её душил смех. — Это лучшее, что я видела! — Я… я не понимаю… Как вообще так могло получиться? — Мы же торопились, — Джонни всё ещё смеялся, глядя на меня с нежностью. — Ты металась, я тоже. Видимо, в этом хаосе мы и перепутали. — Боже, — я закрыла лицо руками. — Я ужасна. — Ты лучшая, — он перегнулся через стол и поцеловал меня в лоб. — И теперь ты сделала красивый жест, но он оплачен мной. Идеальный компромисс. — Какой компромисс? — простонала я. — Это, блин, позор! — Это семья, — он улыбнулся. — Где всё общее. Даже карты. Ксюха опять подняла стопку: — За Марго! Которая хотела быть независимой, но случайно доказала, что они с Джонни — одно целое! — За Марго! — подхватили все. Я засмеялась сквозь смущение и чокнулась вместе со всеми. Алкоголь уже не обжигал, он дарил ощущение уютного тепла. — Ладно, — сказала я, когда мы успокоились. — Но имей в виду, — я ткнула пальцем в Джонни, — я тебе должна. — Ты мне ничего не должна, — он взял мою руку и поцеловал. — Кроме того, чтобы быть счастливой. — Ой, всё, — Ксюха замахала руками. — Сейчас опять начнутся ваши нежности. Давайте лучше пойдём уже, Лерка заждалась со своими картами. Мы собрались и вывалились на улицу. У дверей лифта, когда мы уже прощались, я вдруг поняла, что Джонни сейчас уйдёт в нашу квартиру один. — Не скучай, — я обвила руками его шею и поцеловала. Долго, с привкусом алкоголя, не стесняясь подруг, которые стояли рядом. — Ого, — выдохнула Лера. — Вот это я понимаю, проводы. Только у нас это… Таро ждут… — Завидуйте молча, — усмехнулась я, отрываясь от него. — Иди уже, — сказал Джонни, целуя меня в нос. — Развлекайся, я подожду. — Ты лучший, — я чмокнула его в щеку, оставляя след от помады и влетела в лифт с подругами. Он махнул рукой. — Боже, вы такие милые, что меня тошнит, — прокомментировала Ксюша. — Это от водки, Ксюх, — спокойно ответила я. — Мы тут вообще не при чем. Как только мы зашли, Лера достала колоду и зажгла свечи. Мы расселись на полу, обложившись подушками. — Кому первой? — спросила Лера, тасуя карты. — Марго, — в один голос сказали Ксюша и Саша. — Ей нужнее всех. Я не стала спорить. — Задавай вопрос! — таинственно сказала Лера. — Съемки Рапунцель пройдут удачно? Она задумчиво начала выкладывать карты. — Ну, что там? — не выдержала Саша. — Тише, — шикнула Лера. — Карты не любят, когда торопят. — У тебя будет успех в фильме, — сказала она тихо. — Большой. Но… — Что «но»? — я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. — Достанется он тебе тяжело, — Лера покачала головой. — Очень тяжело. Будут слёзы, будут сомнения, будет момент, когда захочешь всё бросить. Но если пройдёшь — триумф гарантирован. Повисла тишина. — Это всё? — спросила я. — Нет, — Лера посмотрела на меня с улыбкой. — Ещё карты говорят, что ты не одна. Рядом с тобой будет сильный человек. Он вытащит тебя, если упадёшь. И вы будете вместе очень долго. — Джонни? — уточнила я. — Карты не называют имён, — пожала плечами Лера. — Но я догадываюсь, что это именно про него. Я выдохнула. Ком в горле немного отпустил. — Спасибо, Лер. — Не за что. Просто помни: когда будет трудно — это не навсегда. Просто такой этап.