Часть 15;​«Четыре сердца, одна частота»

Прошло полгода. Хокинс медленно окрашивался в золотые и багряные цвета осени 1986-го. Тот ужас, который когда-то сковывал их жизни, не исчез насовсем — он остался тонкими шрамами на коже и привычкой всегда садиться лицом к двери в кафе. Но сегодня об этом никто не думал. Городская площадь жила своей обычной, сонной жизнью. Солнце припекало совсем по-летнему, и запах палой листвы смешивался с ароматом свежей выпечки из местной пекарни. ​— Если ты еще раз скажешь, что смузи из черники лучше, чем из клубники, я заставлю тебя съесть мой гипс, который я хранила на память! — Макс, смеясь, толкнула Лукаса в бок. ​Она выглядела потрясающе. Огненные волосы развевались на ветру, на ногах — новенькие кеды, а в руках — высокий стакан с ярко-розовым смузи. Лукас, который за эти полгода заметно раздался в плечах, только шире улыбнулся и перехватил её за талию, притягивая к себе. ​— Максин, это вопрос принципа! Клубника — это классика, а черника — это... ну, это для тех, кто хочет ходить с фиолетовым языком, — парировал он, подмигивая ей. ​Позади них, чуть отстав, шли Майк и Уилл. Они больше не прятались. Майк что-то увлеченно рассказывал, размахивая свободным стаканом со смузи, а другой рукой он крепко, переплетя пальцы, держал руку Уилла. Уилл выглядел совсем иначе: в его взгляде больше не было той затравленности. Он носил яркий желтый свитер, который ему связала Джойс, и часто улыбался — открыто и искренне. ​— Посмотри на них, — тихо сказал Майк, кивая на впереди идущую пару. — Кажется, они собираются пожениться прямо в отделе замороженных продуктов, если Лукас не признает правоту Макс. ​Уилл рассмеялся, и этот звук был чистым, как звон колокольчика. — Знаешь, после всего, что было... наблюдать за тем, как они спорят из-за вкуса ягод — это самое крутое, что может быть в жизни. Они дошли до старой беседки в парке, где когда-то, в другой жизни, они прятались от дождя. Сейчас здесь было спокойно. Они уселись на скамейки, подставив лица теплому солнцу. ​— Знаете, — Макс сделала долгий глоток через трубочку и посмотрела на небо. — Я сегодня проснулась и по привычке потянулась к трубе отопления. А потом поняла... мне не нужно стучать. Вы и так здесь. ​Лукас осторожно накрыл её руку своей. — Мы всегда будем здесь, Макс. Теперь мы стучим только в двери друг к другу, чтобы позвать в кино. ​Майк привалился плечом к Уиллу, чувствуя его тепло. — Хоппер сказал, что дело Бреннера официально закрыто. Лабораторию сравняли с землей. Там теперь будет просто пустырь. ​— Пустырь — это хорошо, — отозвался Уилл. — Пусть там растет трава. Природа умеет лечить такие раны. Они провели остаток дня, бродя по городу, наслаждаясь каждой секундой этой ослепительной свободы. Зашли в магазин пластинок «Bradley’s», где воздух пах старым картоном и винилом. Майк и Уилл зависли у полки с новинками, горячо обсуждая, стоит ли покупать новый альбом The Smiths. ​— Посмотри на обложку, Уилл, это же буквально твое настроение, когда ты рисуешь! — Майк со смехом ткнул пальцем в пластинку. — Ой, замолчи, Уилер, я не настолько депрессивный, — отшутился Уилл, но всё же прижал диск к груди, зная, что Майк всё равно купит его для него. ​В это время в другом конце магазина Макс и Лукас устроили настоящую дуэль у игрового автомата «Dig Dug». Макс, прикусив губу, лихорадочно щелкала кнопками, а Лукас, подпрыгивая от азарта, выкрикивал советы, которые только сбивали её с толку. ​— Синклер, если ты не замолчишь, я побью твой рекорд твоей же головой! — выкрикнула Макс, но в её глазах не было злости, только чистый, искрящийся азарт. Когда на экране высветилось «Game Over» с новым рекордом, она победно вскинула руки, и Лукас, не выдержав, подхватил её и закружил прямо посреди магазина, под недовольное ворчание продавца. ​Затем они переместились в фуд-корт торгового центра «Старкорт», который теперь ассоциировался у них не с монстрами, а с самым вкусным в мире мороженым и смузи. Они заняли угловой столик у окна. Майк и Уилл сидели на одной стороне, их колени постоянно соприкасались под столом. Майк, вооружившись трубочкой, пытался незаметно «украсть» немного черничного смузи из стакана Уилла, за что получал шутливые тычки в бок. ​— Эй, купи себе свой! — смеялся Уилл, притягивая стакан ближе. — Твой вкуснее, в этом весь смысл, — невозмутимо отвечал Майк, и в его взгляде, устремленном на Уилла, было столько нежности, что Лукас картинно закатил глаза. ​— Ребята, снимите комнату, — подколол он, но тут же сам получил порцию взбитых сливок на нос от Макс. — Чья бы корова мычала, Лукас «Я-буду-держать-её-за-руку-весь-сеанс» Синклер, — Макс расхохоталась, видя, как Лукас пытается слизнуть сливки с кончика носа. ​Они долго сидели там, перекидываясь шутками, которые понимали только они. Больше не было номеров на руках, не было страха перед шагами в коридоре. Был только вкус сладкого напитка, холодный пластик стаканов и тепло ладоней друг друга. ​Когда они вышли на улицу, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки розового, оранжевого и фиолетового. Они решили прогуляться до того самого холма, с которого был виден весь Хокинс. Ветер стал прохладнее, и Майк, не говоря ни слова, снял свою легкую куртку и набросил её на плечи Уиллу. ​— Мне не холодно, Майк, — попытался возразить Уилл, но всё же уютно запахнулся в куртку, которая пахла одеколоном Майка и домом. — Просто носи, зануда, — улыбнулся Майк, притягивая его к себе за талию. ​На вершине холма они замерли. Весь город лежал перед ними как на ладони — маленький, тихий, со светящимися окнами домов, в каждом из которых текла своя жизнь. ​— Мы это сделали, да? — тихо спросил Майк, глядя на Уилла. — Мы живы, Майк. И мы счастливы. Это самая большая победа, которую мы могли одержать над Бреннером. Мы не просто выжили, мы научились чувствовать. ​Макс и Лукас стояли чуть поодаль, обнявшись и глядя на первую зажегшуюся звезду. Лукас что-то шептал ей на ухо, и Макс, обычно такая колючая и независимая, просто кивала, уткнувшись лбом в его плечо. ​В этот момент они были просто подростками. Они были влюблены. Они пили дурацкие смузи, спорили из-за музыки и гуляли на двойных свиданиях. И в этом маленьком провинциальном городке, среди шелеста осенней листвы и далекого гула машин, они наконец-то нашли то, за что сражались в темноте карцера — свою обычную, скучную и невероятно прекрасную жизнь. ​Они стояли там вчетвером, и тени от заходящего солнца ложились на траву длинными полосами. Прошлое осталось позади, как страшный сон, который забывается при свете дня. Впереди была целая осень, зима, выпускной и тысячи таких же дней, наполненных смехом и вкусом черничного смузи. Это был долгий путь — от ледяного безмолвия карцера и отчаянного стука по трубам до этого золотого заката на холме Хокинса. ​Они стояли там ещё какое-то время, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь глубокую синеву неба. Майк чувствовал, как Уилл крепче сжимает его ладонь; Лукас слышал спокойное дыхание Макс у себя на плече. В этой тишине больше не было угрозы — только обещание того, что завтра они снова встретятся, снова будут спорить о чепухе и просто жить. ​Тьма лаборатории осталась в прошлом, а впереди была целая жизнь, которую они отвоевали друг для друга.