Часть 8:«Цена одного шага»

Майк медленно толкнул дверь. Она открылась с тяжелым, влажным вздохом, выпуская запах застоявшейся крови и жженого пластика. В центре комнаты, в тени под низко висящей лампой, сидела фигура. ​Ребята замерли на пороге. Уилл почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод, а ноги стали ватными. Майк задохнулся, вцепившись в косяк двери так сильно, что костяшки пальцев побелели. ​В кресле сидел Дастин. ​Тот самый Дастин, которого они видели в черном пластиковом мешке. Тот самый Дастин, чью смерть им подтвердил Бреннер, предъявив окровавленную кепку. Они оплакали его. Они похоронили его в своих сердцах, и эта дыра в их душах была причиной их отчаяния. ​— Этого... этого не может быть, — прошептал Уилл, пятясь назад. Его трясло так, что зубы стучали. — Он мертв. Мы видели его смерть. Это демон... это иллюзия Бреннера! ​Но фигура в кресле была реальной. Дастин не шевелился. Его руки лежали на подлокотниках, пристегнутые не ремнями, а тонкой металлической проволокой, которая уже вросла в кожу, оставив багровые борозды. Его лицо, всегда такое живое и полное эмоций, теперь напоминало посмертную маску из белого воска. Кожа обтянула скулы, губы потрескались до черноты. ​Но самым страшным было то, что Бреннер сделал с его глазами. Его веки были наглухо зашиты грубыми, толстыми стежками черной нити. Швы были воспаленными, стянутыми так сильно, что кожа вокруг них посинела. Никаких глаз. Только эти черные кресты на лице. ​— Дастин?.. — голос Лукаса превратился в надрывный хрип. Он сделал шаг вперед, спотыкаясь о собственные ноги. — Хендерсон? Это... это правда ты? Ты живой? ​Лукас подошел ближе, его лицо было искажено гримасой ужаса и безумной надежды. Из всех них он и Дастин были не разлей вода. Они были командой внутри команды. Лукас протянул здоровую руку, его пальцы дрожали в сантиметре от плеча друга. ​— Дастин, пожалуйста... скажи, что это не сон, — рыдал Лукас, захлебываясь слезами. — Мы думали, тебя нет. Мы думали, они тебя убили! Зачем... зачем они зашили тебе глаза?! ​Дастин оставался немым. Он не повернул головы, не издал ни звука. Он сидел неподвижно, лишь его пальцы едва заметно царапали металл подлокотников. Он выглядел как человек, которого вырвали из могилы, но забыли вернуть ему душу. ​Макс, которая всё это время стояла в оцепенении, вдруг издала тихий, тонкий звук, похожий на скуление раненого зверька. Она сорвалась с места, упала на колени перед креслом и уткнулась лицом в плечо Уилла, который едва удерживал её. Её плечи содрогались в беззвучной истерике. ​— Это мой брат... — выла она в плечо Уилла. — Он живой... но посмотри на него... лучше бы он умер... господи, посмотри на его глаза! ​Уилл прижал её к себе, сам задыхаясь от невыносимого зрелища. Майк стоял у двери, его взгляд был застывшим. Он смотрел на Дастина и не мог поверить, что чудо возвращения друга может быть таким чудовищным. ​Макс медленно подняла голову. Она посмотрела на изуродованные руки брата. Дрожащими пальцами она аккуратно, почти невесомо, накрыла его ладонь своей. ​— Дастин... — прошептала она, и в этом шепоте было столько боли, что воздух в комнате, казалось, стал тяжелым. — Это Макс. Твоя сестра. Помнишь, как ты говорил, что мы выберемся отсюда и ты купишь мне ту дурацкую игру? Пожалуйста... Дастин... подай знак. Хоть какой-нибудь. ​В комнате воцарилась гробовая тишина. Было слышно только, как пищат приборы где-то за стеной. И вдруг... Дастин содрогнулся. ​Его тело выгнулось, словно через него пропустили разряд тока. Проволока на запястьях натянулась, разрезая кожу, а из-под зашитых век — медленно, просачиваясь сквозь черные нити — потекла густая, алая слеза. Это была кровь вперемешку с солью. ​Его губы мучительно медленно разомкнулись. Сначала вырвался только сухой хрип, похожий на треск ломающихся костей. А затем, в этой стерильной мгле, прозвучало одно-единственное слово: ​— «М-макс...» ​Он не узнал парней. Он не понял, что за его спиной стоят те, с кем он делил всё время в этом месте. Но голос сестры пробил брешь в той тьме, в которую его замуровали. Дастин судорожно сжал её пальцы в ответ, и его ногти впились в её ладонь в отчаянной попытке удержаться за реальность. ​— Бегите... — его голос сорвался на свистящий шепот. — Он... он использует... мои нервы... чтобы видеть... вас... Он уже... здесь... ​В этот момент лампы под потолком вспыхнули фиолетовым и с оглушительным звоном лопнули. В наступившей темноте ребята услышали, как тяжелый засов на двери за их спинами захлопнулся сам собой. ​Они были заперты. С другом, который вернулся из мертвых, чтобы стать их погибелью. Тьма в палате стала вязкой, как деготь. Единственным источником света оставались искрящиеся провода, тянущиеся к голове Дастина. Ребята сбились в кучу у кресла, прижимаясь друг к другу, а Дастин продолжал мелко дрожать, сжимая руку Макс так сильно, что её пальцы побелели. ​— Трогательно, не правда ли? — спокойный, бархатистый голос доктора Бреннера разрезал тишину, исходя, казалось, из самих стен. — Смерть — это всего лишь вопрос настройки оборудования. Немного химии, немного электричества... и вот ваш друг снова с вами. Почти. ​Из густой тени в углу медленно выступил Бреннер. Его белый халат в этой полутьме казался саваном. Он шел медленно, заложив руки за спину, и на его лице застыла та самая мягкая, отеческая улыбка, от которой Майка всегда начинало тошнить. ​— Не подходи к нему! — Майк загородил собой Уилла и Макс, выставив вперед дрожащую руку с зажатым в ней медиатором. — Ты монстр! Ты убил его, а потом превратил в это! ​Бреннер остановился в двух шагах, игнорируя угрозу. Он перевел взгляд на Дастина, чье истерзанное лицо с зашитыми глазами было направлено в пустоту. ​— Вам всем очень повезло, — тихо произнес доктор, и в его голосе промелькнуло ледяное безразличие. — Сегодня у меня хорошее настроение. Я оставлю вас такими, какие вы есть. Я не буду стирать ваши личности... пока что. Мне нужно, чтобы вы осознавали каждое мгновение того, что здесь происходит. Боль без памяти — это просто шум. А боль с осознанием — это искусство. ​Бреннер медленно перевел взгляд на Макс, которая всё еще стояла на коленях, прижимаясь к руке брата. Его брови медленно поползли вверх, а в глазах вспыхнул фанатичный, почти безумный интерес. ​— Максин... — выдохнул он, подходя ближе. — Удивительно. Система сигнализировала о сбое, но я не ожидал увидеть это. Ты не должна была прийти в сознание еще минимум неделю. Твои показатели... они зашкаливают. ​Он наклонился к ней, и Макс сжалась, чувствуя исходящий от него запах стерильности и смерти. Бреннер протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, приподнял её подбородок. ​— Значит, голос крови оказался сильнее моих транквилизаторов? — прошептал он, глядя в её полные ненависти и слез глаза. — Вы с братом — уникальный дуэт. Он — приемник, а ты... ты его заземление. Без тебя он бы просто сгорел в первую же секунду синхронизации. А теперь, когда ты здесь, в этой комнате... резонанс стал идеальным. ​Дастин в кресле издал низкий, гортанный стон. Нитки на его веках натянулись так, что кожа начала рваться, выпуская новые капли крови. ​— Посмотри на него, Максин, — Бреннер заставил её повернуть голову к Дастину. — Он страдает, потому что ты боишься. Твой страх — это ток, который течет прямо в его мозг через эти нити. Если ты хочешь, чтобы ему стало легче, ты должна перестать бороться. Ты должна сдаться мне добровольно. ​— Нет... Макс, не слушай его! — крикнул Лукас, пытаясь дотянуться до неё здоровой рукой. ​Бреннер выпрямился, бросив на Лукаса короткий, пренебрежительный взгляд. — Майкл, Уильям, Лукас... Наслаждайтесь своим воссоединением. Это ваш последний подарок перед тем, как мы начнем финальный этап. Я оставляю вас здесь, с вашим другом. Слушайте его дыхание. Слушайте, как рвутся его нервы. И знайте: каждый ваш вдох в этой комнате причиняет ему невыносимую муку. ​Доктор развернулся и пошел к выходу. Дверь перед ним открылась автоматически. ​— Папа... — вдруг прохрипел Дастин. Его голова дернулась, и зашитые глаза «посмотрели» вслед Бреннеру. — Папа... пожалуйста... убей меня... ​Бреннер даже не обернулся. — Ты слишком ценен для смерти, номер 051. ​Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным лязгом. Ребята остались в тишине, нарушаемой лишь тихим плачем Макс и хриплым, ломаным дыханием Дастина, который снова сжал руку сестры, словно умоляя её сделать то, чего не захотел делать Бреннер. Тьма в палате №051 казалась живой. Она облепляла стены, забиралась в легкие, пахла отчаянием. Майк стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь, за которой скрылся Бреннер. Его лицо всё еще напоминало застывшую маску, но внутри, за этой ледяной броней, что-то с оглушительным треском рушилось. ​Впервые за всё время в клинике его руки начали дрожать. Не от холода и не от голода, а от первобытной, неконтролируемой паники. ​Он сделал шаг к двери. Потом еще один. Его пальцы впились в стальную поверхность, пытаясь нащупать хотя бы малейшую щель. ​— Открой... — прошептал он. — Открой, сволочь! ​Майк дернул ручку-рычаг, но та даже не шелохнулась. Он ударил по металлу плечом, потом еще раз. Звук ударов эхом разносился по стерильной комнате, перекрывая хрипы Дастина. Майк внезапно осознал всё: и свои обещания парням, что они обязательно выберутся, и ту слепую надежду, которую он в них поддерживал каждый божий день. Всё это сейчас казалось ему огромной, глупой ошибкой. ​— Нет! Нет! — Майк взревел и со всей силы ударил кулаком по бронированной двери. Костяшки лопнули, оставив на белой эмали кровавый след. — Ты обещал! Я обещал им! ​Он бил дверь снова и снова, пока его дыхание не превратилось в судорожные всхлипы. Он не хотел оборачиваться. Не хотел видеть Дастина с зашитыми глазами — это было слишком реально, слишком необратимо. Он понимал: они не просто в ловушке. Они — часть машины, которая уже запущена. И он, Майк, не знает, как её остановить. ​Уилл медленно поднялся с пола. Его сердце разрывалось от боли за Майка — он никогда не видел его таким. Таким потерянным. Таким человечным. Уилл подошел сзади и осторожно, почти невесомо, положил ладонь на плечо друга. ​— Майк... — тихо позвал он. — Перестань. Ты себе руки в кровь разобьешь. Мы... мы что-нибудь придумаем. Пожалуйста, посмотри на меня. Мы вместе. Мы сможем найти способ, ты же всегда его находил... ​Майк резко, как ужаленный, дернул плечом, сбрасывая руку Уилла. Он обернулся, и его глаза, обычно пустые и спокойные, теперь горели диким, яростным и несчастным огнем. ​— Как?! — закричал он прямо в лицо Уиллу. — Как мы его найдем, Уилл?! У меня ничего нет! Я врал вам! Я просто хотел, чтобы вы не сдавались, но я сам не знаю, что делать! Ты понимаешь, что мы сдохнем здесь? В этой белой коробке! Оставь меня в покое! Просто... просто не трогай меня! ​Слова Майка ударили Уилла сильнее, чем любая пытка Бреннера. Уилл замер на месте. Его рука так и осталась висеть в воздухе. Губы задрожали, а в глазах застыли слезы, которые он так долго пытался сдерживать. Это был не его Майк. Это был кто-то другой, израненный собственным бессилием. ​Лукас, прижимая перевязанную руку к груди, сделал шаг к ним. Он видел, как Уилл замер, не в силах даже пошевелиться от обиды и шока. ​— Майк, остынь... — начал было Лукас, но Макс, несмотря на свое состояние, оказалась быстрее. ​Она встала между Майком и Уиллом. Она посмотрела на Майка снизу вверх — маленькая, бледная, но в этот момент поразительно сильная. Она видела в Майке не лидера, а такого же сломленного ребенка, как и её брат. ​— Достаточно, — твердо сказала Макс. ​Она подошла к Уиллу, мягко взяла его за руку и потянула на себя, подальше от Майка, который снова отвернулся к двери, уткнувшись в холодный металл лбом. ​— Идем, Уилл, — прошептала Макс. — Ему сейчас не нужны слова. Он просто... он больше не может быть сильным за всех нас. Оставь его. ​Лукас подошел с другой стороны, приобняв Уилла за плечи своей здоровой рукой. — Пошли к Дастину, — тихо сказал он. — Майку нужно выдохнуть. Он придет в себя, вот увидишь. ​Они осторожно отвели дрожащего Уилла обратно к креслу Дастина, оставив Майка одного у закрытой двери. Майк стоял неподвижно, закрыв глаза, слушая, как собственная кровь пульсирует в разбитых кулаках. Он слышал их шепот за спиной, слышал мучительные стоны Дастина, и каждая секунда этого молчания ломала его сильнее, чем всё, через что они прошли до этого. ​А Дастин, всё это время сидевший в оцепенении, вдруг снова начал шевелить губами. ​— «О-он... смеется...» — прошелестел Дастин, и черные нитки на его веках едва заметно натянулись. — «О-он слышит... как ты... кричишь... внутри себя... Майк...» Майк медленно обернулся. Его лицо, обычно напоминающее непроницаемую маску, теперь было мокрым от пота и слез. Он посмотрел на Уилла, на его застывший от обиды взгляд, на Лукаса с окровавленной повязкой. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать — извиниться за сорванный голос, за те злые слова, — но из горла вырвался лишь сухой, надрывный хрип. ​Он не смог выдавить ни звука. Кулаки, разбитые о сталь двери, бессильно разжались. Майк просто обессиленно скатился спиной по двери, сползая на холодный кафель. Он сел, обхватив голову руками, пряча лицо в ладонях. ​— Мы проиграли... — его голос, глухой и надломленный, едва пробивался сквозь пальцы. — Всё кончено. Я лгал вам... я ни черта не знаю. Мы просто ждем своей очереди. Бреннер победил. ​В палате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь хриплым, свистящим дыханием Дастина. Но Макс, которая сидела ближе всех к креслу, вдруг замерла. Её затуманенный взгляд сфокусировался на чем-то за спинкой массивного сиденья. Она начала медленно, превозмогая слабость в ногах, подниматься. ​Уилл вопросительно посмотрел на неё, вытирая слезы рукавом. Он видел, как она, пошатываясь, обходит кресло Дастина сзади. ​— Макс? Что ты... — шепнул Уилл. ​Она не ответила. Её пальцы коснулись металлической панели, скрытой за сплетением кабелей. Там, под защитным кожухом, который оплавился от перегрева, виднелся тяжелый железный рычаг с сорванной пломбой. Она аккуратно подергала его — металл отозвался глухим, тяжелым лязгом. ​— Майк... — голос Макс дрожал. — Посмотри. ​Майк поднял голову. Он увидел этот рычаг. На нем не было ярких надписей, только серийный номер и пометка: «Экстренное размыкание цепи 051». ​— Это не общая система, — прошептала Макс, и в её глазах вспыхнул ужас, смешанный с пониманием. — Этот рычаг... он только для этой комнаты. Он разблокирует магнитный замок двери, но... ​Она посмотрела на брата. Кабели, идущие от рычага, входили прямо в распределительный щит кресла. ​— Он пустит обратный импульс, — Майк медленно встал, его лицо стало белым. — Чтобы дверь открылась, система должна «сбросить» всю энергию. Прямо через него. ​Все замерли. До них дошел смысл её слов. Этот рычаг был их единственным путем наружу, ключом к двери, которую Майк только что пытался выломать. Но ценой этой свободы была жизнь Дастина. Чтобы магнит на двери разжался, сердце их друга должно было остановиться под ударом тока. ​— Нет... — Уилл затряс головой, пятясь к стене. — Нет, Майк, мы не можем. Это же Дастин! Мы только что нашли его! ​Майк подошел к рычагу. Его руки всё еще дрожали, но взгляд снова стал жестким. Он посмотрел на Дастина. Тот вдруг перестал биться. Его голова, опутанная проводами, медленно наклонилась. ​— «С-сделайте... это...» — прошелестел Дастин. Черные нитки на его глазах натянулись от набежавших кровавых слез. — «Пожалуйста... я... больше... не... человек... Отпустите... меня...» ​Лукас, который до этого сидел в тени, содрогаясь от безмолвных рыданий, вдруг поднялся. Он подошел к Дастину и здоровой рукой крепко сжал его ладонь, вросшую в подлокотник. ​— Я не отпущу твою руку, слышишь? — закричал Лукас, и его голос сорвался на вой. — Я буду держать тебя до самого конца! Майк, делай это! Быстрее, пока я не передумал! Пока мы все не сошли с ума! ​Майк положил руку на холодный металл рычага. Макс встала с другой стороны, положив свои ладони поверх его. Уилл зажмурился, вцепившись в свои волосы. ​— Прости нас, Дастин, — выдохнул Майк. ​Он навалился на рычаг всем весом. Скрежет металла совпал с ослепительной вспышкой. Дастин в кресле выгнулся, его тело на мгновение окутало синее сияние, а из-под зашитых век вырвался последний, облегченный вздох. ​В ту же секунду замок на двери громко щелкнул, и она тяжело отъехала в сторону. Путь был свободен. ​Лукас не отпускал руку друга, пока свет в его теле не погас окончательно. Только когда пальцы Дастина обмякли, Лукас медленно разжал свою ладонь. Его лицо было серым, мертвым. ​— Уходим, — Майк схватил Уилла и Макс, буквально выталкивая их в открывшийся проход. — Лукас, за нами! Живо! ​Они выбежали в холодный коридор, не оборачиваясь. За их спинами палата №051 погрузилась в вечную тьму, забрав с собой единственного из них, кто так и не увидел их лиц напоследок.