[ Глава 9 ]

Как ​островной ​город, ​Браавос ​кишел ​чайками. ​Визерис ​без ​раздумий ​избавился ​от ​часового ​и ​бросил ​тело ​в ​море. ​Следуя ​заранее ​намеченному ​маршруту ​к ​логову ​Банерагга, ​он ​поднялся ​на ​высокую ​точку ​и ​осмотрел ​окрестности. ​ ​На ​северо-востоке, ​возле ​Длинного ​Канала, ​горели ​яркие ​огни. ​В ​этом ​районе ​находились ​дворец ​Силорда, ​несколько ​величественных ​храмов ​и ​большой ​театр, ​известный ​как ​"Врата". ​Верхняя ​часть ​Длинного ​Канала ​могла ​считаться ​центром ​Браавоса. ​ ​Затем ​он ​перевел ​взгляд ​на ​северо-запад, ​где ​стоял ​Титан ​Браавоса. ​Этот ​знаковый ​памятник ​служил ​одновременно ​маяком ​города ​и ​его ​первой ​линией ​обороны, ​а ​также ​вмещал ​арсенал. ​Визерис ​заметил, ​что ​огни ​там ​казались ​необычно ​яркими, ​что ​было ​преимуществом. ​Если ​что-то ​произойдет ​в ​другом ​месте, ​это ​будет ​менее ​заметно. ​ ​Убедившись ​в ​направлении, ​Визерис ​продолжил ​свой ​путь. ​ ​В ​особняке ​Банерагга: ​ ​"Кармон, ​ты ​слышал ​крики? ​Эта ​малышка ​горячая. ​Почему ​бы ​тебе ​не ​попробовать ​ее?" ​Молодой ​человек, ​который ​говорил, ​ухмылялся, ​явно ​наслаждаясь ​мыслью. ​Это ​был ​старший ​сын ​Банерагга, ​Каперсон. ​Двое ​мужчин ​выглядели ​поразительно ​похожими. ​ ​Опухшие ​глаза ​Каперсона ​выдавали, ​что ​он ​слишком ​напрягал ​свое ​тело. ​ ​"Не ​интересно. ​Разве ​отец ​не ​собирается ​взяться ​за ​Короля-Нищего? ​Его ​сестра ​— ​принцесса ​павшего ​королевства. ​Я ​сохраню ​аппетит ​для ​нее." ​По ​сравнению ​с ​братом, ​Кармон ​был ​слегка ​полнее, ​и ​братья ​не ​были ​слишком ​похожи. ​Но ​похабное ​выражение ​лица ​и ​манеры ​были ​идентичными. ​ ​"Эй, ​ты ​мечтаешь. ​Эта ​павшая ​сучка ​— ​важная ​персона ​в ​Браавосе, ​и ​она ​из ​одного ​из ​трех ​великих ​домов. ​Если ​она ​не ​девственница, ​она ​ничего ​не ​стоит." ​Каперсон ​сделал ​глоток ​вина ​и ​продолжил: ​"Тебе ​лучше ​держать ​штаны ​на ​месте ​и ​не ​портить ​дело ​отца." ​ ​Услышав ​это, ​Кармон ​с ​некоторым ​разочарованием ​поставил ​бокал. ​"Хм! ​Черт ​возьми, ​что ​такого ​особенного ​в ​этих ​важных ​персонах? ​У ​них ​просто ​женщины ​лучше, ​чем ​у ​нас!" ​Он ​расстегнул ​рубашку ​и ​направился ​в ​заднюю ​комнату. ​ ​"Эй, ​не ​заходи ​слишком ​далеко. ​Тебе ​нужно ​вернуть ​ее ​Старому ​Свинячьему ​Заду ​завтра!" ​ ​"О, ​я ​знаю!" ​Кармон ​нетерпеливо ​махнул ​рукой. ​ ​Каперсон ​подошел ​к ​окну, ​его ​редкие ​волосы ​на ​груди ​были ​видны, ​и ​наслаждался ​морским ​бризом, ​потягивая ​вино. ​Но ​спустя ​некоторое ​время ​он ​не ​услышал ​ни ​звука ​из ​задней ​комнаты. ​ ​"Что ​этот ​парень ​сейчас ​устроил?" ​— ​подумал ​он, ​но ​пожал ​плечами ​и ​продолжил ​наслаждаться ​ночным ​видом. ​ ​"Трехлетний ​Десятидневный ​Фестиваль ​скоро ​начнется. ​Интересно, ​будет ​ли ​у ​меня ​шанс ​встретить ​Леди ​Фалию, ​Лунную ​Тень." ​Каперсон ​прищурился ​в ​сторону ​Титана ​Браавоса. ​ ​Каждые ​три ​года ​в ​Браавосе ​проводился ​"Фестиваль ​Масок". ​В ​последний ​день ​фестиваля ​люди ​снимали ​маски ​под ​рев ​Титана ​Браавоса. ​Фестиваль ​включал ​три ​соревнования: ​состязание ​по ​фехтованию, ​музыкальное ​состязание ​и ​долгожданный ​конкурс ​красоты. ​Призы ​за ​каждое ​состязание ​были ​щедрыми. ​ ​Каперсон ​вспоминал ​свое ​предыдущее ​участие ​в ​фестивале, ​погрузившись ​в ​фантазии. ​Однако ​спустя ​долгое ​время ​он ​все ​еще ​не ​слышал ​криков ​бедной ​девочки, ​что ​показалось ​ему ​странным. ​ ​"Кармон? ​Кармон!" ​ ​Внезапно ​Каперсон ​почувствовал ​холод ​в ​горле, ​волосы ​на ​затылке ​встали ​дыбом, ​а ​кожа ​головы ​словно ​вот-вот ​лопнет. ​ ​"Что ​тебе ​нужно?" ​ ​"Отдай ​все ​деньги." ​Голос ​был ​холодным ​и ​мрачным, ​и ​Каперсон ​не ​посмел ​думать ​о ​чем-то ​другом. ​ ​"Хорошо, ​хорошо, ​я ​достану. ​Я ​достану." ​ ​Он ​быстро ​направился ​в ​угол ​комнаты, ​поднял ​скрытую ​панель ​пола ​и ​открыл ​различные ​документы ​и ​блестящие ​монеты. ​ ​"Деньги ​все..." ​ ​Прежде ​чем ​Каперсон ​успел ​закончить ​предложение, ​он ​почувствовал ​холодное ​ощущение ​у ​основания ​шеи, ​а ​затем ​упал ​на ​пол, ​корчась ​от ​боли, ​совсем ​как ​фехтовальщик ​Энгис. ​ ​Это ​был ​Визерис. ​Его ​не ​волновало ​жалкое ​состояние ​Каперсона, ​вместо ​этого ​он ​набил ​монеты ​из ​тайника ​в ​заранее ​подготовленный ​карман. ​Две ​или ​три ​сотни ​золотых ​монет ​и ​сотни ​серебряных ​лун ​были ​достаточны, ​чтобы ​поддержать ​брата ​с ​сестрой ​в ​течение ​нескольких ​лет. ​ ​Что ​касается ​контрактов ​и ​других ​документов, ​Визерис, ​конечно, ​не ​взял ​их. ​ ​Внезапно ​Визерис ​нашел ​черный ​кинжал. ​ ​**[Кинжал ​из ​Драконьей ​Кости: ​предоставляет ​1 ​назначаемый ​очко ​атрибута, ​ежедневное ​увеличение ​назначаемых ​очков ​атрибута ​на ​0.05]** ​ ​Сообщение, ​будто ​спроецированное ​прямо ​на ​его ​сетчатку, ​заставило ​его ​замереть. ​Так ​называемый ​Кинжал ​из ​Драконьей ​Кости ​— ​это ​кинжал, ​сделанный ​из ​кости ​дракона ​— ​легкий, ​острый ​и ​прочный. ​Кинжал ​из ​Драконьей ​Кости ​и ​Лук ​из ​Драконьей ​Кости ​— ​это ​оружие, ​которое ​воины ​стремятся ​заполучить. ​ ​Он ​вложил ​кинжал ​за ​пояс, ​затем ​загрузил ​монеты. ​Монеты ​были ​не ​тяжелыми, ​весили ​всего ​три ​или ​четыре ​фунта. ​Он ​повесил ​их ​на ​себя, ​зажег ​свечи, ​поджег ​занавески ​и ​затем ​повернулся, ​чтобы ​найти ​бедную ​девочку ​в ​комнате. ​ ​Девочке ​было ​около ​четырнадцати ​лет. ​Когда ​Визерис ​только ​вошел, ​Кармон ​собирался ​что-то ​с ​ней ​сделать. ​Девочка ​казалась ​покорной ​своей ​судьбе, ​лежа ​неподвижно ​на ​кровати, ​как ​бледная ​мертвая ​рыба. ​ ​Визерис ​перерезал ​горло ​Кармону, ​успокоил ​девочку, ​а ​затем ​вернулся, ​чтобы ​убить ​Каперсона. ​Он ​решил ​спасти ​ее, ​потому ​что ​был ​в ​маске. ​К ​тому ​же ​он ​мог ​сказать, ​что ​девочку ​принуждали, ​так ​что, ​по ​крайней ​мере, ​она ​бы ​ничего ​не ​сказала, ​если ​бы ​кто-то ​спросил. ​ ​Когда ​он ​попытался ​помочь ​ей ​встать, ​она ​слабо ​сопротивлялась. ​ ​"Убей ​меня," ​— ​слабо ​произнесла ​девочка, ​ее ​голос ​был ​похож ​на ​раненую ​иволгу, ​печальный ​и ​мелодичный. ​ ​Визерис ​на ​мгновение ​замолчал. ​Он ​подслушал ​разговор ​Каперсона ​и ​Кармона. ​Казалось, ​за ​этим ​стоял ​кто-то ​другой, ​кого ​называли ​Старый ​Свинячий ​Зад. ​Он ​мог ​спасти ​ее ​сейчас, ​но ​не ​навсегда. ​И ​сам ​он ​был ​в ​опасности. ​ ​"Ты ​можешь ​дать ​мне ​свечу, ​пожалуйста." ​Он ​знал, ​что ​девочка ​хотела ​сделать ​так, ​чтобы ​выглядело, ​будто ​она ​сама ​устроила ​пожар. ​ ​"Как ​тебя ​зовут?" ​— ​спросил ​он. ​ ​"Сисси," ​— ​горько ​ответила ​она. ​ ​"Хорошо, ​Сисси." ​ ​Визерис ​взял ​ее ​голову ​в ​свои ​руки ​и ​мягко ​повернул, ​положив ​конец ​ее ​страданиям. ​ ​Банерагг ​жил ​в ​богатом ​районе, ​где ​дома ​были ​разбросаны. ​Когда ​Визерис ​уходил, ​его ​дом ​был ​похож ​на ​огромный ​абажур ​в ​темноте, ​оранжевый ​свет ​огня ​едва ​заметен. ​Скоро ​пламя ​взревело, ​как ​гигантский ​питон, ​поглотив ​весь ​дом. ​Пожар ​горел ​почти ​три ​часа, ​прежде ​чем ​его ​обнаружили. ​К ​тому ​времени ​Визерис ​уже ​вернулся ​в ​свой ​двор. ​ ​Дэни ​держала ​арбалет, ​ее ​глаза ​были ​широко ​раскрыты ​от ​страха, ​пока ​она ​наблюдала ​за ​связанными ​захватчиками. ​Когда ​она ​увидела ​фигуру ​у ​двери, ​она ​быстро ​навела ​арбалет. ​Убедившись, ​что ​это ​ее ​брат, ​она ​расслабилась. ​Ей ​было ​всего ​восемь ​лет, ​и ​она ​чувствовала ​себя ​обессиленной ​после ​напряжения. ​ ​Как ​только ​она ​встала, ​она ​чуть ​не ​упала. ​К ​счастью, ​Визерис ​был ​быстр ​и ​поймал ​ее. ​ ​"Как ​дела? ​Они ​уже ​проснулись?" ​— ​спросил ​он. ​ ​Дэни ​покачала ​головой. ​"Нет, ​они ​не ​встали." ​ ​Видя ​свою ​младшую ​сестру ​такой ​уставшей, ​Визерис ​почувствовал ​укол ​печали. ​Он ​отнес ​ее ​к ​кровати ​и ​уложил. ​ ​"Дэни, ​я ​никуда ​не ​ходил ​сегодня ​вечером. ​Ты ​помнишь?" ​— ​мягко ​сказал ​он. ​ ​Дэни ​выглядела ​растерянной, ​но ​кивнула, ​доверяя ​брату. ​ ​"Повтори," ​— ​настаивал ​Визерис. ​ ​"Брат, ​ты ​никуда ​не ​ходил. ​Ты ​был ​со ​мной ​все ​это ​время." ​ ​Удовлетворенный, ​Визерис ​накрыл ​ее ​одеялом. ​Он ​вернулся ​во ​двор ​и ​взглянул ​на ​Банерагга ​и ​других, ​которые ​все ​еще ​были ​без ​сознания. ​Они ​пришли, ​чтобы ​ограбить ​его, ​но ​вместо ​этого ​потеряли ​все. ​Он ​не ​мог ​просто ​отпустить ​их, ​но ​ему ​нужно ​было ​тщательно ​спланировать, ​чтобы ​максимизировать ​свои ​интересы.